Канал ожиданий денежно-кредитной политики
Кана́л ожида́ний де́нежно-креди́тной поли́тики (англ. expectations channel of monetary policy), причинно-следственные связи, объясняющие, как ожидания экономических агентов относительно текущих и будущих действий центрального банка влияют на экономическую деятельность, включая экономический рост и инфляцию. Канал является составной частью трансмиссионного механизма денежно-кредитной политики.
Каждое решение центрального банка, прежде всего о величине процентной ставки денежно-кредитной политики, оказывает влияние на поведение экономических агентов. Их ожидания учитываются при принятии потребительских и инвестиционных решений. Под влиянием ожиданий решения фирм и домохозяйств оказывают влияние на деловой цикл и уровень цен. Однако эффект канала ожиданий среди всех каналов трансмиссионного механизма денежно-кредитной политики является наиболее неопределённым, поскольку зависит от доверия к центральному банку и интерпретации его действий.
Первоначально в макроэкономике предполагалось, что ожидания экономических агентов являются адаптивными (adaptive expectations), т. е. ожидания будущего находятся под значительным влиянием прошлого. Например, в простой форме адаптивные ожидания будущей инфляции представляют собой среднее взвешенное между текущей инфляцией и инфляцией прошлого периода. Впервые гипотеза адаптивных ожиданий описана И. Фишером в 1911 г., а в прикладном анализе применена Ф. Кейганом (1927–2012) для построения модели гиперинфляции (Cagan. 1956).
Альтернатива адаптивным ожиданиям представлена гипотезой рациональных ожиданий (rational expectations), выдвинутой Дж. Мутом (1930–2005) в 1961 г. Согласно данной гипотезе, экономические агенты предугадывают будущее, придерживаются оптимизирующего поведения и во избежание будущей потери благосостояния принимают предупреждающие меры. Предполагается, что прогнозы экономических агентов совпадают с прогнозами лиц, обладающих полнотой информации и принимающих решения в области экономической политики. Иными словами, фирмы и домохозяйства предвидят решения центрального банка.
В 1970–1980-х гг. предположение Мута нашло широкое распространение при разработке макроэкономических моделей (Muth. 1961[1]). Благодаря Р. Лукасу, Т. Сардженту, Н. Уоллесу, Р. Барро и др. она прочно вошла в аналитический инструментарий денежно-кредитной политики.
Адаптивные и рациональные ожидания являются не столько антагонистами, сколько взаимодополняющими гипотезами. Экономические агенты придерживаются одной из разновидностей ожиданий (или их комбинации) в зависимости от восприятия политики центрального банка. Высокая инфляция в прошлом и непредсказуемые временны́е шоки снижают доверие к центральному банку. В таких условиях инфляция носит устойчивый характер и в значительной мере определяется прошлой динамикой. Центральный банк с низким доверием вынужден придерживаться более жёсткой политики, чтобы обеспечить возвращение инфляции к целевому уровню. Напротив, центральный банк, обладающий высоким доверием, не испытывает проблем с управлением ожиданиями. Они совпадают с долгосрочным прогнозом центрального банка, т. е. находятся на уровне цели по инфляции. Доверие к центральному банку создаёт позитивный эффект по каналу ожиданий. Денежным властям достаточно небольших изменений в направленности своей политики, чтобы вернуть текущую инфляцию к цели.
Существенный вклад в анализ роли доверия при переключении режимов ожиданий внёс профессор Стокгольмского университета Л. Свенссон [в 2007–2013 гг. он занимал должность заместителя председателя Риксбанка (центрального банка Швеции)]. Он же первым обратил внимание на то, что инфляционное таргетирование, по существу, представляет собой таргетирование прогноза инфляции, учитывая, что центральный банк во внимание принимает не столько текущую, сколько будущую инфляцию (Svensson. 1997[2]).
При моделировании денежно-кредитной политики канал ожиданий фигурирует в базовой модели, построенной в парадигме неокейнсианской теории и состоящей из трёх уравнений: динамической кривой IS, неокейнсианской кривой Филлипса и правил денежно-кредитной политики (Gaĺı. 2015[3]; Walsh. 2017[4]), а также в моделях процентных ставок. В неокейнсианской кривой Филлипса текущая инфляция зависит от ожидаемой инфляции в следующем периоде и текущего отклонения экономического роста от потенциального значения. Ожидаемая инфляция может представлять собой взвешенную комбинацию адаптивных и рациональных ожиданий. Веса ожиданий меняются во времени и пропорциональны доверию экономических агентов к центральному банку, т. е. его способности в полном объёме и своевременно достигать цель по инфляции (Levieuge. 2015[5]; Chansriniyom. 2020). Для оценки влияния канала ожиданий на текущую инфляцию применяется модификация новой кейнсианской кривой Филлипса (см. пример: Доклад о денежно-кредитной политике. 2017. С. 20–22).
Роль переменных канала ожиданий выполняют прямые оценки ожиданий и ненаблюдаемые переменные. Прямые оценки строятся на основе регулярных опросов домохозяйств и фирм о текущей и будущей инфляции. В качестве модельных переменных ожиданий могут служить индексы деловой активности предприятий, которые являются опережающими к потребительским ценам, и диффузные индексы. Ненаблюдаемые переменные рассчитываются по ценам финансовых инструментов, учитывающих будущую инфляцию, в частности государственных облигаций, чей номинал индексируется на инфляцию или на инфляционный своп.
Считается, что в России ожидания инфляции соответствуют гипотезе адаптивных ожиданий (Хабибуллин. 2019). Инерция объясняется регулярными временны́ми и структурными шоками, которые приводят к частому отклонению фактической инфляции от её официального прогноза. Для домохозяйств характерно субъективное восприятие цен исходя из индивидуальной структуры корзины расходов, а не официальных данных о потребительской инфляции. У фирм ожидания ориентируются преимущественно на прошлую и текущую инфляции. Как следствие, для экономических агентов характерна незаякоренность инфляционных ожиданий. Она заставляет Банк России проводить более консервативную денежно-кредитную политику. Для большего положительного воздействия канала ожиданий на результаты денежно-кредитной политики центральный банк может действовать по двум направлениям. Во-первых, проводить более активную коммуникационную политику и распространение информации о ситуации в экономике, а также предоставлять детальную информацию о факторах текущей и ожидаемой инфляции. Во-вторых, способствовать реализации программ по повышению экономической грамотности.
Примечания
Литература
- Cagan P. D. The monetary dynamics of hyperinflation // Studies in the Quantity Theory of Money. – 1956. – Vol. 1. – P. 25–117.
- Muth J. F. Rational expectations and the theory of price movements // Econometrica. – 1961. – Vol. 29, № 3. – P. 315–335.
- Svensson L. E. O. Inflation forecast targeting: Implementing and monitoring inflation targets // European Economic Review. – 1997. – Vol. 41. – P. 1111–1146.
- Galí J. Monetary policy, inflation, and the business cycle : an introduction to the new Keynesian framework and its applications. – 2nd ed. – Princeton : Princeton University Press, 2015.
- Levieuge G. Central bank credibility and the expectations channel: evidence based on a new credibility index / G. Levieuge, Y. Lucotte, S. Ringuedé // Review of World Economics. – 2015. – Vol. 154. – P. 493–535.
- Доклад о денежно-кредитной политике // Банк России. – 2017. – № 1.
- Walsh C. E. Monetary theory and policy. – 4th ed. – Cambridge : MIT Press, 2017.
- Хабибуллин Р. Что индекс «жестких цен» говорит об инфляционных ожиданиях в России? : аналитическая записка / Р. Хабибуллин, К. Яковлева // Банк России. – 2019.
- Chansriniyom T. The Monetary Policy Credibility Channel and the Amplification Effects in a Semi-structural Model / T. Chansriniyom, N. Epstein, V. Nalban // IMF Working Paper. – 2020. – № 201.
- Могилат А. О подготовке сценарного макроэкономического прогноза и модельном аппарате Банка России / А. Могилат, С. Селезнев, С. Жабина // Банк России. – 2021.