Даниил (митрополит Московский и всея Руси)

Принял постриг в волоколамском Иосифовом в честь Успения Пресвятой Богородицы мужском монастыре. В последние месяцы жизни Иосифа Волоцкого фактически возглавлял монастырь (видимо, апрель – начало сентября 1515), игумен (после 5 сентября 1515 – январь 1522). Продолжил его курс на строгое соблюдение норм общежительного устава (ужесточил его нормы, запретив монахам держать книги в кельях, что вызвало конфликт Даниила с некоторыми из них), расширение землевладения и укрепление благосостояния монастыря. Пользовался расположением великого князя московского Василия III Ивановича до и при назначении игуменом Иосифова Волоколамского монастыря. В период игуменства Даниила Василий III дал обители грамоты с обширными правовыми и особенно финансовыми привилегиями, а также льготы в сфере торговли и таможенных сборов.

По решению великого князя московского поставлен 27 февраля 1522 г. на митрополию собором русских иерархов (но не исключено, что был наречён митрополитом немногим ранее). Став первым иосифлянином на митрополичьей кафедре, Даниил целенаправленно укреплял позиции последователей Иосифа Волоцкого в иерархии Русской Церкви (в епископате, среди настоятелей авторитетных обителей). Из 7 иерархов, получивших поставление на соборах во главе с Даниилом, трое были постриженниками Иосифова Волоколамского монастыря – архимандрит Возмицкого в честь Рождества Пресвятой Богородицы мужского монастыря Акакий (во епископа Тверского 30 марта 1522), игумен Соловецкого в честь Преображения Господня мужского монастыря Вассиан (Топорков), племянник Иосифа Волоцкого (во епископа Коломенского 2 апреля 1525), а также иеромонах обители Савва (Слепушкин) (во епископа Смоленского 20 февраля 1536). Несомненным иосифлянином был архимандрит можайского Лужецкого в честь Рождества Пресвятой Богородицы мужского монастыря Макарий (в архиепископа Новгородского 4 марта 1526). Вероятным сторонником иосифлянства могли быть архимандрит новгородского Юрьева во имя великомученика Георгия Победоносца мужского монастыря Иона (поставлен во епископа Рязанского 23 марта 1522) и архимандрит суздальского Евфимиева в честь Преображения Господня мужского монастыря Кирилл (хиротонисан в архиепископа Ростовского 4 марта 1526). Также Даниил поставил игумена Кириллова Белозерского в честь Успения Пресвятой Богородицы мужского монастыря Алексия во епископа Вологодского и Пермского 9 апреля 1525 г.

На всём протяжении своего святительства сохранял близкие отношения с представителями верховной светской власти в Русском государстве. Разделяя формально теорию о первенстве духовной власти над светской, Даниил, согласно представлениям иосифлян, особо подчёркивал в своих сочинениях богоустановленность носителей верховной светской власти в России, их сакральность как защитников истинного христианства, православной веры. На практике это реализовывалось в постоянной поддержке, оправдании Даниилом любых действий великого князя в острых ситуациях, и политических, и семейных, с нарушением традиционных правовых и моральных норм, порой даже канонических.

Не позднее весны 1523 г. гарантировал безопасный приезд в Москву новгород-северского служилого князя с индивидуальным статусом Василия Ивановича Шемячича. По прибытии в столицу он был арестован с семьёй и заключён в темницу, где и умер. Это было грубым нарушением правовой традиции выдачи «опасных грамот» и обесценивало авторитет церкви во внутриполитической жизни страны.

В то же время митрополит активно участвовал в процедурах «печалования» и снятия опал, в оформлении «крестоцеловальных грамот» в отношении князей Д. Ф. Бельского и И. Ф. Бельского (сентябрь 1524; из рода Бельских), князя Ф. М. Мстиславского (1529; из рода Мстиславских), князя И. М. Воротынского (февраль 1525), М. А. Плещеева (декабрь 1532; из рода Плещеевых).

Поддержал, обосновал и помог осуществить в ноябре 1525 г., вопреки каноническим правилам, насильственный постриг первой жены Василия III Соломонии Юрьевны из-за её «неплодства». В январе 1526 г. венчал второй брак великого князя московского с княжной Еленой Васильевной Глинской. Зимой – весной 1525 г. подготовил и провёл соборный суд над Максимом Греком и рядом духовных и светских лиц по церковным вопросам и участвовал в светском суде над ним и другими обвиняемыми по тяжким (главным образом сфальсифицированным) обвинениям. Максим Грек был осуждён как еретик за сознательные искажения при уточнении переводов с греческого в русских богослужебных и канонических текстах, за непризнание законным поставления московских митрополитов собором русским иерархов и решениями великих князей. В светских делах он был осуждён за якобы тайные связи и передачу информации властям Османской империи. Максим Грек был отправлен в заключение в Иосифов Волоколамский монастырь без права на причастие, другие духовные лица были разосланы в другие обители (май 1525). Светские лица подверглись физическим наказаниям, в том числе смертной казни и отрезанию языка (февраль 1525).

Весной 1531 г. организовал соборный суд над главой нестяжателей – Вассианом (Патрикеевым), рядом лиц из его окружения, а также повторно – над Максимом Греком (он привлекался в качестве свидетеля в суде над Вассианом и как обвиняемый в особых судебных заседаниях). Собор признал ошибочными и еретическими высказывания обвиняемых об осуждении монастырского землевладения, непризнание канонизации ряда русских святых 15–16 вв. (святителя митрополита Ионы, преподобного Макария Калязинского), неодобрение жестоких репрессий в отношении лиц, признанных еретиками (особенно непокаявшихся), и т. п., а также запретил ряд их сочинений и книг, в том числе Кормчую Вассиана (Патрикеева). Было отвергнуто заявление Вассиана, что свою Кормчую он составил по поручению митрополита Варлаама. Вассиан был осуждён как еретик за внесение в Кормчую «еллинских мудрецов учения», изменение её компоновки (Вассиан избрал тематический, а не последовательный принцип изложения правил: апостольских, вселенских и поместных соборов, святых отцов), а также за собственные тексты, в том числе нестяжательские, и т. п. На том же соборе 1531 г. был канонизирован Пафнутий Боровский, сомнение в святости которого высказывали осуждённые.

Даниил был умелым администратором внутрицерковной жизни, успешным хозяйственником: на накопленные средства приобретались новые владения, уточнялись их границы, а также прежних вотчин и т. п. Значительные финансовые ресурсы были затрачены на масштабное расширение скриптория при митрополичьей кафедре, на подбор высококлассных писцов и высокообразованных составителей-редакторов.

Сыграл значительную роль в событиях, связанных со смертью Василия III: участвовал в составлении и заверении завещания великого князя, был назначен одним из основных душеприказчиков, настоял, согласно желанию Василия III и вопреки позиции ряда бояр, на его постриге в последние минуты жизни, организовал его похороны. Сразу после кончины Василия III привёл к присяге трёхлетнему великому князю московскому Ивану IV Васильевичу его дядей, князей Юрия Ивановича и Андрея Ивановича, а также членов Боярской думы и Государева двора. В период боярского правления 1530–1540-х гг. был последовательным сторонником великой княгини Елены Васильевны, поддержал её в 1537 г. во время мятежного выступления князя Андрея Ивановича, гарантировав ему безопасный приезд в Москву (аналогично с князем Василием Ивановичем Шемячичем в 1523). Насильственно сведён с кафедры «партией» князей Шуйских по обвинению в «великом сребролюбии», немилосердии и жестокости, а также по состоянию здоровья. 26 марта 1539 г. подписал отреченную грамоту.

Последние годы провёл в Иосифовом Волоколамском монастыре.

Книжник-эрудит. Умелый организатор митрополичьего скриптория, масштабы деятельности которого при Данииле значительно увеличились. Автор свыше 60 слов, поучений, посланий и других сочинений (в том числе в защиту церковного землевладения).

Тематика его текстов разнообразна: обличение еретиков, суждения о божественной природе самодержца, о нормах праведного суда и управления, о правилах монастырской жизни и преимуществе общежительных обителей и т. п. Для авторской манеры Даниила характерно обоснование каждого суждения развёрнутой подборкой цитат из Священного Писания, сочинений Отцов Церкви и разнообразных, в том числе и переводных, произведений, в сочетании с разговорным языком в обличительных и нравоучительных текстах. К периоду пребывания Даниила на кафедре относится создание в митрополичьем скриптории около 20 рукописей. Редактор-составитель Никоновской летописи и, скорее всего, Иоасафовской летописи, Сводной Кормчей, «Соборника» Даниила, сборника по преимуществу антикатолических полемических сочинений и др. По инициативе Даниила дописывался «формулярник» митрополичьей кафедры, составлена копийная книга документов на земельные владения кафедры и митрополичьих монастырей. Многие рукописи сохранили следы авторской и редакторской работы Даниила. Написание целого ряда сочинений, летописей и памятников было вызвано задачами внутрицерковной и политической борьбы, но в перспективе они стали основанием для осмысления и описания истории Русского государства, его роли как единственного в тот период православного царства.

Был похоронен в Иосифовом Волоколамском монастыре, могила не сохранилась.