Нормография

Нормогра́фия (от норма и …графия), принятое в России и ряде государств Восточной Европы название прикладной юридической науки о нормотворчестве, нормотворческой юридической технике и юридических технологиях подготовки различных видов нормативных правовых актов [[[Мониторинг правоприменения в Российской Федерации|правовом мониторинге]], юридическом прогнозировании (научный метод разработки правовых моделей и предвидения последствий и рисков использования правовых процессов), планировании, оценке регулирующего и фактического воздействия и др.].

Истоки науки, изучающей проблемы нормотворчества, уходят в Античность. Так, например, Платон указывал, что «из всех наук более всего совершенствует человека, ими занимающегося, наука о законах; по крайней мере, так должно быть, если правильные ее положения…» (Платон. 1972.^[1] С. 463).

В западных государствах аналогичная наука носит название легиспруденция (legisprudence). По сравнению с легиспруденцией нормография имеет более чёткие границы: в ней обобщены и сгруппированы различные правовые концепты, теории и технологии нормотворчества, нормотворческой юридической техники. Нормография представляет собой полноценную эффективную систему научно обоснованных знаний не только о правилах, приёмах и средствах нормотворческой юридической техники, но также и о подготовке и принятии всех видов нормативных документов.

Ныне проблема теории нормотворчества уже явно выходит за пределы классического курса общей теории права и государства, она переросла себя и нуждается в самостоятельном оформлении. Таким образом, где кончается общее, начинается особенное, т. е. специальная наука – нормография, имеющая прикладную направленность. Её задачи и методология должны быть сориентированы на создание совершенных, как по содержанию, так и по форме, норм права (Нормография ... 2007.^[2] С. 22–23).

Нормография тесно связана не только с теорией государства и права и легиспруденцией, но и с юридической лингвистикой – наукой, изучающей специфическое функционирование языка в сфере права.

Общими и смежными аспектами для указанных отраслей являются:

1. Лингвистическое образование специалистов в области права.

2. Разработка юридико-лингвистических аспектов государственного языка (юридическая терминология является одним из основных средств нормотворческой юридической техники).

В литературе юридические термины обычно подразделяют на общеупотребительные, которые используются в обыденной речи и понятны всем, и специально-юридические, обладающие особым правовым содержанием (аккредитив, деликтоспособность, исковое заявление и т. п.). Они служат для обозначения юридических понятий, выражения юридических конструкций, отраслевой типизации и т. д. Выделяются следующие пути образования юридических терминов:

• терминологизация, т. е. использование общеупотребительных слов в юридическом языке и придание им особого правового смысла;
• создание юридических терминов представителями науки и практики;
• транстерминологизация – использование в юридическом языке специальных неюридических терминов, изначально принадлежавших к другим областям знаний, и придание им особого правового смысла. Примером транстерминологизации является использование медицинского термина «санация» (лечение, оздоровление), который активно применяется в законодательстве и обозначает систему мер по финансовому оздоровлению предприятия, чтобы предотвратить его банкротство, по внешнему управлению.

3. Исследование проблем проведения лингвистической экспертизы, в рамках которой особое место должна занять терминологическая экспертиза, которую мало кто исследует, за исключением таких учёных-юристов, как В. Ю. Туранин, Н. А. Власенко и Л. Ф. Апт. Ныне лингвистическая экспертиза законопроектов является одним из этапов законотворческого процесса.

4. Исследование проблем антикоррупционной экспертизы. Так, например, в подпункте «в» п. 4 Методики проведения антикоррупционной экспертизы нормативных правовых актов и проектов нормативных правовых актов, утверждённой постановлением Правительства РФ от 26 февраля 2010 г. № 96 «Об антикоррупционной экспертизе нормативных правовых актов и проектов нормативных правовых актов», одним из коррупциогенных факторов является «юридико-лингвистическая неопределённость», т. е. употребление неустоявшихся двусмысленных терминов и категорий оценочного характера (Арзамасов. 2020.С. 54–55).

Формирование нормографии как науки обосновывается тем, что в развитии юридической науки наблюдается тенденция не только интеграции научных знаний из различных областей исследования (что обусловило появление таких наук, как правовая информатика, правовая психология и т. д.), но и их дифференциации. Например, в рамках теории государства и права претендуют на самостоятельность такие научные направления, как правовая герменевтика, правовая конфликтология (новое направление исследований в рамках юриспруденции, формирующееся под влиянием развития конфликтологии и возникшее в связи с необходимостью обобщения анализа столкновения сторон с позиций права), правовая компаративистика.В этот ряд самостоятельных наук следует включить и нормографию, науку прикладного характера для теории государства и права, поскольку в данном курсе юридическая техника изучается только в рамках темы «Правотворчество» (Арзамасов. 2007.^[3] С. 101–104). Помимо этого, формирование нормографии как современной юридической науки обусловлено не только потребностями, существующими в современной юридической науке, но и потребностями российской практики нормотворчества и осуществления правового мониторинга.

Более того, имеется острая необходимость в преподавании данного специального комплекса знаний будущим юристам. Это обусловлено низким уровнем знаний современными юристами как правил, приёмов и средств нормотворческой юридической техники, так и современных технологий подготовки нормативных правовых актов, что неминуемо отражается на качестве не только современного российского федерального законодательства, но в большей степени на региональном и муниципальном его уровнях.