Феноменология

Термин «феноменология» в философии восходит к 18 в.; употребляется И. Г. Ламбертом («Новый органон», 1764) в значении «теория видимости» в противоположность теории истины. В разных значениях встречается у И. Г. Гердера, И. Канта, И. Г. Фихте, Г. В. Ф. Гегеля (феноменология духа как «наука об опыте сознания»), Ч. С. Пирса.

У Гуссерля феноменология выступает как фундаментальная наука о сознании – учение об очевидности и истине актов сознания и самих вещей в их самораскрытии и явленности. Феноменология – не замкнутая философская школа, но широкое философское движение, в котором уже в ранний период возникают тенденции, несводимые к философии Гуссерля: учения М. Шелера и М. Хайдеггера; работы мюнхенской группы феноменологов (Й. Дауберт, А. Райнах, А. Пфендер и др.) – исходный пункт «реалистической феноменологии», которая, в свою очередь, обнаруживает как тенденцию, близкую к аналитической философии [R. Chisholm, J.N. Findlay (переводчик «Логических исследований» Гуссерля на англ. язык, 1970), G. Küng, D. Münch, B. Smith, R. Sokolowski и др.], так и тенденцию, близкую к традиционной метафизике (Д. фон Гильдебранд, Й. Зайферт и др.). Эволюцию феноменологии характеризует применение феноменологического метода в психологии (А. Пфендер, В. Шапп) и психиатрии (Л. Бинсвангер, В. Франкл), этике (М. Шелер и Д. фон Гильдебранд) и эстетике (М. Гайгер, Р. Ингарден, М. Дюфрен), праве и социологии (А. Райнах, Э. Штайн, А. Шюц), философии религии (М. Шелер, К. Штафенхаген, Ж. Херинг), онтологии (А. Райнах, X. Конрад-Мартиус, Р. Ингарден, О. Финк), философии математики и естествознания (О. Беккер), истории и метафизике (Л. Ландгребе); влияние на экзистенциализм, персонализм, герменевтику и другие философские течения; широкое распространение феноменологии после Второй мировой войны в Европе и Америке, а также в Австралии, Японии и некоторых других странах Азии. Архивы Гуссерля находятся в Лёвене (Бельгия; основной архив), Кёльне, Фрайбурге, Париже; исследовательские центры и феноменологические общества – во многих странах мира. В 2002 г. была создана международная Организация феноменологических организаций.

В России быстрая рецепция идей Гуссерля в начале 20 в. (Н. О. Лосский, С. Л. Франк, Г. Г. Шпет, Б. В. Яковенко, А. Ф. Лосев и др.) была прервана по политическим причинам в начале 1920-х гг. С 1960-х гг. вновь появляются аналитические работы по феноменологии (К. С. Бакрадзе, П. П. Гайденко, З. М. Какабадзе, Н. В. Мотрошилова и др.) и переводы феноменологических текстов. Первый Центр феноменологической философии был основан на философском факультете Российского государственного гуманитарного университета в 1998 г.

К основным изданиям источников по феноменологии относятся: Собрание сочинений Э. Гуссерля – Husserliana (к настоящему времени вышло 42 тома); собрание сочинений М. Хайдеггера (к настоящему времени более 97 томов). Ключевые периодические издания по феноменологии: Jahrbuch für Philosophie und phänomenologische Forschung (издавался Э. Гуссерлем и др. в 1913-1930); Philosophy and phenonenological research (США, c 1940); Phaenomenologica (с 1958, более 130 т.); Journal of the British Society for Phenomenology (c 1970); Analecta Husserliana (США, c 1971 более 100 т.); Phänomenologische Forschungen (ФРГ, с 1975); Phenomenological Inquiry (США, c 1976); Husserl Studies (c 1984); Heidegger Studies (c 1985). В России – журнал «Логос» (Москва, с 1991), «Ежегодник по феноменологической философии» (Москва, с 2008), журнал «Horizon. Феноменологгические исследования» (Санкт-Петербург, с 2012).

Предмет феноменологии как философского учения – основные феномены человеческого мира: сознание и рефлексия, суждение и познание, любовь и ненависть, воля и желание, страх и совесть, свобода и смерть. Исходные понятия основных феноменологических учений суть психические феномены в их отличии от физических (Ф. Брентано), интенциональность сознания (Э. Гуссерль), личность как духовный акт (М. Шелер), бытие-в-мире (М. Хайдеггер), восприятие и телесность (М. Мерло-Понти), человеческая реальность (Ж.-П. Сартр), доступ к которым и возможность описания которых укоренены в самом сознании и человеческом бытии.

Феноменологический метод принципиально дескриптивный, ему свойственно отстранение от любых предпосылок, которые не реализуются в опыте. В основе метода – «эпохе», или «феноменологическая редукция», – заключение в скобки всех допущений относительно существования предметов внешнего опыта и «трансцендентальная редукция» – заключение в скобки своего собственного сознания как психологической реальности. Основная идея феноменологии – неразрывность и в то же время взаимная несводимость, нередуцируемость сознания, человеческого бытия, личности, с одной стороны, и предметного мира, психофизической природы, социума, духовной культуры – с другой. Гуссерлевский лозунг «К самим вещам!» ориентирует на отстранение от причинных и функциональных связей между сознанием и предметным миром, а также от их диалектико-мистического взаимопревращения. У Гуссерля взаимная несводимость сознания и мира выражается в различии трёх видов связей: между познаваемыми в науке вещами (вопрос о существовании внешнего мира объявляется метафизическим), между переживаниями познающего сознания и между логическими связями теории. У Хайдеггера идея несводимости выражена в «онтологической дифференции» – различии бытия и сущего, у Сартра – в различии для-себя-бытия (сознание) и в-себе-бытия (абсолютная позитивность предметного мира), у Мерло-Понти «невидимого» и «видимого»: невозможно представить себя просто кусочком мира, только объектом биологических, психологических и социологических исследований. В послегуссерлевской феноменологии важным моментом является отказ от признания представления и непосредственно данного исходным моментом отношений в мире; приоритет отдаётся неразрывности человеческого бытия и мира. У Хайдеггера само человеческое бытие как «бытие-в-мире» есть неразрывность мира и человека, поэтому проблема сознания отходит на второй план, речь идет не о многообразии феноменов сознания, но о единственном, фундаментальном феномене – человеческом вот-бытии, или здесь-бытии (Dasein). Для Мерло-Понти источник смысла – в человеческом одушевленном теле и поле восприятия, «между» сознанием и миром.

Самораскрытие феномена как «себя-в-себе-самом-показывающего» радикально отличается от отношения явление–сущность, однако как явление, так и видимость имеют свои основания в феномене. Феномен, например самодостаточное и самоценное произведение искусства, не указывает на нечто, скрытое за ним. Тем не менее феномен не лежит на поверхности – произведение искусства доступно не всякому, кто находится рядом с ним.

Феноменология объединяет традиционно противопоставляемые «истины в себе» (идеальные, вневременные предметы) и абсолютный временной поток сознания, рефлексию и время, время и бытие. Поток сознания и идеальный предмет – два полюса феноменологической сферы. Время рассматривается в феноменологии не как объективное время (существование которого не отрицается, так же как и объективного пространства), но как временность, темпоральность самого сознания и прежде всего его первичных модусов – восприятия, памяти, фантазии (Гуссерль), человеческого бытия (Хайдеггер), человеческой реальности (Сартр), субъективности (Мерло-Понти). При этом в феноменологии существуют две тенденции в понимании времени: 1) время как синтез внутренних фаз переживания, как «интенциональная линия», пронизывающая и объединяющая поток феноменов (Гуссерль), и 2) время человеческого бытия как чистая экстатичность, как изначальное «вне-себя» в себе самом и для себя самого (Хайдеггер). В «Бытии и времени» темпоральность «заботы» раскрывается в трёх модусах: «уже-быть-в» (прошлое), «быть при» (настоящее) и «быть-впереди-себя» (будущее). Именно будущее как предстоящее, как возможность, которая для человеческого бытия никогда не становится действительностью (смерть), есть возможность экзистенциального времени, объединяющего настоящее, прошлое и будущее.

Принципиальным для феноменологии является разработка онтологического понимания истины. Гуссерль называет истиной, во-первых, как саму определённость бытия, т. е. единство значений, существующее независимо от того, усматривает ли его кто-то или нет, так и само бытие – предмет, «свершающий истину» (Husserl. 1984.^[1] S. 652). Во-вторых, истина – это структура акта сознания, которая создаёт возможность усмотрения положения дел именно таким, каким оно есть, т. е. возможность тождества (адеквации) мыслимого и созерцаемого; очевидность как критерий истины является не особым чувством, сопровождающим некоторые суждения, а переживанием этого совпадения. Для Хайдеггера истина – это не результат сравнения представлений и не соответствие представления реальной вещи; истина не является и равенством познания и предмета, одного сущего (субъекта) и другого сущего (объекта). Истина как истинное бытие, как открывающее бытие укоренена в способе бытия человека, которое характеризуется как раскрытость. У позднего Хайдеггера истина – несокрытость, «алетейя»; истина как правильность представления «полностью зависит от истины как несокрытости сущего» (Хайдеггер. 1994. С. 84). Хранительница истины – поэзия, являющаяся сущностью искусства. Истина, по существу, тождественна бытию; история бытия – это история его забвения, история истины – это история её гносеологизации.

Исходный пункт обращения феноменологии к проблемам обоснования научного познания – тезис феноменологии Брентано о том, что истинный метод философии не отличается от метода естественных наук. Речь при этом идет не о принятии позитивистской методологии, но об отказе от деления наук на спекулятивные и точные и о превращении философии в строгую науку, основанную на внутреннем опыте, в отличие от естествознания, обращенного к опыту внешнему. У Гуссерля понятие строгости расширяется в связи с разработкой теории предметности и региональных онтологий. Строгость философского исследования понимается не только как самоограничение дескрипцией актов сознания, но и как установление корреляции между способом данности определённого типа предметности и актами сознания, что требует теории конституирования каждого региона реальности: материальной вещи, телесности, души (психического). Взаимосвязь телесного и психического с материальной природой не исключает их самостоятельности. Высшие регионы фундированы в низших, но обладают особой каузальностью, особым способом данности, особым Apriori. Региональные онтологии лежат в основе соответствующих наук – физики, соматологии (учения о полях ощущений живого тела), психологии и определяют их методы, но не определяются ими. Гениальный ученый интуитивно схватывает типику определённой предметности и определяет релевантные ей методы. Сущностное усмотрение, в основе которого эйдетическая вариация (но не эмпирическое обобщение), выделяет инвариантный смысл предмета и является основой научного мышления. Созерцание общего должно иметь чувственную опору, которая, однако, может быть совершенно произвольной: идеальный предмет не связан необходимым образом с каким-либо определённым видом восприятия, памяти и т. д. Таким образом, имеют место два существенно различных уровня интенциональности: усмотрение идей надстраивается над восприятием индивидуальных предметов и процессов и радикально изменяет интенцию (например, восприятие чертежа – это лишь чувственная опора для усмотрения геометрических соотношений). В актах сущностного созерцания являет себя идеальная предметность, но она не есть создание этих актов или функция мышления. Опора на многообразные акты восприятия, памяти и фантазии есть, во-первых, основа многообразия в «созерцании сущностей»: универсум не задан одной или рядом идей, но принципиально открыт, и, во-вторых, основа для радикального различения идеализации и идеации (усмотрения идеи). Первая осуществляется как конструирование понятий и объектов вне реальной сферы восприятия (точка, масса, социальная структура и т. д.), вторая отдает предпочтение миру восприятия – фундаментальной структуре жизненного мира: забвение того, что восприятие и жизненный мир – основа научных понятий, лишает науку гуманистического содержания.

Объективность научного познания коренится в интерсубъективности, и прежде всего в выделении в своём интенциональном опыте такого смысла, который выводит нас за его пределы. Этот смысл – «чужое», и первое чужое, непроницаемое для нашего опыта, есть другой человек в его способности психически распоряжаться своим телом. Понимание Другого как «вчувствование» возможно только на основе аналогии с временны́м потоком своего собственного опыта. Другой конституируется при этом не только как природно-телесно-психический феномен, но как субъективность, конституирующая свой собственный смысловой мир, и как трансцендентальная субъективность, конституирующая, в свою очередь, субъективность Других. Мир, который мы обнаруживаем в сознании, есть интерсубъективный мир (мир для каждого), т. е. пересечение и переплетение объективированных смыслов. Историческая наука имеет своим предметом исторический мир, который дан прежде всего как общественно-исторический мир, но который историчен только благодаря внутренней историчности индивидуумов. В основе историчности лежит первичная темпоральность индивидуальных человеческих сознаний, условие возможности временно́го и смыслового поля любого сообщества монад. Историчность как регион реальности – предмет философского, а не конкретно-исторического исследования. История делится на три основных этапа: до-философский, философский и философско-феноменологический. Возникшая в Древней Греции «теоретическая установка» объединила людей для совместной работы по созданию мира смысловых структур. В таком понимании европейская культура должна исполнить своё предназначение – осуществление «сверхнациональности» как цивилизации нового типа не столько на пути унификации экономических и политических связей, сколько через дух свободной критики, который ставит перед человечеством новые бесконечные задачи и творит новые бесконечные идеалы. По Хайдеггеру, человеческое бытие исторично не потому, что включено в историю, а потому, что в основе своей темпорально. Историчность присуща не субъекту и не объекту, но бытию-в-мире и миру как совокупности отсылок и значимостей. Природа также обладает историей, но не в смысле учения Дарвина, а как ландшафт, горная разработка, место религиозного обряда. Историческое исследование может быть не менее строгим, чем математическое.

Варианты феноменологии различаются прежде всего исходной точкой описания фундаментального круга «человек – сознание – бытие». Для Гуссерля это естественная установка, жизненный мир и трансцендентальная субъективность, для Шелера – личность, чувство и иерархия ценностей, для Хайдеггера – вопрошающее о бытии человеческое бытие-в-мире, для Сартра – эмоция как магическое превращение мира, для П. Рикёра – воля, реинтеграция сознания в теле и тела в сознании. Инвариант феноменологии – учение о бытии сознания, которое несводимо к «практическим последствиям» (прагматизм), к иррациональному потоку бытия или образу культуры (философия жизни), к практической деятельности (марксизм), к индивидуальному или коллективному бессознательному (психоанализ), к знаковым системам и структурным связям как каркасу культуры (структурализм), к коммуникативной практике, «следам» и т. п. (постструктурализм, постмодернизм), к интерпретации (герменевтика), к логическому и лингвистическому анализу (аналитическая философия). В то же время феноменология имеет определённые точки соприкосновения практически со всеми течениями современной мысли и некоторыми школами древней и классической философии. Существенная близость обнаруживается там, где на первом плане оказывается проблема значения, смысла, интерпретации, там, где анализ наталкивается на несводимость значения к тому, что не является значением или смыслообразующим актом. В феноменологическом учении о сознании выявляются предельные возможности многообразных способов смыслообразования: от простейшей фиксации пространственно-временного положения объекта до усмотрения идеальных предметов, от первичной рефлексии на восприятие до размышления о смысловых основах культуры.