Французская опера Дягилева
Французская опера Дягилева. В январе 1924 г. в Монте-Карло труппа С. П. Дягилева давала цикл французских опер. На сцене респектабельного оперного театра (Opéra de Monte-Carlo, возведён по проекту Ш. Гарнье) в рамках Фестиваля французской музыки были сыграны четыре малоизвестные французские комические оперы. 1 января показана опера Ш. Гуно«Голубка», речитативы к которой (взамен разговорных диалогов) написал Ф. Пуленк, 5 января – опера Гуно «Лекарь поневоле» с речитативами Э. Сати, 10 января – «Филемон и Бавкида» Гуно и «Дурное воспитание» Э. Шабрие с речитативами Д. Мийо. Спектаклями дирижировал Э. Фламан, два из них оформлял Х. Гриc («Голубка» и «Дурное воспитание»), два других – А. Н. Бенуа. Пели М. Баррьентос (Сильвия в «Голубке» и Бавкида), И. М. Феррарис, Д. Виньо и другие солисты европейских театров. В том же январе 1924 г. все четыре оперы были повторены на сцене Opéra de Monte-Carlo, но лишь одна из них, «Дурное воспитание» Шабрие, продолжила свою жизнь у Дягилева в Париже: в новой редакции она поставлена 13 июня 1924 г. в Театре Елисейских Полей в рамках культурной программы Игр VIII Олимпиады (дирижёр А. Мессаже, режиссёр Ж. Ваг, солисты И. М. Феррарис, Д. Виньо, Ж. Викс) (см. об этом подробно: Парфёнова И. Н. Дягилев и музыка : словарь / И. Парфенова, И. Пешкова. Москва, 2017[1]).
И. Ф. Стравинский вспоминает, что эти оперы они с Дягилевым выбирали вместе и что Дягилев отнёсся к их постановке «с величайшей заботой» (Стравинский И. Ф. Хроника моей жизни. Москва, 2005.[2] С. 247). Стравинский не без кокетства отмечает, что музыка Гуно и Шабрие доставляет ему большое удовольствие. По поводу «Филемона и Бавкиды» он пишет: «Слушая эту оперу, я поддавался обаянию того в высокой степени своеобразного аромата, которым насыщена музыка Гуно. Дягилев был им так же увлечен, как и я» (Стравинский И. Ф. Хроника моей жизни.[3] С. 248). «Голубку» он называет «очаровательной», «Лекаря поневоле» – «маленьким шедевром», а «Дурное воспитание» – «прелестным», находя в них «настоящую музыку» и не преминув при этом в очередной раз «бросить камень» в сторону Р. Вагнера.
Оперы исполнялись у Дягилева в окружении балетов и, вероятно, проигрывали им в зрелищности (например, «Голубка» шла после балета «Дафнис и Хлоя»). Стравинский продолжает: «Публика отнеслась к этим спектаклям с полнейшим равнодушием и не сумела оценить инициативу моего друга. В своем снобизме люди эти были до того тупы, что больше всего боялись показаться отсталыми, одобряя музыку, осуждённую по глупости закоренелых пошляков прежнего "авангарда". Я сам был свидетелем этой глупости публики, когда присутствовал на первом представлении оперы "Дурное воспитание" во время сезона "Русских балетов" в Париже, в Театре Елисейских Полей. Название оперы, можно сказать, оказалось провиденциальным: зрительный зал выказал полное отсутствие воспитания. Привыкшие видеть на спектаклях Дягилева только балеты, эти люди, услышав оперу, хотя и совсем коротенькую, решили, что их обманули, и стали выражать нетерпение, прерывая спектакль криками: "Танцуйте, танцуйте!" Это было возмутительно... И подумать только, что эта же публика набожно и с ангельским терпением выслушивает назидательные поучения короля Марка [в опере "Тристан и Изольда". – ред.]» (Стравинский И. Ф. Хроника моей жизни.[4] С. 249–250). Впрочем, по мнению С. Л. Григорьева, режиссёра Русского балета Дягилева, та же парижская постановка оперы «Дурное воспитание» публике понравилась (Григорьев С. Л. Балет Дягилева, 1909–1929. Москва, 1993.[5] С. 161).