Пруст Марсель

В 1897 г. писатель оставил работу над романом «Жан-Сантёй», чтобы глубже изучить наследие Дж. Рёскина; подготовил о нём ряд статей и перевёл его книги «Библия Амьена» (1904) и «Сезам и лилии» (1906). На рубеже 19–20 вв. Пруст путешествовал в Венецию и Амстердам, с 1903 г. писал статьи, рецензии, салонные хроники для Le Figaro. Программное эссе «О чтении» («Sur la lecture», 1905; русский перевод 1970) соединяет в себе автобиографический очерк, в котором повествователь описывает тёплые детские воспоминания о чтении, и теоретический трактат о психологии и разных типах чтения. Фрагменты эссе были включены в первую книгу цикла «В поисках утраченного времени» – «По направлению к Свану» («Du côté de chez Swann», 1913; русский перевод 1927).

В 1905 г. Пруст прервал работу, тяжело переживая утрату матери; по окончании траура, в 1907 г., начал писать книгу «Против Сент-Бёва» («Contre Sainte-Beuve», опубликована в 1954; русский перевод 1999), в которой вступил в полемику с биографическим методом Ш. Сент-Бёва и выработал собственную эстетику. Писатель полагал, что биографическая и творческая стороны существуют в художнике раздельно и произведения искусства не являются простым продолжением его жизни, но порождены его воображением. Произведение представляет собой синтез критики, мемуарного и художественного повествования: рассказчик излагает идеи о Сент-Бёве своей матери после пробуждения.

К 1900-м гг. относится время работы Пруста над литературными подражаниями, пародиями и статьями, вошедшими в книгу «Подражания и смеси» («Pastiches et mélanges», 1919). Поводом послужило дело инженера и мошенника А. Лемуана, утверждавшего, что он умеет изготавливать бриллианты; писатель изложил уголовный процесс над ним в стиле О. де Бальзака, братьев де Гонкур, Г. Флобера, Ш. Сент-Бёва, Э. Ренана, А. де Ренье и др. Эти опыты выкристаллизовали собственный стиль М. Пруста.

Писатель начал работу над многотомным романом в 1908 г. и продолжал её вплоть до смерти в 1922 г. (все части окончены, три из семи опубликованы посмертно); первоначальное название – «Перебои сердца» («Les intermittences du cœur»). Роман состоит из книг: «По направлению к Свану», «Под сенью девушек в цвету» («A l’ombre des jeunes filles en fleurs», 1918; Гонкуровская премия, 1919; русский перевод 1927), «У Германтов» («Le Côté de Guermantes», 1921), «Содом и Гоморра» («Sodome et Gomorrhe», 1921), «Пленница» («La Prisonnière», 1923), «Исчезнувшая Альбертина» («Albertine disparue», 1925), «Обретённое время» («Le Temps retrouvé», 1927).

Повествование сосредоточено вокруг рассказчика Марселя, который пробуждается ночью и погружается в размышления и воспоминания о прошлом: детстве, проведённом в вымышленном городке Комбре, семье, друзьях и любимых, светских мероприятиях, путешествиях. Основной сюжет книги − «жизнь внутреннего "я", но зато вся жизнь» (Степанов Ю. С. Марсель Пруст, или Жестокий закон искусства // Пруст М. Под сенью девушек в цвету. Москва, 1982.^[1] C. 5–29). Роман исследует сознание человека во всей его полноте и сложности, освобождённое от шаблонного мышления и «лени»; цель писателя – перевести на общепонятный язык движения души. Новый подход к изображаемому привёл Пруста к созданию жанровой формы романа потока сознания.

Писатель стремился передать настроение, эмоцию, донести до читателя субъективную истину, обретённую в результате творческого усилия и прозрения (эпизоды с печеньем «мадлен» и мартенвильскими колокольнями в романе «По направлению к Свану»; озарения при выходе из экипажа во дворе Германтов и в их библиотеке в романе «Обретённое время»). Искусство возведено на пьедестал: оно позволяет человеку жить одновременно в нескольких временны́х измерениях, возрождать новизну прошлых впечатлений в настоящем [так, печенье «мадлен» отсылает к героине романа Жорж Санд «Франсуа ле Шампи» (1848), который мать читала Марселю в детстве], преодолевать замкнутость существования, чтобы прикоснуться к своей подлинной сущности. Роман содержит многие метафоры и реминисценции. Герои осмысляют мир и воспринимают других через призму прочитанного и увиденного: например, повествователь начинает иначе относиться к посудомойке после того, как замечает в ней сходство с аллегорической фигурой «Благость» (лат. Caritas) из росписей Джотто в Капелле дельи-Скровеньи (Капелле дель-Арена) в Падуе.

При создании образов героев Пруст во многом ориентировался на реалистическую прозу О. де Бальзака, однако ушёл от натуралистической типизации, культа объективно-природного начала и социальной обусловленности поведения человека. Писатель настороженно относился к позднему символизму, с его конструированием образа и интеллектуальным подходом, но и не стремился, подобно Дж. Джойсу, к изображению бессознательного. Внимание к субъективному наследует творчеству Ф. М. Достоевского, которому в романе посвящён отдельный пассаж, и аналитической психологической прозе Стендаля. Образ в романе импрессионистичен (Пруст частично позаимствовал приёмы его создания у Г. Флобера и братьев Гонкур). Персонажи действуют исходя из импульсов подсознания и не меняются под влиянием среды. Динамику им придаёт изменчивая точка зрения наблюдателя, их развитие показано через припоминание и череду ассоциаций. Личность у Пруста дробится на множество моментов существования; образ выстраивается как ряд зарисовок, или «кадров» (на кинематографичность прустовского видения указал С. Г. Бочаров, 1967^[2]), которые дополняют и корректируют друг друга, но не образуют цельности. Так, Сван – утончённый посетитель светских салонов из детства Марселя, Сван – влюблённый в Одетту де Креси, затем примерный семьянин, заискивающий перед гостями своей супруги, впоследствии тяжело больной человек, – словно разные люди.

Один из лейтмотивов романа – начатая в «Против Сент-Бёва» тема нетождественности человека в повседневной жизни и его творческого Я. Позиция Пруста противоположна точке зрения маркизы де Вильпаризи, персонажу книги «Под сенью девушек в цвету», которая критикует творчество Ф.-Р. де Шатобриана, А. де Виньи, В. Гюго, Стендаля по той причине, что была лично знакома с ними и обнаружила в каждом из них человеческие слабости. Гениальными творцами (т. е. способными отражать действительность подобно зеркалу) оказываются не безупречно ведущие себя в свете аристократы, а невзрачный музыкант Вентейль и «вульгарный» писатель Бергот.

Другая сквозная тема романа – любовь, которая, по Прусту, являет собой исключительно субъективное переживание человека, порождение его потребностей и воображения, слабо связанное с объектом страсти. Любовь живёт в страхе потерять его, а потому неотделима от ревности и несчастья. Для Пруста она несовместима со знанием, потому что любить можно только то, что отсутствует в настоящем. Отношения героев развиваются от влюблённости к познанию и последующему разочарованию: такой путь проходят чувства Свана к Одетте, Марселя к Жильберте, Сен-Лу к Рахили. Описанию этого процесса посвящён роман «Исчезнувшая Альбертина»: любовь вспыхивает в душе Марселя сильнее всего, когда Альбертина уходит от него, а по-настоящему расцветает только после её смерти, однако герой постепенно узнаёт, какой личностью была Альбертина, теряет чувства к ней и забывает её. В анализе психологии любви писатель выступил продолжателем традиции Расина, М.-М. де Лафайет, Б. Констана, Стендаля, Флобера.

Роман был новаторским с точки зрения стиля: фраза Пруста кажется не продуманной заранее и развивается свободно подобно потоку, вбирает в себя перечисления, сравнения, пояснения, тем самым демонстрируя текучесть сознания, единство впечатления и его осмысления. Однако романическая речь не утрачивает ясности и логики; сложные пассажи нередко заканчиваются дидактическим или психологическим выводом в духе Б. Паскаля, Ф. де Ларошфуко, Ж. де Лабрюйера и прозы классицизма в целом.

За романом «По направлению к Свану» последовали сдержанно-недоумённые отзывы критики; признание пришло к писателю после публикации 2-й части цикла – «Под сенью девушек в цвету». С награждением орденом Почётного легиона (1920) Пруст получил широкую известность. Скончался в своей парижской квартире от пневмонии, вызванной осложнениями простуды. В надгробной речи Ф. Мориак сказал: «Это был писатель в пароксизме литературной страсти, писатель, сотворивший кумира из литературного творчества, и этот идол пожрал его» (Mauriac F. Du coté de chez Proust. Paris, 1947.^[3] P. 68).

Пруст заложил основы литературы потока сознания и оказал заметное воздействие на жанр романа в 20 в. во всём мире, однако не оставил прямых преемников. В 1920-х гг. его влияние прослеживается в творчестве Ф. Мориака, А. Моруа, А. Жида, С. Цвейга, А. Моравиа, В. В. Набокова, английских писателей (В. Вулф, О. Хаксли и др.). В 1930-х гг. интерес к Прусту во Франции временно ослаб: экзистенциалистам был не близок его подход к искусству. Позднее последователями Пруста называли себя представители течения «нового романа» Н. Саррот, А. Роб-Грийе, М. Бютор. В 1956 г. по результатам опроса, проведённого Р. Кено среди критиков и писателей, цикл «В поисках утраченного времени» занял 3-е место в списке ста книг «идеальной библиотеки» после Библии и драм У. Шекспира. В 21 в. общепризнан статус М. Пруста как классика французской литературы.

Первое упоминание о Прусте в русской критике относится к 1923 г.: статья в журнале ««Красная нива» [1923. 11 февраля (№ 6)] подписана инициалами А. Л., возможно отсылающими к А. В. Луначарскому. Русские переводы произведений Пруста выходили с 1927 г. В 1934–1938 гг. изданы первые четыре части цикла под заглавием «В поисках за утраченным временем» – со вступительными статьями Луначарского и Н. Я. Рыковой (1901–1996), в которых Пруст рассматривался как реалист; переводчиками выступили Б. А. Грифцов (1885–1950), А. А. Франковский (1888–1942), В. Я. Парнах (1891–1951), А. В. Фёдоров (1906–1997). После Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. творчество Пруста не изучалось и оценивалось негативно. Исследования возобновились с 1950-х гг. (3. M. Потапова, M. В. Толмачёв, С. Г. Бочаров, Е. М. Евнина, Б. Г. Сучков, В. Д. Днепров, Л. Г. Андреев). Психологизм его прозы глубоко проанализировала Л. Я. Гинзбург (1971). В 1973–1993 гг. части «В поисках утраченного времени» выходили в переводе Н. М. Любимова.

Роман «В поисках утраченного времени» лёг в основу кинофильмов: «Любовь Свана» немецкого режиссёра Ф. Шлёндорфа (1983), «Обретённое время» чилийского режиссёра Р. Руиса (1999), «Пленница» бельгийского режиссёра Ш. Акерман (2000), «В поисках утраченного времени» французского режиссёра Н. Компанеец (2011). В 1974 г. Р. Пети поставил балет «Пруст, или Перебои сердца».