Предпонимание

Термин «предпонимание» появляется в лекциях М. Хайдеггера «Пролегомены к истории понятия времени» (1925); в работе ««Бытие и время» (1927) он чаще звучит как «предпосылаемая понятность» (vorausgesetzte Verständnis). Р. Бультман, протестантский богослов и друг Хайдеггера, использует его в форме «предпонимание» (Vorverständnis) уже начиная с 1928 г. (статья «Значение "диалектической теологии" для науки о Новом Завете»), обозначая экзистенциальные предпосылки возможности понять Откровение. В широкий философский оборот термин «предпонимание» (Vorverständnis) вводится в работе Х.-Г. Гадамера ««Истина и метод» (1960), где используется для раскрытия также отсылающей к Хайдеггеру модели герменевтического круга.

В нововременных теориях познания, стремящихся к достоверному познанию, считалось, что предпонимание как предрассудок или не прошедшее философскую поверку мнение играет негативную роль в познании. Предпонимание рассматривалось как угроза познанию, поскольку было не просто незнанием, но выдавало себя за достоверное знание, таковым не являясь, и тем самым закрывало путь к подлинному познанию. Герменевтика, начиная с Ф. Аста, выдвигает идею, что в процесс познания всегда вовлечено предчувствие целого, которое не дано полностью, но понимается предварительно и уточняется в процессе понимания. Это предварительное понимание описывалось либо в терминах интуитивного «вживания» или «чаяния», либо как необходимость привлекать в процессе познания дополнительные исторические сведения.

Хайдеггер не просто указывает на позитивный смысл предпонимания, но и связывает предпонимание с ситуацией самого познающего. Задача истолкования смысла бытия выполнима потому, что человек, поскольку он есть и экзистирует, всегда имеет смутное и предварительное понимание бытия, которое может быть затем раскрыто аналитически. Хайдеггер подчёркивает, что предпонимание – это не методический ход, а онтологически неизбежный момент познания. Любому теоретическому познанию предшествует не выраженная, но всегда наличествующая ориентация в мире: понимание человеком своих бытийных возможностей и мира как мира возможностей. Познание исторически конкретного человека всегда начинается с уже имеющегося предпонимания.

Темпорально предпонимание связывает момент познания не только с прошлым (с историей познающего субъекта), но и с будущим, поскольку понимание имеет экзистенциальный характер наброска (проекта), выходящего за пределы наличной ситуации. Набросок – это понимание бытия-в-мире как целого, каким оно никогда не дано актуально, и как возможного, но ещё не реализованного. Структурными составляющими предпонимания Хайдеггер называет предвзятие, предусмотрение и предсуждение. Предвзятие – это предпонимание человеком мира в целом, с которым он имеет дело; это предварительное понимание в дальнейшем разворачивается и истолковывается. Предусмотрение – имеющееся у человека предпонимание своих бытийных возможностей и целей, в перспективе которых происходит дальнейшее истолкование. Предрешение – возможности понимания и истолкования, определяемые понятиями, которые уже есть у человека в распоряжении.

Р. Бультман, разрабатывавший теологическую герменевтику на основании философских идей М. Хайдеггера, перенимает его понятие предпонимания, чтобы обозначить возможность человека войти в контакт с библейским преданием. По Бультману, человек, приступая к чтению Библии, уже затронут Богом, имеет некое понимание Бога, и это позволяет ему пробиться сквозь «мифологический» язык библейского повествования к событию Откровения. Эта концепция была раскритикована К. Бартом и Х.-Г. Гадамером. При этом К. Барт в статье «Рудольф Бультман. Попытка его понять» (1952) критикует Бультмана за то, что он выступает как хайдеггерианец и якобы антропологизирует христианство, описывая событие Христа в «экзистенциалистских» терминах. Х.-Г. Гадамер в «Истине и методе» (1960), напротив, указывает, что предпосылка затронутости вопросом о Боге значима лишь с позиции веры и не может считаться универсальной.

Х.-Г. Гадамер разрабатывает на основании хайдеггеровской концепции предпонимания критику нововременного понятия предрассудков, традиции и авторитета, отрицая как их противоположность разуму, так и возможность «чистого разума» в принципе. Предрассудки выражают историчность человеческого бытия, поэтому полностью избавиться от них невозможно, однако роль их в понимании не обязательно негативная. В предрассудках сосредоточена вовлечённость человека в историю как историю воздействий и его затронутость преданием. Они вводят человека в общее смысловое пространство, в котором разворачивается истолкование. Критический вопрос герменевтики состоит в отделении истинных предрассудков, благодаря которым возможно понимание, от ложных, из-за которых понимание превратно. Предрассудки не догматичны, они подвижны, и поэтому важнейшей методической и экзистенциальной задачей гадамеровской герменевтики является выявление человеком собственных предрассудков и готовность поставить их под вопрос. В ходе понимания предпонимание может подтвердиться или нет – ключевой момент состоит в его экспликации, которая позволяет войти в герменевтический круг и продуктивно разрабатывать его.