Бытие-в-мире

Бытие-в-мире – это «бытийное устройство» (Seinsverfassung) Dasein. Оно имеет экзистенциальный характер. Структура этого феномена включает в себя такие неотделимые друг от друга элементы, как 1) в-мире, 2) самость и 3) бытие-в. Соответственно, описание каждого из названных моментов способно внести дополнительную ясность в содержание понятия бытия-в-мире.

Мир для Хайдеггера – это априорно-экзистенциальная структура, представляющая собой «то, исходя из чего Dasein дает себе знать, к какому сущему и как оно может относиться» (Heidegger. 1976.^[1] S. 157). Мир – экзистенциал, т. е. бытийная характеристика Dasein, и имеет место постольку и только постольку, поскольку это сущее экзистирует. Мир составляет условие возможности того, чтобы для Dasein выступили те или иные сущие в их бытийной определённости – например, подручная утварь в специфическом для неё способе бытия подручности или совместные Dasein в их специфическом способе совместного бытия.

Мир понимается из феномена трансценденции – самой фундаментальной структурой бытия Dasein. Трансценденция – это исходное превосхождение Dasein сущего как такового в направлении его бытия, соответственно, мира. Трансценденция и есть не что иное, как бытие-в-мире. В этом отношении «мир имеет основной характер ради чего…» (Heidegger. 1976.^[2] S. 157).

Структура мира проясняется на фоне феномена окружающего мира (Umwelt). Из этого мира Dasein встречается сущее, которое оно может использовать, – подручная утварь. Онтологической схемой, по которой понимается бытие такого сущего, является схема «для того чтобы». Каждая утварь отсылает к другой и т. д. – вплоть до самого Dasein, которое уже не может служить средством для чего-то, но само выступает предельным «ради чего». Таким образом, априорная целостность взаимосвязей значимости, исходя из которой Dasein понимает подручное сущее как применимое для того-то и того-то и всякий раз «ради чего», и представляет онтологическую структуру мира. «В-чем себя-отсылающего понимания как в-видах-чего допущения сущему встретиться бытийным способом имения-дела есть феномен мира» (Хайдеггер. 1997.^[3] С. 86). Соответственно, мирностью мира выступает «структура того, в видах чего Dasein себя отсылает» (Heidegger. 2001.^[4] S. 86).

Самость или тот, кто есть в мире, всегда отсылает к таким структурам Dasein, как совместное бытие (Mitsein) и совместное Dasein (Mitdasein). Совместные Dasein встречаются из мира как взаимосвязи отсыланий значимости – как те, кто использует утварь, изготавливают её, владеет ею и т. д. Поэтому мир Dasein – всегда совместный мир (Mitwelt). В модусе повседневности Dasein по преимуществу экзистирует так, что оно, хотя его бытие и является для него «всегда-моим», не есть оно само. Оно растворено в других, в люде (das Man). Люд– это безличная инстанция, в которой каждый есть кто угодно, но никто именно. Она стихийно навязывает Dasein такое самопонимание, которое исполняется из горизонта чужих возможностей быть. Dasein лишается возможности экзистировать в модусе собственности. Самость Dasein в его повседневном бытии – это людская самость. Собственная самость Dasein достигается им только благодаря заступающей решимости быть самим собой, т. е. из собственных возможностей быть. Такая модификация не лишает Dasein характера бытия-в-мире, но задаёт условия возможности отношения к миру, внутримирному сущему и совместным Dasein в модусе собственности.

Бытие-в (In-Sein) – экзистенциал, и в качестве такового оно должно быть строго отличено от «бытия в…» (Sein in…). Бытие-в вовсе не означает чего-то наподобие наличия человеческого тела среди наличного сущего. Бытие-в экзистенциально и связано со способностью Dasein обитать, пребывать в мире как чем-то, с чем имеется доверительное отношение, к чему имеется привычка. Бытие-в – онтологическая основа для другого важного экзистенциала – бытия-при (Sein-bei), – который указывает на вовлечённость Dasein в орудование внутримирным сущим, способным со своей стороны встретиться Dasein.

Бытие-в представляет собой исходную разомкнутость(Erschlossenheit), заключающуюся уже в «вот» (Da) Dasein. Есть два равноисходных способа для Dasein быть разомкнутым: 1) расположенность (Befindlichkeit) и 2) понимание (Verstehen). Оба они обусловлены 3) речью, которая вместе с тем является равноисходной с расположенностью и пониманием.

Онтически расположенность проявляет себя в качестве настроения. «Настроение всегда уже разомкнуло бытие-в-мире как целое и впервые делает возможной настроенность на…» (Хайдеггер. 1997.^[5] С. 137). Понимание в экзистенциально-онтологическом смысле является умением быть. Понимать – значит разбираться в чём-либо, справляться с чем-либо, а в конечном счёте выдерживать своё бытие, о котором для Dasein дело и идёт в его бытии. В силу этого само Dasein является бытием-возможностью (Möglichsein). В качестве экзистенциала понимание имеет характер наброска Dasein на его «ради чего». В таком набрасывании Dasein есть свои возможности как возможности.

Речь определяется Хайдеггером как артикуляция понятности: «Расположенная понятность бытия-в-мире выговаривает себя как речь» (Хайдеггер. 1997.^[6] С. 161). То, что артикулируется в речевой артикуляции, – целое значений. Оно может быть разложено на отдельные значения. К этим значениям речь присоединяет слова, а не слова снабжаются значениями. Язык – это выговоренность речи вовне.

Наиболее плодотворное развитие понятие бытия-в-мире получило в экзистенциальной психиатрии, особенно в экзистенциальном анализе Л. Бинсвангера.