Волынский Дмитрий Михайлович Боброк

Волы́нский Дми́трий Миха́йлович Бобро́к (Дмитрий Михайлович Боброк-Волынский; в крещении Дионисий) (ум. не позднее 1411), князь, московский боярин и воевода. По всей видимости, потомок галицко-волынского и киевского князя Даниила Романовича, однородец князей Острожских. Встречающееся в историографии и некоторых энциклопедических изданиях отождествление Волынского с князем Дмитрием Корьятовичем (ум. 12.8.1399), внуком литовского князя Гедимина, ошибочно.

Согласно родословцам 1540-х гг., Волынский выехал с Волыни вместе с двумя сыновьями от 1-го брака Борисом и Давыдом на службу в Москву, где женился 2-м браком на княжне Анне Ивановне, родной сестре великого князя владимирского и московского князя Дмитрия Ивановича. Учитывая этот факт, можно предполагать, что выезд Волынского состоялся во 2-й половине 1360-х гг. (по-видимому, вскоре после 1366). К началу 1370-х гг. Волынский занимал в Москве одно из первых мест в Боярской думе.

В декабре 1371 г. направлен во главе московских войск в поход против великого князя рязанского Олега Ивановича, захватившего у московского князя волость Лопасня на реке Ока. 14 декабря в сражении при Скорнищеве (ныне микрорайон Канищево в г. Рязань) близ Переяславля-Рязанского нанёс поражение войскам великого князя Олега Ивановича, который был вынужден бежать из своей столицы. В результате этой победы в плен к москвичам попали многие рязанские воины, а великокняжеский стол в Переяславле-Рязанском занял сторонник московского князя – великий князь пронский Владимир Ярославич (Дмитриевич) (ум. 1373). Во время заключения Любутского перемирия 1372 г. первым из московских бояр целовал крест за своих князей (Дмитрия Ивановича и Владимира Андреевича). 16 марта 1377 г. вместе с сыновьями великого князя нижегородского Дмитрия Константиновича – князьями Василием Дмитриевичем Кирдяпой и Иваном Дмитриевичем нанёс поражение правителям Болгара Осану и Мухаммед-Султану (вассалам беклербека Мамая): сообща все участники похода получили от правителей Болгара 5 тыс. руб., а в городе был оставлен великокняжеский таможенник. 9 декабря 1379 г. вместе с князьями Владимиром Андреевичем и Андреем Ольгердовичем возглавлял поход московских войск против князей Северской земли, подчинявшихся Великому княжеству Литовскому. В результате боевых действий были захвачены города Трубчевск и Стародуб, а другие «многы страны и волости и села тяжко плениша». Одним из результатов этой военной акции стал выезд на службу в Москву значительной части местной знати во главе с бывшим брянским князем Дмитрием Ольгердовичем.

По сведениям «Сказания о Мамаевом побоище», к 1380 г. Волынский «нарочит бысть полководець велми». Руководимый им и князем Владимиром Андреевичем Храбрым засадный полк на правом фланге русских войск решил исход Куликовской битвы 1380 г. («крепции мужи» были вовремя «направлени разумным своим воеводою»). В середине сентября 1380 г. победителям были устроены торжественные встречи в Коломне и Москве. В связи с этими событиями в поздней церковной традиции Волынскому стало ошибочно приписываться основание Бобренева в честь Рождества Пресвятой Богородицы мужского монастыря.

Последний раз прямо упоминается в источниках между 13 апреля и 15 мая 1389 г., когда выступал как первый свидетель из числа 10 бояр и других лиц, присутствовавших при составлении 2-й духовной грамоты великого князя владимирского и московского князя Дмитрия Ивановича Донского. Несомненно, что 20 мая 1389 г. он принимал участие в торжественном захоронении тела великого князя в Архангельском соборе Московского Кремля.

В правление великого князя московского Василия I Дмитриевича служебная карьера Волынского не сложилась, очевидно из-за пролитовской политики нового великого князя. Кроме того, свою роль сыграли уже немолодой возраст Волынского и ранняя смерть его третьего сына Василия, который упал с коня и разбился в возрасте 15 лет. Гибель сына способствовала принятию Волынским и его женой монашеского пострига.

По всей видимости, стал иноком одного из московских монастырей. В монашестве, возможно, носил имя Михей (мнение В. Л. Янина о том, что его монашеское имя – Максим, ошибочно; Максимом, по всей видимости, звали четвёртого сына Волынского).

От Волынского ведут своё происхождение роды Волынских и Вороных-Волынских.