Достоинство

Досто́инство (лат. dignitas; англ. dignity; франц. dignité; нем. Würde), одно из центральных философских антропологических понятий, указывающих на особенность, положительное отличие человека, которое, однако, присуще людям в разной мере. Зарождается в эпоху позднего эллинизма. В римской античной философии имеет не только антропологическое, но также политическое и социальное измерение, причём последние оказываются преобладающими. Яркой иллюстрацией этому служит творчество Цицерона. С одной стороны, подчёркивается отличие человека от животных; достоинство человека обуславливается здесь тем, что он стоит выше животных (Цицерон. 1993.^[1] XXX, 105–106). С другой стороны, ещё больший акцент делается на двух других значениях достоинства. В политическом измерении достоинство приписывается прежде всего государству, республике. В этом смысле следует понимать такие словосочетания, как достоинство республики (dignitas rei publicae), достоинство римского народа (dignitas populi Romani), достоинство империи (dignitas imperii). Однако производным образом достоинством обладают и граждане Рима, являясь как бы носителями всеобщего, государственного достоинства. И в этом случае достоинство может иметь разные степени (dignitatis gradus), может быть бо́льшим или меньшим, может уменьшаться или увеличиваться, а может быть и вовсе утрачено. В этом значении достоинство может быть отождествлено с социальным статусом (Цицерон. 1994.^[2] XXVII, 43).

В Средние века понятие «достоинство» сохраняло 2 измерения – политическое и антропологическое. Политическое понимание достоинства в целом продолжало традицию Цицерона, однако теперь так понимаемое достоинство применялось не только к императорской, но прежде всего к папской власти, в силу чего акцентировалась неизменность и вечность достоинства. Антропологическое значение достоинства претерпело существенные изменения в сравнении с античным пониманием ввиду его нового – теологического – обоснования. Теперь достоинство выводится не просто из различий природы человека и животного, но возводится к сущностным свойствам Бога, сотворившего человека по Своему образу и подобию. Носителем полноты достоинства является только Бог, человек же оказывается носителем достоинства лишь в той мере, в какой наследует (пусть и в ограниченной степени) свойства Бога. Однако в качестве таких первостепенных свойств позиционируются по-прежнему разумность и свобода, в чём уже нет принципиального различия с античным представлением о различиях человека и животного. Такое понимание достоинства остаётся ведущим также в эпоху Возрождения (например, у Дж. Пико делла Мирандолы в «Речи о достоинстве человека»). Его же придерживается католическое вероучение и сегодня (Катехизис католической церкви. 2002.^[3] 1701–1715).

Более сложный путь развития это понятие проходит в протестантизме. Изначально как лютеранство, так, в ещё большей степени, и иные протестантские деноминации, отличались антропологическим пессимизмом, что делало для них невозможным развивать учение о достоинстве с опорой на позитивную оценку человеческого разума и свободы воли, подвергшихся кардинальной порче в результате первородного греха. Это привело к отходу темы достоинства человека на задний план более чем на два столетия. Новую жизнь это понятие получило лишь во 2-й половине 18 в., уже в эпоху немецкого Просвещения, что связано прежде всего с деятельностью И. И. Шпальдинга. В своей работе «Размышление о предназначении человека» (1748) Шпальдинг отмечал значимость благих задатков человеческой природы, заложенных её создателем, Богом, которые человек призван развивать. На первый план при этом выходят нравственные задатки. Данная тема становится одной из центральных в творчестве Шпальдинга и получает дальнейшее развитие в других его сочинениях, что способствует переходу от антропологического пессимизма ортодоксального лютеранства к антропологическому оптимизму. Достоинство при этом понимается как основанное на достоинстве Бога и обосновывается сотворением человека по образу и подобию Божьему (Крыштоп. 2020.^[4] С. 245).

Тенденции, заданные Шпальдингом, нашли своё продолжение в философии И. Канта. Для него понятие достоинства также оказывается одним из центральных антропологических понятий и связывается теснейшим образом со свободой человека, являющейся условием возможности для него нравственного поведения. Именно свобода отличает человека от всех других вещей мира, и, как носитель этой свободы, человек является самоценным и обладает исключительным и неустранимым достоинством (Хинске. 2014^[5]). Это базовое представление о достоинстве человека и его истоках лежит в основании известной второй формулировки категорического императива Канта: «Поступай так, чтобы ты никогда не относился к человечеству, как в твоём лице, так и в лице всякого другого, только как к средству, но всегда в то же время и как к цели». Параллельно с этим в конце 18 – начале 19 вв. понятие достоинства секуляризируется, а вслед за этим изымается и из нравственного контекста, приобретая всё более ярко выраженную политическую и правовую окрашенность и из достоинства человека превращаясь в достоинство личности, неразрывно связываемое с неотчуждаемыми правами, гарантированными конституционным правом.

В конце 20 в. понятие «достоинство» изымается уже и из традиционно присущего ему антропологического контекста. На фоне экологического кризиса и роста популярности экологической проблематики достоинство начинает приписываться не только человеку, но также животным и растениям, т.е. органической природе, которая также обладает своим собственным неотчуждаемым достоинством, противостоящим человеческому произволу. На рубеже 20–21 вв. сфера применения данного понятия расширяется уже и на неорганическую природу (Grossmann. 2005.^[6] S. 1091–1092).