Политические права и свободы

Комплекс основополагающих политических прав и свобод сложился в конце 18 в., найдя своё отражение в первых 10 поправках к Конституции США и Декларации прав человека и гражданина 1789 г., принятой Учредительным собранием Франции. В этих ключевых политико-правовых актах уже отражается напряжение, которое будет составлять существенное содержание последующих дебатов о доктрине прав и свобод, а именно – являются ли данные права частью утверждаемого данного государственного правового порядка или выступают «естественными», лишь принимаемыми данным политическим сообществом, но имеющими силу независимо от их принятия и провозглашения. Указанное напряжение отразилось в заглавии французского политико-правового акта, где речь идёт о правах не только гражданина, но и человека (Декларация 1789 вошла в состав Конституции Франции 1791^[2]).

Одним из правовых актов, повлиявших на складывание доктрины политических прав и свобод, является Билль о правах (1689), принятый в Англии в ходе «славной революции», при восшествии на престол Вильгельма III Оранского, и зафиксировавший основные элементы нового политического порядка. Также Биллем о правах принято именовать другой акт в истории формирования политических прав и свобод, а именно первые 10 поправок к Конституции США^[3], предложенные в сентябре 1789 г. и вступившие в силу в декабре 1791 г. Декларация прав человека и гражданина, выработанная Национальным учредительным собранием Франции в августе 1789 г. (утверждалась постатейно) и окончательно принятая 26 августа 1789 г., провозглашала^[4] прежде всего естественное равенство всех людей в свободе и в правах.

Формирование концепции фундаментальных политических прав и свобод непосредственно связано с естественно-правовыми учениями 17–18 вв. и обосновываемыми ими представлениями о наличии неотчуждаемых прав и свобод, лежащих в основании любого легитимного политического устроения, лишение каковых является юридически ничтожным (т. е. остаётся сугубо фактическим положением вещей, неспособным изменить правовой статус, – при отпадении фактического ограничения фундаментальные права и свободы восстанавливаются во всей своей полноте, для чего не требуется никакого отдельного правового акта). Согласно Т. Гоббсу, такое неотчуждаемое право в гражданском состоянии суть только одно – право на жизнь (поскольку именно стремлением сохранить и обезопасить свою жизнь руководствуются индивиды, отчуждая все остальные права политическому целому – Левиафану). Поэтому государственная власть не казнит своего подданного – с момента вынесения смертного приговора она возвращает его в естественное состояние, оказываясь с ним в состоянии войны, – и уже в этом состоянии, как обладающая наравне с ним правом на всё (не ограниченным уже правом на жизнь), убивает его. Все остальные права в политическом сообществе в рамках гоббсовской доктрины являются установленными, т. е. правами подданных по отношению друг к другу, по отношению к органам власти, но не к самой верховной власти.

Согласно Дж. Локку («Два трактата о правлении»), существуют три неотъемлемых права: на жизнь, свободу и собственность. Для ограждения этих прав утверждается государство, вследствие чего не всякое государственное состояние определяется Локком как благоприятное по отношению к естественному состоянию – при деспотическом правлении подданные оказываются лишёнными возможности защищать свои естественные права, т. е. лишаются того, чем они обладают в естественном состоянии. Соответственно, в отличие от Гоббса, в доктрине Локка государство оказывается ограничено естественными правами, которые определяют его назначение.

В формулировке Т. Джефферсона (Декларация независимости США 1776) к числу «неотчуждаемых прав» относятся^[5] «жизнь, свобода и стремление к счастью», при этом одновременно в качестве «самоочевидной истины» утверждается, что «все люди созданы равными», а сам перечень неотчуждаемых прав носит открытый характер.

В русском славянофильстве в 1850-е гг. оформилось учение о «неполитических» свободах, к которым относились в первую очередь а) свобода совести и б) свобода слова. П. Б. Струве, комментируя данную доктрину, указывал на её близость к учению о «естественных правах», в том числе в аспекте невозможности легитимного лишения данных свобод.

В 19 в. преобладало позитивистское направление в юриспруденции (И. Бентам, Дж. Остин) – естественно-правовые доктрины сходят со сцены как способы обоснования политических прав и свобод, понимающихся как требование конкретного политического порядка и если и отсылающие к общей природе вещей, то вне «натурализации» правового, а как естественные основания долженствования, тем самым сами по себе не имеющие правовой природы. Для большинства конституционных актов этого времени (Современные конституции ... 1905–1907^[6]) характерно отсутствие особого раздела о правах и свободах, которые выделялись путём толкования и систематизации в рамках догмы публичного права.

На начало 20 в. приходится становление «исторического естественного права», или доктрины естественного права с исторически изменчивым содержанием (П. И. Новгородцев). В рамках данной доктрины «естественные права» оказываются исторически изменчивы, отражая текущее состояние правосознания. В них выражаются те правовые требования, которые для данного сообщества воспринимаются как само собой разумеющиеся и отрицание которых не может быть легитимным. Ренессанс естественно-правовой доктрины приходится на период после Второй мировой войны, в частности, в Соглашении между правительствами СССР, США, Великобритании и временным правительством Франции о судебном преследовании и наказании главных военных преступников европейских стран оси^[7] (8 августа 1945, приложением к названному Соглашению является устав Международного военного трибунала^[8] в Нюрнберге, сокращённо Нюрнбергский, или Лондонский, устав) используется понятие преступлений против человечности, которые подлежат правовому преследованию даже в том случае, если они не нарушают конкретных положений позитивного права того или иного государства. Естественно-правовая доктрина сказывается в таких актах, как устав Организации Объединённых Наций (1945), Всеобщая декларация прав человека (1948), Европейская конвенция о защите прав человека (1950), Делийская декларация о верховенстве права (1959). Для данных актов характерен акцент на других, не являющихся прямо политическими правах и свободах.

С 1830-х гг. в рамках формирующейся социалистической идеологии всё чаще утверждается недостаточность политических прав и свобод для установления гражданского равенства и достижения подлинного равноправия. Поэтому во 2-й половине 19 – начале 20 вв. широкое распространение получают идеи восполнения политических прав и свобод социальными и экономическими, их правовое закрепление (наибольшую популярность со времён Февральской революции во Франции получает требование права на труд). В этой связи в 20 в. перечень прав и свобод, включённых в конституционные акты и основополагающие международные акты (Всеобщая декларация прав человека ООН, 1948^[9]), начинает активно расширяться. При этом перечень политических прав и свобод с конца 18 – начала 19 вв. довольно стабилен, претерпевая изменения в трактовке их реального наполнения и подразумеваемых процедур их реализации.

Конституционные акты 20 в. после Первой мировой войны начинают стандартно включать в свой состав развёрнутые формулировки основных прав и свобод, как политических, так и другого рода, относимых к фундаментальным. Характерна в этом отношении Веймарская конституция Германии (1919), где права и свободы вынесены^[10] во 2-ю часть («Основные права и обязанности немцев»), – в этой конструкции находит отражение влияние базового для 19 в. понимания конституции как акта государственного устройства в смысле взаимодействия основных государственных органов, тогда как вторая часть (права) истолковывается уже как определение того направления, в котором должны действовать государственные органы. Веймарская конституция выделяла «основные права и обязанности» «отдельной личности» (статьи 109–118), «общественной жизни» (статьи 119–134), «религии и религиозных обществ» (статьи 135–141), «просвещения и школы» (статьи 142–150), «экономической жизни» (статьи 151–165), причём в силу указанного выше понимания роли этих норм в функционировании конституции многие положения имели декларативный и целеполагающий характер.

В России политические права и свободы как фундаментальные впервые провозглашены Манифестом 17 (30) октября 1905 г. (Манифест об усовершенствовании государственного порядка^[11]). Предметом политических дебатов на протяжении 19–20 вв., в особенности в 1-й половине 20 в., был вопрос о субъекте политических прав и свобод. Помимо зафиксированной во французской Декларации 1789 г. дихотомии между гражданином и человеком как предполагаемыми субъектами прав, социалисты вводят понятие «трудящегося и эксплуатируемого народа» [Декларация прав трудящегося и эксплуатируемого народа^[12], принятая III Всероссийским съездом Советов в январе 1918 и вошедшая в качестве 1-го раздела в состав Конституции (Основного закона) Российской Социалистической Федеративной Советской Республики^[13], принятой 10 июля 1918]. Разные направления синдикализма, солидаризма, а также идеологий правого, фашистского типа на протяжении 1-й половины 20 в. развивали восходящие к К. А. де Рувруа Сен-Симону идеи корпоративного представительства и, соответственно, политических прав, принадлежащих данным корпорациям. Влияние корпоративизма присутствует во всех советских конституциях, предполагающих представительство от различных общественных объединений и организаций.

Первая Конституция СССР 1924 г. не содержала положений о правах и свободах. В отличии от неё, Конституция 1936 г. и Конституция 1977 г., как и принятые в соответствии с ними конституции союзных республик, содержали обширные разделы, посвящённые «правам и обязанностям граждан» (гл. 10 Конституции 1936^[14]), «правам, свободам и обязанностям граждан СССР» (гл. 7 Конституции 1977^[15]). Конституция 1936 г. впервые в отечественной истории вводила принцип гражданского равенства и устанавливала всеобщее равное и прямое избирательное право при тайном голосовании. В числе прав граждан утверждались свободы совести, слова, печати, собраний и митингов, а также неприкосновенность личности и тайна переписки.

В современных конституциях (в частности, в Конституции РФ) положения о правах и свободах, как правило, выносятся в особый раздел, обладающий повышенной юридической защитой (особый порядок изменения) и приоритетом над другими конституционными нормами.

В действующей Конституции РФ (1993) основные политические права и свободы сформулированы в статьях глав 1 и 2. К ним относятся следующие положения:

• утверждение «человека, его прав и свобод» в качестве «высшей ценности», а «признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина» – обязанностью государства (ст. 2);
• провозглашение «многонационального народа» «носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации» (ч. 1 ст. 3);
• установление гражданства РФ «единым и равным независимо от оснований приобретения», равенство прав, свобод и обязанностей граждан, а также запрет на лишение гражданства («Гражданин Российской Федерации не может быть лишён своего гражданства») и запрет на лишение «права изменить» гражданство (ст. 6);
• равное признание и равная защита частной, государственной, муниципальной и иных форм собственности (ч. 2 ст. 8) и возможность нахождения как земли, так и «других природных ресурсов» в этих формах собственности (ч. 2 ст. 9);
• «в Российской Федерации признаётся идеологическое многообразие» (ч. 1 ст. 13), устанавливается прямой запрет на установление какой-либо идеологии «в качестве государственной или обязательной» (ч. 2 ст. 13), признаётся «политическое многообразие, многопартийность» (п. 3 ст. 13), а «общественные объединения равны перед законом» (ч. 4 ст. 13) с одновременным запретом на «создание и деятельность общественных объединений, цели или действия которых направлены на насильственное изменение основ конституционного строя и нарушение целостности Российской Федерации, подрыв безопасности государства, создание вооружённых формирований, разжигание социальной, расовой, национальной и религиозной розни» (ч. 5 с. 13);
• Российская Федерация провозглашается светским государством (ст. 14).

Данные права и свободы обладают правовым приоритетом по отношению к другим правовым нормам, в том числе и к правам и свободам, утверждаемым в главе 2 Конституции РФ, поскольку, согласно ч. 2 ст. 16, «никакие другие положения настоящей Конституции не могут противоречить основам конституционного строя Российской Федерации», т. е. положениям главы 1 Конституции. Данная норма введена, дабы защитить положения главы 1 от внесения изменений в другие части Конституции, поскольку порядок внесения изменений в главы 1, 2 и 9 Конституции РФ отличен от порядка внесения изменений во все остальные разделы.

В главе 2 Конституции РФ установлены права и свободы человека и гражданина, при этом постулируется, что «основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения» (ч. 2 ст. 17), а «осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц» (ч. 3 ст. 17).

Перечень политических прав и свобод, утверждённых в Конституции РФ 1993 г., носит ярко выраженный переходный характер по отношению к правовому режиму советского времени. Так, в особенности артикулируются права, связанные с частной собственностью, при этом целый ряд прав, связанных с имуществом, оговаривается только для граждан (например, право частной собственности на землю устанавливается конституционной нормой только для «граждан и их объединений» (ч. 1 ст. 36), при этом вне прямой конституционной фиксации остаётся, например, право частной собственности на землю для юридических лиц).

Классификация целого ряда прав, утверждаемых Конституцией РФ, носит дискуссионный характер – так, право частной собственности (ст. 8, 35, 36) может рассматриваться и как политическое, и как социально-экономическое право (в том числе и в зависимости от того, рассматривается ли собственность исключительно как правовая или же как и экономическая категория).

В обеспечение прав и свобод, провозглашаемых Конституцией РФ, вводится принцип прямого действия Конституции РФ (ст. 15), статья 18 дополнительно устанавливает, что «права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими». В этой усиленной гарантии также сказывается реакция на конституционные порядки советской эпохи, когда обширные перечни прав и свобод, включённые в тексты конституций СССР 1936 и 1977 гг., воспринимались как необязательная декларация, реальность которой определялась законами и подзаконными актами, делающими для граждан невозможной непосредственную апелляцию к конституционной норме с правовыми последствиями.