Василий III Иванович

Василий III, как и его отец, стремился укрепить единство страны. По традиции выморочные уделы родственников великого князя московского отходили в его владения. Таким образом перестали существовать Волоцкий удел (1513; после смерти князя Фёдора Борисовича), уделы братьев Василия III – калужского князя Семёна Ивановича (1518) и угличского князя Дмитрия Ивановича Жилки (1521), умерших бездетными (долго не имея наследника, великий князь фактически запрещал братьям вступать в брак). Андрей Иванович был отпущен в отведённый ему отцом удел лишь в 1519 г. (при этом разрешение на брак он получил только в 1533, когда у великого князя уже родились два сына). Включение удельных и бывших самостоятельных княжеств в политическую систему Русского государства привело к созданию на месте этих княжеств т. н. областных дворцов – специальных ведомств для управления этими землями (в дополнение к уже существовавшим Новгородскому и Тверскому дворцам появились Рязанский, Нижегородский и Угличский).

Василий III включил в состав великокняжеских земель владения стародубского князя Василия Семёновича (1518) и новгород-северского князя Василия Ивановича Шемячича (1523; захвачен в плен, ум. в заключении в 1529).

В 1510 г. окончательно присоединил к Русскому государству Псковскую республику. Из Пскова в центральные районы Русского государства были выведены не менее 300 семей (среди них – посадники, купцы, «житьи люди»). Вместо них дворы в Среднем городе получила тысяча новгородских помещиков, составивших военный гарнизон Пскова, здесь же были поселены 300 купеческих семей из других городов.

В 1514 г. в состав Русского государства включён Смоленск (подтверждено Московским перемирием 1522).

В 1520 г. вызвал в Москву последнего великого князя рязанского Ивана Ивановича и посадил его под домашний арест; направил в Переяславль-Рязанский (ныне Рязань) своего наместника. В 1521 г., после бегства Ивана Ивановича в Великое княжество Литовское (ВКЛ), Рязанское княжество окончательно потеряло независимость.

Для экономической и политической централизации государства в 1510–1520-х гг. проведены земельные описания Владимира, Нижнего Новгорода, Балахны, Малого Ярославца (ныне Малоярославец), Старицы, Вереи, Твери, Новгорода, бывших владений калужского князя Семёна Ивановича и др. Развивалось «городовое дело»: был создан институт городовых приказчиков, ведавших сбором «посошных людей» (вспомогательного войска, формировавшегося из сельского населения) и управлявших городовыми пищальниками; они ограничили компетенцию наместников и волостелей, играли роль представителей великого князя в борьбе с удельной децентрализацией.

В целом земельная политика Василия III определялась принципами, выработанными ещё при Иване III (усвоение великим князем верховной собственности на присоединённые земли, ограничение оборота там вотчинных земель, а также установление контроля над этим оборотом внутри той или иной территории).

Принимал меры для защиты границ государства. В 1507–1509 гг. сооружены новые укрепления в Ивангороде, в 1507–1508 и 1517–1526 гг. – в Пскове. В 1508–1515 гг. построена новая крепость в Нижнем Новгороде, в 1514–1520 гг. – каменная крепость в Туле. Присоединение Северщины и Гомельщины способствовало укреплению южных и юго-западных границ государства. В 1521 г. началось сооружение Большой засечной черты для защиты от набегов крымских ханов. На востоке, близ устья реки Сура, в 1523 г. построена крепость Васильгород (ныне рабочий посёлок Васильсурск Воротынского района Нижегородской области), которая должна была не только выполнять оборонительные функции, но и стать плацдармом для наступления на Казань.

Широкое распространение получила и монастырская колонизация окраинных районов страны.

Способствовал активному каменному строительству в Москве и других городах. При нём завершилось формирование архитектурного ансамбля Московского Кремля. Одновременно с переездом Василия III в новый великокняжеский дворец (1508) закончено оформление Благовещенского собора – домовой церкви великокняжеской семьи. Построены Архангельский собор – родовая усыпальница московской великокняжеской семьи, колокольня Ивана Великого. В 1514 г. по повелению Василия III было заложено более 10 каменных храмов в Москве. В 1524 г. основан московский Новодевичий в честь Смоленской иконы Божией Матери женский монастырь. Вероятно, в качестве обетного храма о рождении долгожданного наследника была поставлена церковь Вознесения в подмосковном селе Коломенское (1529–1532). Итальянские мастера участвовали в возведении каменного Троицкого собора (освящён в 1513) и столпообразной церкви-колокольни в Александровской слободе (ныне Александров; 1510-е гг.) – загородной резиденции великого князя. В 1516–1533 гг. было построено 17 храмов в Пскове.

В правление Василия III происходила дальнейшая консолидация правящей элиты Русского государства, формировавшейся из титулованной аристократии (её представители численно преобладали среди бояр – членов Боярской думы) и нетитулованной знати (представители старомосковских и тверских родов, а также греческие роды из окружения Софьи Палеолог – Траханиоты, Ласкаревы и др., занимавшие ведущие позиции в дворцовых ведомствах и преобладавшие среди окольничих). Вместе с тем из-за внутренних противоречий в ВКЛ в начале 16 в. на русскую службу перешли некоторые представители литовской аристократии и дворянства [в начале правления Василия III – Глинские и др., в 1526 – князь Ф. М. Мстиславский (из рода Мстиславских)].

Осенью 1523 г. впервые обсуждал с Боярской думой вопрос о разводе с Соломонией Юрьевной из-за «неплодства». Согласно Псковской первой летописи, бояре тогда советовали князю: «Князь де великии государь, неплодную смоковницоу посекают и измещут из винограда» (ПСРЛ. Москва, 2003. Т. 5, вып. 1. С. 103^[8]). Однако в кругах старомосковского боярства намерение Василия III расторгнуть брак вызвало серьёзное недовольство. Отсутствие детей не было каноническим основанием для расторжения брака, и вступление великого князя московского в новый брак при живой жене считалось прелюбодейством. Резко против развода выступали, в частности, И. Н. Берсень-Беклемишев, а также представители Церкви – Вассиан (Патрикеев), Максим Грек. Жестокой казнью И. Н. Берсеня-Беклемишева и опалой его сторонников в начале 1525 г. открытое недовольство было подавлено.

В ноябре того же года, после «розыска о неплодстве», состоялся развод и, по всей видимости, насильственное пострижение Соломонии. Подробное описание событий, предшествовавших разводу Василия III, содержится в «Выписи из святогорьские грамоты, что прислана к великому князю Василию Ивановичи о сочетании втораго брака и о разлучении перваго брака чадородия ради»^[9] (конец 16 – начало 17 вв.; перечисляются противники развода в церковной и светской среде, указывается на принудительный характер пострига Соломонии), а также в т. н. Повести о втором браке Василия III (около 1526–1528; отражает официальную точку зрения на развод и 2-й брак великого князя московского).

В январе 1526 г. вступил во 2-й брак с Еленой Васильевной Глинской, дочерью выехавшего на русскую службу из ВКЛ князя В. Л. Глинского и племянницей М. Л. Глинского. Этот союз символизировал династическое единство Северо-Восточной Руси с западно-русскими землями, укреплял позиции великого князя в ВКЛ и создавал династические предпосылки для продолжения борьбы за наследие Орды (князья Глинские возводили свою генеалогию к Мамаю).

Церковная политика характеризовалась колебаниями между противостоявшими друг другу иосифлянами и нестяжателями. Усиление нестяжателей при дворе Василия III способствовало оживлённым контактам Русской церкви с афонскими монастырями (в 1507, 1509, 1514–1515 предоставлял материальную помощь их посланникам). В этот период проводил политику, направленную на ограничение монастырского землевладения (в частности, было запрещено давать вотчины в качестве вклада в монастыри без разрешения великого князя). Усиленная раздача Василием III подтвердительных жалованных грамот монастырям в 1506–1507 гг. сопровождалась пересмотром ранее выданных документов: подтверждались главным образом те грамоты, которые не содержали освобождений от податей, в других грамотах аннулировались статьи, освобождавшие от ряда платежей (яма, мыта, тамги и др.). Продолжалось ограничение льгот митрополичьего дома. Однако постепенно Василий III начал отступать от ограничительных принципов. В жалованных грамотах монастырям 1511–1522 гг. он часто даровал освобождения от податей, появлялись статьи, в которых оговаривалась неподвластность монастырских крестьян администрации государственных (чёрных) волостей. В 1521 г. у Василия III возник конфликт с митрополитом Варлаамом (вероятно, был вызван постоянным «печалованием» митрополита за опальных). 17 декабря митрополит покинул кафедру, а затем был сослан в Спасо-Каменный в честь Преображения Господня мужской монастырь на Кубенском озере.

Сменивший его на кафедре Даниил стал верным сторонником Василия III в вопросах внутренней политики. Поставление Даниила знаменовало собой победу иосифлян. В 1522–1533 гг. он несколько расширил монастырские и церковные привилегии (владениям митрополичьей кафедры, а также влиятельным монастырям, в том числе Иосифо-Волоколамскому, Кирилло-Белозерскому и др.). Ярким проявлением выбора Василия III стало осуждение на церковных соборах 1525 и 1531 гг. лидеров нестяжателей Максима Грека и Вассиана (Патрикеева). Поражение нестяжателей во многом было вызвано их выступлениями против развода великого князя с Соломонией Юрьевной: первоначально осуждение развода означало негласную поддержку притязаний младшего брата великого князя – Юрия Ивановича – на великокняжескую власть, а после рождения Ивана Васильевича сомнения в каноничности 2-го брака Василия III подрывали признание его сына законным наследником.

Принимал послов Константинопольского патриархата и Папского престола. В марте 1518 г. в Москву прибыло посольство патриарха Константинопольского Феолипта I, который титуловал митрополита Варлаама «митрополитом Киевским и всея Руси» и «митрополитом Московским и всея Руси». Это означало признание каноничности поставления русского митрополита и возобновление контактов между Русской и Константинопольской церквами, прерванных во 2-й половине 15 в. в связи с установлением автокефалии Русской церкви. В то же время в связи с планами Папского престола включить Русское государство в состав антиосманской коалиции в 1510–1520-х гг. происходил активный обмен посланиями между Ватиканом и Русским государством.

Вероятно, между 1514 и 1526 гг. оформились две важнейшие государственно- и церковно-политические идеи. Одна из них, изложенная в «Сказании о князьях владимирских», декларировала на легендарном историко-генеалогическом материале преемственную связь московских князей не только с владимирско-киевским наследием и византийской имперской государственностью, но и непосредственно с Римской империей эпохи императора Октавиана Августа. Другая идея – «Москва – третий Рим», создателем которой являлся старец псковского Елеазарова во имя святителей Василия Великого, Григория Богослова, Иоанна Златоуста монастыря Филофей, укореняла в эпохе Августа не только русскую государственность, но и Русскую церковь: подчёркивалось уже не собственно имперское содержание, но функция Августа как правителя, в державе которого произошли рождение и земные деяния Христа. «Третий Рим» соотносился не только с Москвой и даже не с Москвой по преимуществу, но с царством как целым, при этом Русское государство связывалось с «Ромейским царством», возникшим в эпоху императора Августа и «переместившимся» (на основе теории translatio imperii) в Россию. Его миссия, согласно мысли Филофея, была предопределена тем, что Русское государство осталось единственным сохранившим политическую независимость «православным царством», а значит, великий князь становился единственным защитником православных христиан и «внешним» гарантом православия, каким прежде являлся византийский император.

В источниках 1510–1530-х гг. зафиксировано спорадическое употребление титула «царь» применительно к Василию III. Так, оно встречается в грамотах великого князя московского псковским монастырям (1510). В договорной грамоте с императором Священной Римской империи Максимилианом I Габсбургом (1514) Василий III назван «кесарем» («Keiser»; Собрание государственных грамот и договоров, хранящихся в Государственной коллегии иностранных дел. Ч. 5. Москва, 1894. С. 62^[10]). Грамота была впервые опубликована в 1718 г. в оригинале на немецком языке и переводе на русский язык по приказу царя Петра I «яко вещь древняя и куриозная» и была призвана обосновать права русского царя на императорский титул (подробнее об этом: Шварц И. Принятие императорского титула как элемент стратегии в реформенной политике Петра I // Историческая экспертиза. 2022. № 3. С. 152–178). Примечательно также, что царским титулом великий князь московский именован в ряде выходных записей писцов на книгах – массовом источнике, носящем неофициальный характер, что, по мнению А. С. Усачёва, может отражать восприятие великого князя как царя, распространённое в монастырской среде уже начиная с 1510-х гг. (Усачёв А. С. Некоторые замечания об употреблении царского титула русских государей до 1547 г. ... // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. 2015. № 4. С. 107–112).