Цифровое невовлечение
Цифрово́е невовлече́ние (англ. digital disengagement), намеренный отказ, ограничение или нежелание активно использовать цифровые технологии. Понятие и парадигму исследований цифрового невовлечения предложили в 2015 г. интернет-исследователи А. Кунцман и Э. Миякэ (Kuntsman. 2015).
С одной стороны, цифровое невовлечение – это существующие особые практики и отношения ограничения или отказа, которые люди выстраивают с цифровыми технологиями. В качестве причин развития таких практик Кунцман и Миякэ называют ухудшение качества жизни, проблемы, связанные с образовательным процессом, проблемы наблюдения за пользователями и нарушения их приватности, а также экологические последствия цифровизации.
С другой стороны, это исследовательская парадигма, предлагающая рассматривать неиспользование или нежелание использовать цифровые технологии как норму. Традиционно в социальных исследованиях цифровых технологий акцент ставится на характере использования или степени интеграции технологий в практики. Кунцман и Миякэ предлагают рассматривать неиспользование как самодостаточный и комплексный объект исследовательского интереса, обыгрывая в словосочетании digital disengagement популярную идею digital engagement (вовлечение человека в использование цифровых технологий). В рамках парадигмы невовлечения особую важность приобретают вопросы, связанные с правами людей на непользование Интернетом и цифровыми технологиями.
В рамках исследований интернета и технологий понятие цифрового невовлечения является продолжением и переосмыслением исследований «цифрового разрыва» (англ. digital divide), которые акцентируются на непользователях технологий. Другие варианты перевода: «цифровой барьер», «цифровое неравенство». Последний вариант перевода существует в русскоязычном контексте, но является неточным, т. к. создаёт путаницу между понятиями digital divide и digital inequality, которые оба могут переводиться как «цифровое неравенство». Исследования цифрового разрыва были направлены в первую очередь на то, чтобы идентифицировать причины и сократить разрыв. Таким разрывом может быть, например, возраст, отсутствие нужных навыков, непонимание назначения технологии. Доступ к технологии в этих исследованиях понимается как объективное благо и привилегия.
Ряд исследований 2010-х гг. переосмысляет позицию непользователя как человека, который не исключён из цифровых сетей, а скорее находится с технологией в сложных отношениях взаимовлияния. Практики непользования в этой волне исследований рассматриваются как сопротивление, протест, способ вернуть контроль над технологиями или просто получить новые возможности и позаботиться о собственном комфорте (см.: Portwood-Stacer. 2012; Portwood-Stacer. 2013[1]; Karppi. 2011). Эти исследования не рассматривают привилегии, получаемые благодаря доступу к цифровым технологиям, но акцентируют внимание на растущей обеспокоенности социальными, политическими, культурно-экономическими и экологическими проблемами, связанными с цифровизацией. Исследователи рассматривают практики непользования как сигнал об этих проблемах.
В середине 2010-х гг. подобные исследования непользования стали концептуально объединяться. Так, например, голландская исследовательница П. Хессельберт выстраивает хронологию трансформаций в отношении исследователей к непользователям, пользуясь термином disconnectivity – «отсоединённость» (Hesselberth. 2018[2]). Британский исследователь культуры Б. Лайт говорит о disconnection practices, т. е. «практиках отсоединения» (Light. 2014[3]).
В 2015 г. Кунцман и Миякэ предлагают термин, а затем, в 2019 г., – уже комплексное описание и парадигму исследований, объединяющую различные существовавшие ранее подходы. Во-первых, они замечают, что исследовательские дискуссии о добровольном непользовании концентрируются на отказе от социальных сетей, вместо того чтобы рассматривать цифровизацию многогранно (например, использование или отказ от гаджетов; большие данные и попытки их избежать; уклонение от контактов с различными умными девайсами и т. д.). Кунцман и Миякэ предлагают расширить спектр сервисов и технологий, рассматриваемых в контексте добровольного непользования. Они определяют цифровое невовлечение не как «неделание чего-либо», а как континуум практик, мотиваций и эффектов.
Во-вторых, они подмечают, что в самом сердце цифрового невовлечения находится парадокс: чтобы отказаться от цифровых технологий, требуется ещё больше цифровых технологий (приложения, ограничивающие экранное время, сайты, где обсуждаются практики отказа, и т. д.) Вместо подобной «цифровой ловушки» авторы предлагают полную смену парадигмы. Любое внедрение цифровых технологий, а также любое исследование о них должно начинаться с вопроса, действительно ли они нужны (зачем и кому); любая технология должна включать в себя возможность отказа и отключения без серьёзных последствий для финансового и психологического благополучия.
Среди альтернативных вариантов перевода понятия digital disengagement, помимо «невовлечения», рассматриваются следующие: цифровое отключение, отсоединение, отказ, отвлечение или отторжение.
Примечания
Литература
- Karppi T. Digital suicide and the biopolitics of leaving Facebook // Transformations : Journal of Media and Culture. – 2011. – № 20.
- CHI 2013 changing perspectives : the 31st Annual CHI Conference on Human Factors in Computing Systems, conference proceedings, 27 April – 2 May 2013, Paris, France. – New York : Association for Computing Machinery, 2013.
- Morozov E. To save everything, click here : technology, solutionism and the urge to fix problems that don't exist. – London : Penguin Books, 2013.
- Portwood-Stacer L. Media refusal and conspicuous non-consumption: the performative and political dimensions of Facebook abstention // New Media & Society. – 2013. – Vol. 15, № 7. – P. 1041–1057.
- Light B. Disconnecting with Social Networking Sites. – Basingstoke : Palgrave Macmillan, 2014.
- Kuntsman A. Paradoxes of digital dis/engagement : Final report / A. Kuntsman, E. Miyake // Working Papers of the Communities & Culture Network+. – 2015. – Vol. 6.
- Non-participation in digital media: toward a framework of mediated political action / N. Casemajor, S. Couture, M. Delfin [et al.] // Media, Culture & Society. – 2015. – Vol. 37, № 6. – P. 850–866.
- Hesselberth P. Discourses on disconnectivity and the right to disconnect // New Media & Society. – 2018. – Vol. 20, № 5. – P. 1994–2010.
- Kuntsman A. The paradox and continuum of digital disengagement : denaturalising digital sociality and technological connectivity / A. Kuntsman, E. Miyake // Media, Culture & Society. – 2019. – Vol. 41, № 6. – P. 901–913.
Интернет-ресурсы
- Portwood-Stacer L. How we talk about media refusal. Part I : «Addiction» // Flow.
- Portwood-Stacer L. How we talk about media refusal. Part II : Ascetism // Flow.
- Portwood-Stacer L. How we talk about media refusal. Part III : Aesthetics // Flow.
- Лайт Б. Digital disengagement как повседневная практика // Клуб любителей интернета и общества.
- Что мы знаем о Digital disengagement // Клуб любителей интернета и общества.