Чикагская школа экономики

Предпосылки появления чикагской школы экономики берут начало в 1892 г., когда в Чикагском университете под руководством Дж. Л. Лафлина (1850–1933) был основан факультет политической экономии (с 1925 – экономический факультет). Приоритетным направлением факультета стало изучение экономической теории, в основе которого превалировал эмпирический анализ.

В 1930–1940-х гг. учёные экономического факультета Чикагского университета противопоставляли себя кейнсианской экономической теории, выступавшей за стабилизацию экономики посредством государственного вмешательства. Найт подчёркивал значимость рыночного механизма в регулировании экономики и индивидуального выбора. Он связывал прибыль с неопределённостью, являющейся фундаментальным свойством экономической системы, и делал акцент на принципиальной роли предпринимательства в стимулировании экономического роста.

Другой экономист, ставший одним из основателей чикагской школы, – Дж. Вайнер – специализировался на исследовании денежно-кредитной политики и международной торговли и выступал против протекционизма, противопоставляя ему преимущества свободной торговли.

Найт и Вайнер наряду с Г. К. Саймонсом (1899–1946), Л. У. Минтсом (1888–1989), А. Директором (1901–2004) и другими исследователями принадлежали к т. н. первому поколению чикагской школы. В 1930–1940-е гг. экономисты Чикагского университета часто встречались для проведения дискуссий, способствовавших появлению общего взгляда на экономическую теорию.

В 1950-е гг. сформировалось «второе поколение» чикагской школы, ключевыми фигурами которого стали Фридман, Стиглер и У. А. Уоллис (1912–1998). Именно в этот период вошёл в обиход термин «чикагская школа экономики» для обозначения данной группы исследователей и их последователей. Эти учёные – непосредственные преемники научной традиции, заложенной Найтом и Вайнером, в том числе неоклассической методологии, объясняющей экономическое поведение как индивидуальный выбор между способами распределения ресурсов, целью которого является максимизация полезности.

Впоследствии под влиянием теоретических работ Фридмана и Стиглера по теории цен и трансакционных издержек сформировалось т. н. третье поколение чикагской школы, в которую вошли Р. Э. Лукас, Г. С. Беккер, Ю. Фама и др.

В 1960–1970-х гг. чикагская школа столкнулась с критикой со стороны неокейнсианцев, утверждавших, что вмешательство государства необходимо для корректировки провалов рынка и несовершенной информации. Однако влияние чикагской школы распространялось за пределы академических кругов, и многие из её учёных выступали в качестве консультантов при правительствах и международных организациях. Акцент школы на принципах свободного рынка и скептицизм по отношению к государственному вмешательству в 1980-е гг. реализовался на практике в экономической политике – рейганомика, тэтчеризм.

Общим теоретическим фундаментом для экономистов чикагской школы служит признание того, что условия для устойчивой рыночной экономики, в отличие от классического либерализма, возникают не естественным образом, а благодаря согласованным усилиям, в результате чего в неолиберальной политической доктрине изменилось отношение к государственным институтам. Таким образом, признаётся, что процветание рынка не может обеспечиваться только за счёт невмешательства государства. Например, Фридман утверждал, что неолиберализм должен стремиться к позитивной программе, целью которой должно стать создание «конкурентного порядка» (цит. по: Van Horn. 2010.^[1] P. 197).

Неолиберализм чикагской школы критически отличается от классического либерализма и либертарианской доктрины. Несмотря на то что эти направления строятся на ценности свободы как самоцели, неолиберализм не подразумевает полной отмены общественного контроля. В данном случае расширяется само понятие свободы, означающей для неолибералов способность к самореализации путём индивидуального стремления личности. В неоклассической модели экономики отсутствуют противоречия между свободным рынком и государством, значимую роль играет автономный самоуправляемый индивид, действующий по принципу рационального выбора и личных интересов.

Чикагская школа экономики широко применяла математические методы анализа экономических процессов. Свободная рыночная экономика понималась её представителями как саморегулирующаяся система, в которой действуют рациональные индивиды, максимизирующие собственную прибыль (выигрыш), минимизируя риски (ущерб). Свободный от государственного вмешательства рынок рассматривается как условие политической свободы и экономического развития, а равновесие экономической системы и решение проблем (даже тех, которые изначально вызваны рынком) обеспечивается за счёт конкуренции. Признавалась неэффективность административно-командной системы в экономике по сравнению с моделью, при которой правительство минимизирует своё вмешательство в ценообразование и выступает в качестве защитника свободы предпринимательства и частной собственности. Регулирование экономики государством сводится к контролю над денежной массой, что позволяет индивидуальным предпринимателям сохранять независимость и принимать решения в соответствии с рыночной конъюнктурой. Экономисты чикагской школы считали, что именно при такой системе становятся возможными рациональные способы ведения хозяйства и оптимальное функционирование рынка.

Для чикагской школы экономики характерно изучение экономического поведения с использованием моделей рационального выбора, а также перенесение экономических методов в смежные области гуманитарного знания. Такое явление получило название «экономический империализм».

Беккер исследовал с помощью микроэкономических моделей такие социальные явления, как дискриминация, отношения в семье и преступность. С его именем связана концепция человеческого капитала, согласно которой продукт инвестиций в индивида составляют его знания, навыки и опыт, напрямую связанные с его производительностью и потенциальным доходом. Идеей Беккера было рассмотрение более общих социальных явлений как результата рационального поведения экономических субъектов. В дальнейшем концепция человеческого капитала стала использоваться в исследованиях экономического роста и развития.

Влияние поведения индивида на макроэкономические показатели рассматривалась Лукасом, разработавшим теорию рациональных ожиданий, согласно которой люди реагируют на изменения государственной политики и выстраивают своё поведение, отталкиваясь от ожиданий относительно будущих экономических переменных. С помощью данной теории Лукас объяснял ограниченную эффективность жёсткой фискальной и монетарной политики правительства.

Другой представитель чикагской школы, Р. Коуз, критиковал излишнее государственное вмешательство в преодоление провалов рынка, например при решении экологических проблем, уделяя внимание передаче прав собственности и частным переговорам как наиболее эффективным способам устранения издержек от действия подобных факторов (Коуз. 1993).

Ещё одно направление чикагской школы экономики – исследование сферы финансов. Фама подчёркивал, что ценообразование активов должно формироваться за счёт прозрачности и доступности информации на фондовых рынках, чтобы отдельные инвесторы не могли играть на опережение, обладая закрытой информацией.

В свою очередь, Фридман показывал превосходство монетарной политики над непосредственным вмешательством государства в деятельность предприятий. В его совместной работе с А. Якобсон Шварц (1915–2012) «Денежная история Соединённых Штатов. 1867–1960» (1963) доказывалось, что экономические рецессии напрямую вызваны замедлением темпов денежного предложения (Friedman. 2008^[2]). В количественной теории денег Фридман акцентировал внимание на том, что именно денежная масса влияет на динамику цен и состояние рынка. Он предлагал реформировать банковский и финансовый секторы так, чтобы ведомствам, проводящим денежно-кредитную политику, необходимо было лишь обеспечивать определённый темп роста денежной массы и осуществлять надзор за банками (Фридман. 2016^[3]). Денежно-кредитное правило Фридмана заключается в поддержании постоянного темпа роста денежной массы, который должен совпадать с темпом роста реального объёма производства. Возникновение инфляции Фридман связывал с тем, что количество денег растёт быстрее, чем объём производства. Единственный способ борьбы с ней – замедление темпов роста денежной массы (Friedman. 1979^[4]).