Воронова Октябрина Владимировна
Во́ронова Октябри́на Влади́мировна (урождённая Матрёхина) (5 или 6.10.1934, деревня Чальмна-Вары, Ловозерский район, Мурманский округ, Ленинградская область; ныне Мурманская область, деревня ликвидирована – 16 или 18.6.1990, посёлок Ревда Ловозерского района Мурманской области, похоронена в селе Ловозеро), саамская поэтесса, фольклорист. Писала на саамском и русском языках.
Биография
Отец – Владимир Михайлович Распутин (1909–1967), русский, сын последнего священника Богоявленской церкви в Ловозере (в 1932 закрыта, в 1938 переделана в клуб). Отец был арестован в 1933 г., осуждён на 2 года лишения свободы условно. По просьбе матери, Анны Петровны Евсеевой, В. М. Распутин взял фамилию жены – Клавдии Матрёхиной (1910 – год неизвестен), принадлежавшей «к древнейшей фамилии саамских охотников, которые… на Кольском полуострове славились также великолепным знанием саамского фольклора» (Огрызко. 2010. С. 3)
Детство О. В. Вороновой пришлось на годы Великой Отечественной войны; она столкнулась с голодом, бытовой неустроенностью и вынужденной заботой о младенцах и маленьких детях, которых оставляли на её попечение.
В 1951 г., после окончания Ловозерской школы-интерната, уехала в Ленинград (ныне Санкт-Петербург), где поступила в Институт народов Севера [в 1951–1953 училась на подготовительных курсах, в 1958 окончила филологический факультет (специальность – «учитель русского языка и литературы»)]. Занималась спортивной гимнастикой, участвовала в спартакиадах народов СССР (Ленинград).
После окончания института вернулась в Ловозеро, работала преподавателем в интернате, вышла замуж и уехала в г. Боровичи Новгородской области. В 1967 г. вернулась в родные края. Работала библиотекарем в посёлке Ревда Мурманской области. В 1989 г. вступила в Союз писателей СССР.
Одна из организаторов фестивалей, направленных на сохранение и популяризацию саамского языка, – Дней славянской письменности и культуры (с 1986, празднуется ежегодно), Дня саамского слова (с 1989, празднуется ежегодно). В 2006 г. учреждена литературная премия имени Вороновой.
Творчество
Во время обучения в институте участвовала в диалектологических экспедициях на Кольский п-ов, проявляла большой интерес к языку своего народа, его эпосу. Лингвист Г. М. Керт вспоминал:
Она очень хорошо записывала саамские сказки. Октябрина Матрёхина-Воронова поразила меня своим нетривиальным отношением к работе, природным даром, даже талантом в записи фольклорных текстов. Она очень точно передавала не только сюжет, но и всю красочность, образность саамской речи в метафорах, сравнениях, которые обогащали язык не только как средство общения, но и как художественный элемент человека, в совершенстве знала свой язык – иоканьгский диалект
Экспедиция сыграла большую роль в жизни поэтессы: записанные ею сказки вошли в монографию Г. М. Керта «Образцы саамской речи» (1961).
Поэтесса писала стихи на иоканьгском диалекте саамского языка. З. Е. Черняков, создатель первого саамского букваря (1933), отмечал: «В стихах Октябрины Вороновой я ощущаю живой саамский язык, даже в несовершенном русском переводе они сохраняют саамский дух. Только человек, понимающий язык Октябрины, может оценить красоту и совершенство саамской литературы» (Большакова. Неповторимый голос Октябрины. 2012. С. 29).
В 1971 г. в сборнике «Прибалтийско-финское языкознание», посвящённом 80-летию со дня рождения Д. В. Бубриха, появился поэтический перевод на саамский язык «Сказки о рыбаке и рыбке» А. С. Пушкина, выполненный О. В. Вороновой вместе с матерью и сестрой Тамарой. В 1977 г. она выступила с докладом об устном народном творчестве кольских саамов на совещании в Кольском филиале Академии наук СССР в г. Апатиты.
В 1985 г. сложился творческий союз Октябрины Вороновой и мурманского поэта В. А. Смирнова: вышла дебютная книга Вороновой «Снежница» (1986); в 1987 г. – сборник «Вольная птица». После смерти поэтессы Смирнов способствовал установке памятника на могиле Вороновой и взял на себя всю организационно-техническую работу по изданию её стихов.
В 1989 г. вышла книга «Ялла» («Жизнь») – первый поэтический сборник, написанный на иоканьгском диалекте саамского языка (с переводом на русский В. А. Смирнова). Председатель Мурманской организации Союза писателей России В. С. Маслов вспоминал:
Для меня было делом чести издать первую книгу на саамском языке Октябрины Вороновой. Корень саамской литературы – глубинный, есть возможность высокого роста. С выпуском книги «Ялла» необходимо было дать подняться росткам саамской литературы.
Как отметила исследовательница В. Е. Кузнецова, именно с публикацией книги «родилась» саамская литература (Кузнецова. 2005. С. 57). Воронова также издала сборник на языках коми и саамском (1993), а также ненецком и русском (1996).
Перу Вороновой принадлежит первая в саамской литературе поэма – «Тайна Бабьего озера» (1995). Стихи публиковались в литературных журналах и коллективных сборниках «Близок крайний север» (1982), «На семи ветрах» (1984), «Сполохи» (1986), «Северное сияние» (1987), «Последнее пришествие» (1998), «Здесь начинаются дороги» (2001), «Поэзия народов Крайнего Севера и Дальнего Востока России» (2002), в хрестоматии «Литература Кольской земли» (2004), в сборнике песен «Спешит в Ловозеро оленевод» (2007).
Произведения Вороновой переведены на кильдинский диалект саамского языка, а также языки: северо-саамский, эрзянский, мокшанский, горномарийский, хантыйский, норвежский, шведский, финский, немецкий, английский, эсперанто языки.
Особенности поэтики
Творчество поэтессы основано на элементах саамского фольклора. Тема мудрости предков («Всё проходит…», «Всё на свете имеет свой голос и слух…») переплетается с легендами саамского народа [стихотворения «Веллес-Карнос», «Чахля», «Ночлег в пути» (включает легенды «О чузи – полярном воробье», «О победивших ветер», «О пытавшемся летать»), поэма «Тайна Бабьего озера»].
Близость народно-поэтическому мышлению проявляется в характере образов, в сравнениях и метафорах («солнце радости заволокла туча скорбная»; «голова, как склоны горные, седа»; «рыдали у реки берёзы»; «камни на горах, в лесах и в тундре мирный сон земли хранят»). Образы земли (тундра, горы, леса), неба (облака, ветер, солнце, звёзды) и воды (реки, ручьи, море), их разнообразие и детализация, передают точные пейзажные зарисовки; в заключительной части стихотворения саамская поэтесса «склонна обобщать, морализировать, подводить серьёзные философско-нравственно-этические итоги о жизни и человеке, о самой себе, отталкиваясь от природных компонентов, описанных в первой половине текста» (Згазинская. 2019. С. 21). Так, например, в стихотворении «Тропа» описание лесной тропинки завершается размышлением о быстротечности жизни человека:
Трав метёлки над тропой
Мир наполнен вешней новью.
Зверь идёт на водопой,
Птица тянется к гнездовью.
На верёвочке реки
Узелки спокойных заводей.
Как от утра не беги –
Одурманит запах завязей.
Я пройду тропой лесной
Средь метёлок трав пахучих.
Гулкость тишины земной
Ветер носит, словно тучи.
Только прошлого тропа
Не вернёт, как и трава
Век с корнями не расстанется.
Пропадёт – и не мани.
Так вот в считанные дни
Темя детское срастается.
Время – лейтмотив лирики Вороновой. Он проступает в стихотворениях «Пятьдесят. Уже полвека…», «Часы» («Тик-да-так. Приходит старость. Только память и осталась» // Воронова. 1986. С. 109); часто раскрывается через природные явления (один из циклов носит название «Времена года»): стихотворения «Как нежданно ударил осенний мороз!..», «Одуванчик», «Чьи это смелые краски и кисти?» («Только ли изморозь? Только ли осень? Может быть возраст такой подошёл…» // Воронова. 1986. С. 105), «Я стою у крыльца» («Знаю: холод и снег повторяются неоднократно. Но года, что прожил человек, – невозвратны» // Воронова. Хочу остаться на земле. 1995. С. 61) и др.
Любви к малой родине посвящены стихотворения «Тундра моя – моя жизнь и любовь навсегда…», «Камни, камни, камни, камни…», «Поной», «Чем ты притягиваешь, родина…», «Западная Лица» и др. Воспевая красоту родного края, поэтесса нередко сочетает описание величественной природы с рассказами о бытовых происшествиях и каждодневной рутине, мастерски передавая атмосферу жизни в суровых условиях Севера. Так, например, бытовая зарисовка об унесённом вьюгой белье обретает неожиданную глубину и драматическое звучание:
Не успела тётка Марья
Снять бельё своё с верёвки.
Где теперь оно?
Лишь ветер знает, да не говорит.
Третьи сутки злится вьюга.
Третьи сутки стонут сосны.
Замело, как не бывало,
Все дороги и пути.
Под глубокими снегами
Спит село.
Ведь даже взрослым
Ни на ферму, ни в контору,
Ни до клуба – не пройти.
В бытовых зарисовках проступает «сопричастность к повседневности саамов, к их прошлому и сегодняшнему дню, к их нелёгким трудовым будням» (Воронова. 1986. С. 11): стихотворения «Так у нас повелось…», «Только к ночи сдержали упряжки мы бег…», «Хорошо, придя из тундры…», «Призванье» и др. При описании конфликта между старым и новым укладом жизни вновь затрагивается тема времени. Так, в стихотворении «Прасковья» (Воронова. 1986. С. 52–54) сквозь комическую историю знакомства старухи Прасковьи с телевизором («Знать не зная об экране. Закачала головой: На-ко, парень в чемодане, а беседует с тобой!») проступает грусть о том, что время неумолимо движется вперёд («где со старостью столкнулась – не заметила сама»), а старые традиции и обычаи уходят в прошлое. Телевизор словно занимает место Прасковьи, которая, навещая соседок, рассказывала им былички и пела старинные песни («то быличку им расскажет или лувт [эпическая песня. – Прим. О. В. Вороновой] какой споёт»).
Воронова привнесла в саамскую поэзию душу женщины, матери, подруги, хранительницы семейного очага. Это особенно заметно в стихотворении «Горы», где образ женщины-лопарки тесно связан с природой Кольского полуострова:
Есть старинный обычай у вдов, матерей:
Все печали выплакивать серым горам,
Где, как эхо, извечная боль лопарей
Накопилась в ущельях по скалам и мхам.
Где всегда, даже в стылых полярных ночах,
Словно женские слёзы, струится река.
Дышат холодом камни, как мёртвый очаг,
И, как дети, уходят в туман облака.
Горы высятся строго вблизи и вдали.
Над вершинами снежными дымка парит.
И мне кажется:
Это – ладони Земли,
Отдающие нам минерал – лопарит.
Лирическая героиня в произведениях Вороновой характеризуется сохранением душевной чистоты, не омрачённой обидами на судьбу и на людей, а также мягкой женственностью и жизнестойкостью:
Не буду я плакать,
Не буду заламывать руки.
Рыдать, голосить о прошедшем
Лопарке нельзя…
В стихотворении «Что за ночь беспокойная выдалась!..» сквозь любовный сюжет проступает тема любви к искусству, которое предстаёт своеобразным универсальным языком, близким и понятным каждому («любовь – на венгерском, саамском ли – одинаково близко звучит»).