Internet Studies

Науки и дисциплины, которые в первую очередь относятся к интернет-исследованиям, – социология, философия, антропология, филология и исследования культуры. В меньшей степени в интернет-исследования включены история, искусствоведение, математика и биология. Смежные отрасли знания – это исследовательские области, которые либо включают в себя Интернет (исследования коммуникации, исследования медиа), либо занимаются теми же или пограничными темами (цифровые исследования, исследования данных). С интернет-исследованиями пересекается изучение отдельных объектов и явлений, таких как цифровая смерть и горевание, цифровая память, история интернета, онлайн-платформы, селебрити, детство и т. д. Ныне интернет-исследования не являются общепризнанной университетской дисциплиной, тем не менее отдельные курсы преподаются в разных высших учебных заведениях по всему миру.

Соня Ливингстон определяет интернет-исследования как критическую область знания, балансирующую между теоретизацией и эмпирическими исследованиями (Livingstone. 2005). Панайоти Цацу в 2014 г. описала область интернет-исследований, разделив её на изучение (Studies), то есть большие изучаемые явления (кибербезопасность, теоретия Интернета), и исследования (Research), не требующие оформления оснований (Tsatsou. 2016^[1]). Наряду с понятием интернет-исследований в английском языке существуют термины internet research (их можно назвать «исследованиями с помощью Интернета»), internet science (интернет-наука; термин иногда используется в связи с деятельностью команды американских и немецких исследователей из журнала International Journal of Internet Science). Также существуют сетевая наука (web science) и сетевые исследования (web studies), отличающиеся от них исследования Сетей и социальных сетей (network analysis/social network analysis), онлайн-исследования (online research, e-research), цифровая наука, цифровые исследования, цифровая гуманитаристика, цифровые социальные исследования (digital science, digital research, digital humanities, digital social sciences). В русском языке лишь отчасти сохраняется такое разнообразие, поэтому при переводе терминов стоит иметь в виду контекст, в котором они используются. Часть терминов использовалась активнее в 2000-е гг., некоторые остаются актуальными в отдельных странах и сегодня.

Необходимо отличать интернет-исследования (Internet Studies) как самостоятельную область от исследований Интернета, которые происходят в разных областях знания, как академических, так и прикладных. Особенность интернет-исследований состоит в общности принципов рассмотрения самого объекта (Интернета), которые направлены на его понимание как комплексного явления, включающего историю, материальность, социальные аспекты и т. д. Отдельные исследования, посвящённые Интернету, могут фокусироваться на конкретном вопросе, например, о том, как интернет-торговля или онлайн-платформы функционируют в социальной жизни.

Внутри интернет-исследований нет определённой терминологии, которая позволила бы разграничить такие понятия, как «онлайн» (которое относят либо к различению онлайн/офлайн, либо к характеристике синхронности, различая онлайн/запись), «цифровой» (это понятие отделилось от своего базового противопоставления «аналоговому» как совокупности физических объектов и взаимодействий между ними) и т. д. В качестве характеристик Интернета и связанных с ним явлений нередко используют понятие «виртуальный». Его противопоставляют как «реальному», так и «физическому», причём в социальных исследованиях более достоверным считают последнее (Descola. 2014).

Основная тема интернет-исследований – это взаимоотношения Интернета и общества. Общество при этом понимается по-разному: как конкретная страна и живущие в ней люди, как научное или изучаемое науками понятие, как нечто, неравное технологиям и имеющее внутренние объяснения устройству технологий. В частности, материальность Интернета может объясняться как социально-культурное явление – результат переговоров, адаптации к ландшафту, геополитике и существующим в социальной группе практикам. Сборники научных статей в основном посвящены роли Интернета в общественно-политических, хозяйственных и культурных процессах, политическому регулированию, а также трансформации самих методов изучения Интернета (Hunsinger. 2010; The handbook of internet studies. 2011^[2]; Dutton. 2013^[3]).

Интернет-исследования обращаются к явлениям, которые получили распространение в связи с Интернетом. Это социальные медиа, социальные сети, цифровые платформы [и отдельно YouTube, Instagram и Facebook (обе принадлежат корпорации Meta, признанной в РФ экстремистской), Twitter], поисковые сервисы, онлайн-данные, приложения в смартфонах, онлайн-мемы, инфлюенсеры, веб-страницы. Некоторые из этих явлений описываются как объекты самостоятельных исследовательских областей (например, исследования мемов).

Барри Уэллман в 2004 г. выделил три эпохи интернет-исследований. Первая эпоха – «утопическая», Интернет в этих работах рассматривается как иная реальность, в которой социальные отношения неизбежно изменятся. Вторая – «эпоха подсчётов», когда исследователи занимались изучением пользователей и включённого населения. Третья – «эпоха пользователя», в которой Интернет рассматривается в первую очередь как расширение областей жизни для каждого отдельного человека (Wellman. 2004). В статье 2011 г. Уэллман развил это разделение, показывая, что поворот к пользователю связан с тройной революцией, которая сделала интернет частью повседневности, – появление доступных смартфонов, быстрой и недорогой связи, социальных сетей.

Однако это авторская типология, и не все интернет-исследования первой – второй «эпох» были посвящены утопиям и виртуальной реальности. С 1990-х гг. растёт количество текстов, в которых Интернет рассматривается как часть деятельности существующих на то время институций и сообществ (Peng. 2011^[4]). В разных странах эти институции отличаются. Так, в США большие группы публикаций посвящены пациентским сообществам, библиотекам, общественным движениям, а значит организациям, которые первыми получили доступ к Сети (Колозариди. 2015). В 1990-е гг. часть исследований Интернета также происходит в контексте теорий информационного общества и сетевого общества.

В 2000–2010-х гг. исследования Интернета развивались параллельно с изучением цифровых явлений – общественных, культурных и политических. Интернет как глобальная Сеть становится более интегрированным в структуры образования, государственного управления, торговли. Исследователи получают возможность оценить те изменения, которые предполагались в 1990-е гг. Нередко исследования носят уточняющий или критический характер (Морозов. 2020; Graham. 2014). Выясняется, что изменения, предположенные раньше, не реализуются.

В 2010-х гг. Интернет стал одним из явлений, оказывающих влияние на общественную жизнь и определяющих политические изменения. Так, начало 2010-х гг. известно как время Твиттер-революций (в Молдове, Тунисе, Египте). Онлайн-платформы используются для активного вовлечения избирателей в процесс голосования и активизма (в США, Турции, России). К концу 2010-х гг. Интернет рассматривается не как сила, действующая сама по себе (Кастельс. 2004^[5]), но как основа для работы платформ, позволяющих людям общаться в разных масштабах социальности (Madianu. 2013) – как объединяясь вне локальных границ, так и создавая микросообщества.

С конца 2010-х – начала 2020-х гг. Интернет признаётся всё более сложным политическим инструментом: всё больше исследований посвящаются изучению непроверенных и заведомо ложных новостей, манипуляций со стороны корпораций, слежке и распространению популизма. В этих работах Интернет понимается как явление меняющееся и меняющее мир вокруг себя.

Параллельно ведутся исследования того, какие изменения происходят в правовых отношениях. Например, Беркман-Кляйн центр при университете Гарварда работает с тем, как меняется авторское право. Интернет-исследования в области права показывают комплексность Интернета. Меняются не только сами отношения (в силу того, что правовые нормы могут измениться, так как меняются носители – цифровыми становятся музыкальные и кинематографические произведения и способы взаимодействия с ними), но и сами субъекты права – к ним добавляются пользователи, сервисы для распространения и сами произведения (Palfrey. 2009).

Аналогично сложность Интернета учитывается при изучении трансформации труда (новые профессии и изменения в уже существующих), отдельных индустрий (туристических, транспортных, музыкальных), организаций (например, в исследованиях менеджмента) и институтов (образования, медицины) и т. д. Эти конкретные области изучения предполагают обращение к наработкам интернет-исследователей, но не фокусирование на интернете как предмете своего изучения. Кроме того, объектом их внимания обычно оказываются онлайн-сервисы в конкретный промежуток времени.

Взаимодействия Интернета и индивида рассматриваются в интернет-исследованиях неоднозначно. Например, психологи настаивают на том, что Интернет как даёт, так и отнимает возможности для самостоятельной субъективации (Turkle. 2017^[6]). Более поздние исследования рассматривают практики жизни с Интернетом. Так, на примере изучения подростков дана бойд показывает неоднозначность Интернета как способа социальной жизни: он служит одной из сцен, где люди представляют свою идентичность, например, с помощью селфи. Это опровергает идею об Интернете как полностью публичном или приватном пространстве.

Социальная жизнь индивидов рассматривается как сетевое взаимодействие или общение в интернет-сообществах, хотя слова «Сеть» и «сообщество» критикуются как метафоры, которые ограничивают взгляд на социальные явления (Бумен. 2020). При этом Интернет оказывается полем, в котором разворачивается эта социальная жизнь, и инструментом его исследования. Многие исследовательские центры (в частности, Netlab в Торонто, ЛИНИС в Санкт-Петербурге, Оксфордский интернет-институт в составе Оксфордского университета) делали фокус именно на онлайн-сообществах и связях между индивидами. Исследователи Рыков и Нагорный выделяют в этом направлении два полюса понимания общества – концепцию сетевого общества и критическую теорию общества (Рыков. 2017).

Антропологический подход к пониманию человека и Интернета сфокусирован на выявлении разнообразия в практиках взаимодействия с онлайн-площадками. Так, исследование «Почему мы постим» («Why we post»), основанное на изучении 8 стран, показало, что Интернет встраивается в существующие нормы взаимодействия между участниками разных социальных групп (Miller. 2016^[7]). В некоторых случаях социальные медиа оказываются площадкой, аналогичной местам сбора родственников в большой семье, а иногда служат для связи людей, не знающих друг друга вне онлайн-платформ.

Интернет-исследования, даже не будучи посвящёнными Интернету как концепту непосредственно, предполагают, что его появление представляет некоторые проблемы для методологии и теории общественных наук. Например, обращаясь к социальным медиа, исследователи сталкиваются с затруднениями в трактовке действия и репрезентации.

Согласно Барри Уэллману и Ли Рейни, действие в Сети оказывается одновременно и действием, и высказыванием (Rainie. 2012^[8]). Для медиа-теоретиков и представителей критической теории социальные сети представляются скорее инструментом для создания образа. Это позволяет изучать их, используя приёмы искусствоведения или культурологии.

В интернет-исследованиях ставится вопрос о том, каким образом они как научная дисциплина соотносятся со своими интеллектуальными предками – теориями информационного общества и сетевого общества (Колозариди. 2019; Рыков. 2017) и в целом социальными науками. Общество, которое изучается в интернет-исследованиях, не рассматривается в такой же сложности, как сам Интернет. Понятие «социального», относящееся к социальным сетям, осмысляется исследователями критически. Так, Гёрт Ловинк обращается к вопросу о том, насколько «социальны» социальные сети (Lovink. 2012), Анализа Пелицца критикует понятие «онлайн-сообщество» (Pelizza. 2018^[9]). Ли Рейни и Барри Уэллман рассматривает Интернет как место и инструмент изменения способов объединяться – вместо групп и сообществ он говорит о «сетевом индивидуализме» (Rainie. 2012^[10]).

Интернет как набор инструментов оказывается методологическим вызовом для учёных. Он считается (вместе с обильным использованием компьютерных программ и распределённых вычислений) одним из инструментов сбора больших данных. Также внутри интернет-исследований появляется и критическая рефлексия этого поворота, исходящая из необходимости учитывать смысл конкретных практик и право на интерпретацию самих пользователей (Boyd. 2012).

Цифровые инструменты в опросах и наблюдениях трансформируют социологический метод и позволяют обращаться к новым или сильно изменённым типам материалов. Например, более обширные по охвату и скорости распространения онлайн-анкеты, онлайн-панели, онлайн-сообщества, которые не собираются в офлайне. Это влечёт за собой проблемы с политическими и этическими аспектами исследований, так как наблюдатель в Интернете менее видим, а результаты и последствия исследований (например, в рекламных кампаниях) сразу очевидны пользователям (Social implications of the Internet. 2001.^[11]; Miller. 2020). Описывая цифровую этнографию, учёные говорят о необходимости понимать онлайн и офлайн-инструменты диалектически, противопоставляя их друг другу, но наблюдая и взаимное влияние (Мавлетова. 2014).

Кроме того, проблемой для теорий и методов является граница социального и технологического. Исследования инфраструктур оказываются в некоторых случаях близки к исследованию платформ, а «цифровая материальность» теряет со временем особенность как «цифровая». С Интернетом работают архивисты, историки и медиаархеологи. Они рассматривают веб-сайты и артефакты в Интернете как продолжение офлайновых явлений и как нечто, требующее уточнения понятий и метафор. Например, веб-страница – это не только страница (цифровой документ), но и среда для взаимодействий, что является вызовом для архивной работы (Щетвина. 2021^[12]). В этом и других случаях необходимо конкретизировать подходы к тому, как соотносить наблюдаемое и называемое. Выделенная область исследований, занятая Интернетом, как раз занимается этим уточнением.