Барро Роберт

Ба́рро Ро́берт, Роберт Джозеф Барро (Robert Joseph Barro) (род. 28.9.1944, Нью-Йорк), американский макроэкономист, профессор экономики Гарвардского университета. Вместе с Р. Лукасом и Т. Сарджентом считается одним из основателей новой классической макроэкономики. В область его научных интересов входят макроэкономические кризисы и долгосрочный экономический рост, бюджетно-налоговая и денежно-кредитная политики.

В 1965 г. Барро получил степень бакалавра по физике в Калифорнийском технологическом институте. Во время работы над диссертацией занимал должность ассистента, доцент с 1972 г. Диссертация защищена в 1970 г. под научным руководством Ц. Грилихеса (1930–1999), профессора Гарвардского университета и одного из основателей Российской экономической школы. Работа Барро «Инфляция, платёжный период и спрос на деньги» (1970) была посвящена моделированию экономической реакции работодателей и работников на инфляцию.

Большая часть жизни учёного связана с Университетом Чикаго: в 1972–1973 гг. он работал там приглашённым доцентом, в 1973–1975 гг. – штатным доцентом. В 1976 г. Барро покинул Чикагский университет, а в 1982 г. снова туда вернулся, получил там звание профессора и продолжал педагогическую деятельность до 1984 г.

Начав в молодости как кейнсианец, Р. Барро в дальнейшем придерживался идей Й. Шумпетера, А. Хансена, С. Кузнеца, В. В. Леонтьева. Однако после защиты докторской диссертации примкнул к группе теоретиков неоклассической революции в макроэкономике, заставившей учёных смотреть на поведение экономических агентов сквозь призму рациональных ожиданий. В работе «Являются ли гособлигации чистым богатством?» (Barro, 1974^[1]), впервые принёсшей ему известность, Барро представил экономико-математическую модель, показывающую, как домохозяйства выбирают определённую линию экономического поведения, исходя из долговой политики правительства. Одним из ключевых результатов этой работы является вывод о том, что переход к дефициту государственного бюджета не сможет стимулировать экономику, поскольку рациональные домохозяйства будут больше сберегать в ожидании высоких налогов для покрытия будущих платежей по государственному долгу. Как следствие, в долгосрочном периоде бюджетно-налоговая политика оказывается нейтральной как для совокупного спроса, так и для экономического роста. Эту идею, впервые озвученную Д. Рикардо ещё в 1820 г., а в последней четверти 20 в. обоснованную экономико-математическими методами в «модели Барро», называют также «эквивалентностью Рикардо – Барро». Указанная закономерность приводит, по мнению Барро, к выводу о том, что с целью воздействия на экономическую активность размер текущего дефицита государственного бюджета (равно как и новые займы правительства, направляемые на его финансирование) следует корректировать таким образом, чтобы не менять ставки налогов. Это делает бюджетно-налоговую политику контрцикличной: дефицит растёт во время экономического спада и снижается в период экономического бума, а рост инфляции вследствие долгового финансирования бюджета способствует росту номинального валового внутреннего продукта.

Контрцикличной, полагал Барро, должна быть и денежно-кредитная политика. Если центральный банк пытается мягкой политикой стимулировать экономический рост, то рациональные экономические агенты станут учитывать это, повышая свои инфляционные ожидания. Мягкая политика, на содержании и эффективности которой начнёт ощутимо сказываться эта встречная реакция, может не привести к повышению выпуска, но вызовет при этом ускорение инфляции.

Кроме того, Барро занимался проблемами динамической непоследовательности экономической политики. Изначально идея непоследовательности политики принадлежит Ф. Кюдланду из Норвежской школы экономики и Э. Прескотту из Университета Карнеги – Меллона. Барро вместе с Д. Гордоном (род. 1944) построили экономико-математическую модель, получившую название «модель Барро – Гордона» (Barro. 1983^[2]), и на её основе сделали вывод о необходимости ограничения денежно-кредитной политики набором правил, конечной целью которых являлось достижение ценовой стабильности. Подобный взгляд с середины 2000-х гг. стал общепринятым, однако в 1980-е гг. такие выводы воспринимались как революционные.

Изучение бюджетно-налоговой и денежно-кредитной политик привело Барро к исследованию влияния институциональных характеристик экономики на темпы экономического роста. Предложенная им эндогенная модель экономического роста предполагает, что долгосрочный рост определяется не внешними факторами, а внутренними, такими как инвестиции в человеческий капитал, накопление технологических инноваций и знаний. На основе выборки данных по экономикам различных стран Барро продемонстрировал, насколько масштабно уровень образования влияет на экономический рост. Кроме того, на долгосрочный рост влияет уровень государственных расходов и налогов. В нескольких работах Барро доказывал, что уровни развития бедных и богатых экономик медленно сближаются со скоростью 1,7–2,4 % в год. Таким образом, Барро пришёл к выводу, что экономическая конвергенция неизбежна, поскольку в странах, где уровень накопленного капитала на одного работника ниже, уровень доходности капитала оказывается выше, что должно приводить к притоку капитала в эти страны и ускоренному его накоплению. Как следствие, в развивающихся экономиках выше оказываются и темпы экономического роста. По мере накопления капитала доходность падает и рост замедляется. Однако если экономическая политика не благоприятствует инвестициям, конвергенции не происходит.

Исследования предпосылок экономического роста заставили Барро сосредоточиться на анализе связи политической демократии и экономических процессов. О демократии он написал всего одну работу, получившую, однако, широкую известность (Barro. 1994^[3]). Многие его коллеги полагали, что демократия способна решить такие проблемы, как слабый рост или низкие доходы на душу населения. На основе данных по группе из 100 стран за период с 1960 по 1990 гг. Барро показал, что демократия может способствовать экономическому росту лишь при невысоком уровне или даже дефиците политических свобод. С одной стороны, по мере политического созревания общества институциональная связь демократии и экономики слабеет и утрачивается. С другой стороны, повышение уровня жизни, рост её ожидаемой продолжительности, а также уровня образования сами по себе существенно увеличивают вероятность обретения политических свобод. Результаты анализа взаимосвязи политической демократии и экономического роста позволяют, как полагал Барро, прогнозировать, какие страны продвинутся по пути демократических перемен в обозримом будущем.

В публикациях и выступлениях Р. Барро последовательно критикует вмешательство государства в экономику. В частности, он не одобрил пакет бюджетных расходов США во время «Великой рецессии» 2007–2009 гг. Стимулирование совокупного спроса и перераспределение средств от богатых к бедным, по его мнению, не позволяют ускорить рост. Из числа традиционных антикризисных мер Барро поддерживает снижение налогов, устранение избыточного регулирования и инвестиции в инфраструктуру. Либеральные взгляды учёного на экономическую политику государства – причина, по которой он, в отличие от многих известных экономистов, никогда не был консультантом правительства США.

В 2006–2014 гг. Барро работал советником Федерального резервного банка Нью-Йорка, в 1998–2006 гг. – колумнистом BusinessWeek, в 1991–1998 гг. – приглашённым редактором The Wall Street Journal. Во время валютного кризиса в России 1998 г. экономист на страницах BusinessWeek рассказал о своей поездке в Москву и предложении ввести режим валютного совета (currency board) с фиксированным курсом рубля к доллару США для решения проблемы гиперинфляции.

В Гарвардском университете Р. Барро читает курсы по экономической теории; религии и политической экономии; а также ведёт семинар по макроэкономике. Его профильный учебник неоднократно переиздавался в 1984–1998 гг.; он считается стандартным для новой классической макроэкономики. Работа «Экономический рост» (Барро. 2004), написанная Барро в соавторстве с его последователем К. Сала-и-Мартином (род. 1962) и широко цитируемая в профильных экономических исследованиях, была переведена на русский язык в 2010^[4] г.

Супруга Р. Барро – Рейчел Макклири (род. 1953), преподаватель Гарвардского университета; у них две дочери и двое сыновей.