Таиров Александр Яковлевич

Таи́ров Алекса́ндр Я́ковлевич (настоящая фамилия Корнблит) [24.6(6.7).1885, Ромны, ныне Украина – 25.9.1950, Москва], российский режиссёр, народный артист РСФСР (1935).

Муж А. Г. Коонен. Окончил юридический факультет Санкт-Петербургского университета (1913). В середине 1900-х гг. выступал как актёр. Режиссёрскую деятельность начал в Первом Передвижном драматическом театре П. П. Гайдебурова: «Гамлет» У. Шекспира (1907), «Дядя Ваня» А. П. Чехова и «Эрос и Психея» Ю. Жулавского (оба 1908). Работал в театрах Риги, Симбирска, Санкт-Петербурга. В 1913 г. поставил в Свободном театре К. А. Марджанишвили (Москва) пантомиму «Покрывало Пьеретты» А. Шницлера на музыку Э. Донаньи и пьесу «Жёлтая кофта» Г. Бенримо и Дж. Хазлтона. В 1914 г. вместе с Коонен и группой молодых актёров создал в Москве Камерный театр. Уже ранние постановки («Сакунтала» Калидасы, 1914; «Фамира Кифаред» И. Ф. Анненского, 1916; «Саломея» О. Уайльда, 1917) обнаружили увлечённость режиссёра «алгеброй страсти», в которой эмоциональность очищалась от психологической конкретности и наделялась признаками всеобщности. В трагедии «Федра» Ж.-Б. Расина (1922), ставшей одним из главных театральных событий эпохи, Таиров обращался к архаическому мифу и воплощал страсть-стихию в её трагической антиномичности. В последующих спектаклях эта тема интерпретировалась более конкретно, как явление биологическое и социальное: «Гроза» А. Н. Островского (1924), «Косматая обезьяна» (1926), «Любовь под вязами» (1926) и «Негр» (1929) Ю. О’Нила, «Машиналь» С. Тредуэлл (1933). В исторической драме «Адриенна Лекуврёр» Э. Скриба и Э. Легуве (1919) Таиров воспроизвёл столкновение незаурядной личности с пошлым окружением, усложнив и укрупнив мелодраму до масштабов трагедии. Эта постоянно присутствовавшая в его творчестве жанровая модель получила наивысшее воплощение в спектакле «Мадам Бовари» по Г. Флоберу (1940). Тема арлекинады, восходящая к традиции итальянской комедии масок и являвшаяся для Тирова воплощением чистой игры, достигла кульминации в постановках «Принцесса Брамбилла» по Э. Т. А. Гофману (1920) и «Жирофле-Жирофля» Ш. Лекока (1922). В спектаклях «Человек, который был Четвергом» по Г. Честертону (1923), «Кукироль» П. Г. Антокольского, В. З. Масса, А. П. Глобы и В. Г. Зака (1925), «День и ночь» Лекока (1926) арлекинада трансформировалась в жанр политического ревю, которое в «Опере нищих» Б. Брехта (1930) опиралось на принципы эпического театра. Таиров утверждал идею «синтетического» мастерства, позволяющего актёрам разыгрывать как трагедию, так и оперетту, равно владеть приёмами музыкального и пантомимического искусства. С ним сотрудничали крупнейшие художники: П. В. Кузнецов, Н. С. Гончарова, М. Ф. Ларионов, А. А. Экстер, А. А. Веснин, Г. Б. Якулов, Стенберги, В. Ф. Рындин и др. Попытка средствами буффонады интерпретировать тему псевдореволюционного искусства в комедии-памфлете «Багровый остров» М. А. Булгакова (1928) привела к снятию спектакля, а опыт карнавально-игрового снижения былинных персонажей (опера-фарс «Богатыри» А. П. Бородина, либретто Д. Бедного, 1936) был квалифицирован в самых резких политических формулировках. Отношения Таирова с современной ему советской литературой драматичны. Лишь «Оптимистическая трагедия» В. В. Вишневского (1933) принесла успех. В 1930–1940-е гг., когда труднее становилось вписываться в идеологический регламент, жизнеспособность своих идей режиссёру удавалось доказать в осмыслении классики. Если в спектакле «Египетские ночи» (1934), соединяя фрагменты произведений «Цезарь и Клеопатра» Б. Шоу, «Антоний и Клеопатра» Шекспира и «Египетские ночи» А. С. Пушкина, он утверждал волевой подход, подчиняющий драматургический материал, то в пьесах «Чайка» Чехова (1944), «Без вины виноватые» Островского (1944), «Старик» М. Горького (1946) оказывался чутким интерпретатором авторского стиля. В обстановке «борьбы с космополитизмом» в 1949 г. Таиров освобождён от обязанностей художественного руководителя Камерного театра, который был закрыт в августе 1950 г.