Невербальная коммуникация
Неверба́льная коммуника́ция, часть процесса коммуникации, в которой не используется речь. Функцией невербальной коммуникации является дополнение или замещение собственно речи, а также выражение эмоций коммуникатором. В социальной психологии рассматриваются различные аспекты форм невербальной коммуникации, её смысловой нагрузки, а также её этнокультурных особенностей. Согласование и взаимодополнение вербальной и невербальной коммуникации делают коммуникативный акт потенциально более успешным, а убеждающую коммуникацию – более эффективной.
Определение и границы понятия
Коммуникацию принято делить на вербальную и невербальную. В вербальной используется речь, а невербальная дополняет или замещает её, а также позволяет выражать эмоции в ходе коммуникации. Выделяют несколько целей невербальной коммуникации: передача и получение информации от других участников коммуникации; усиление когнитивной активности участников коммуникации (привлечение внимания, улучшение запоминания); изменение эмоционального состояния участников коммуникации (самовыражение участников, воздействие на реципиента, эмоциональная саморегуляция коммуникатора); самопрезентация коммуникатора; повышение эффективности вербального воздействия (Гулевич. 2007).
Существуют различные подходы к выделению ключевых элементов невербальной коммуникации. Например, В. А. Лабунская выделяет 4 основных компонента (Лабунская. 2012[1]).
Оптико-кинетический компонент описывает вовлечённость крупной и мелкой моторики в коммуникацию. Речь идёт о мимике, жестах и движениях. Существенное число исследований этого вопроса посвящено этнокультурным особенностям проявления указанного компонента в коммуникации. Установлено, что представители разных культур имеют разную частоту использования жестов, их смысловое содержание может отличаться, а также разной может быть интенсивность мимической эмоциональной экспрессии. Предположим, что два студента, выросшие в высоко- и низкоэкспрессивной культурах, совершили академическую миграцию и оказались в городе, культуру которого по эмоциональной экспрессии можно охарактеризовать как среднюю. Тогда студенту, привыкшему к высокой эмоциональной экспрессии, жители города будут казаться спокойными или даже угрюмыми, неприветливыми. Студенту, привыкшему к низкой экспрессии, те же самые жители города могут казаться эмоциональными, иногда – даже излишне.
Паралингвистический и экстралингвистический компоненты связаны с характеристиками голоса, паралингвистика описывает его физические особенности (высота, громкость), а экстралингвистика – использование пауз, физиологических (покашливание) или эмоциональных (смех, плач) реакций, выражаемых не с помощью слов, а с помощью голоса. Использование таких приёмов, с одной стороны, позволяет передавать значительно больше информации в ходе коммуникации, а с другой – несёт риск смещения фокуса внимания со смысла сообщения на эмоциональное состояние коммуникатора.
Организация времени и пространства коммуникации предполагает учёт расположения коммуникаторов относительно друг друга или каких-либо объектов, а также специфику их обращения со временем (Зимбардо. 2010[2]). Здесь речь идёт не только о самом времени коммуникации, которое может сообщать одному из участников о намерениях другого, но и о характере такого взаимодействия. Кроме того, отношение личности ко времени также может быть интерпретировано участниками коммуникации, например, опоздание часто рассматривается как форма выражения пренебрежения собеседником, а назначение встреч «вечером», без указания конкретного времени, может рассматриваться и как норма, и как неуважение в разных культурах.
Множество социально-психологических исследований посвящено тому, какое расположение коммуникаторов следует считать приемлемым или эффективным, особенно в ситуации групповой работы или работы в команде (Майерс. 2021[3]). Кроме того, предложенная Э. Холлом (1996) классификация зон межсубъектной коммуникации, разработанная им в конце 1950-х гг., несмотря на существенную критику (Griffin. 1997[4]), продолжает переходить из публикации в публикацию. Чаще всего исследователи также рассматривают специфику культуры как ключевой фактор для формирования представлений о характеристиках невербальной коммуникации. Российская наука, рассматривая типичные сочетания организации времени и пространства коммуникаций, также использует подход, основанный на анализе хронотопов (Толстых. 2018[5]). Хронотоп в контексте невербальной коммуникации может рассматриваться как культурно заданный набор правил взаимодействия, специфичный для конкретной ситуации.
Визуальный контакт также является важным компонентом невербального общения, однако здесь также остро стоит вопрос о корректности интерпретации такого поведения. Постоянный зрительный контакт в ходе коммуникации может быть интерпретирован как интерес к коммуникатору или попытка демонстрации силы, непостоянный зрительный контакт может интерпретироваться как признак лжи или комфорта коммуникатора (Гулевич. 2007).
Ключевым показателем, влияющим на эффективность коммуникации, является согласованность между вербальным и невербальным поведением коммуникатора. При этом важно учитывать не только представления коммуникатора, но и представления других участников коммуникации. Если представления о невербальной коммуникации или интерпретационные механизмы участников коммуникации различаются, это вносит существенные помехи во все формы их взаимодействия, поскольку они сопровождаются и обеспечиваются коммуникацией, в том числе невербальной.
Осознаваемое и неосознаваемое в невербальной коммуникации
Общение в российской психологии традиционно рассматривается как процесс формирования, поддержки и реализации контакта между личностью и личностью, личностью и группой или между группами. Классический подход предполагает выделение 3 компонентов (сторон) общения: коммуникативного, интерактивного и перцептивного (Андреева. 2012[6]). Именно коммуникативная сторона общения рассматривается исследователями в двух её направлениях: вербальном и невербальном. Авторы дают разные оценки того, какую долю информации в ходе межличностной коммуникации индивид получает за счёт невербального компонента, в некоторых источниках указывается значение 70–80 % (Кондратьев. 2007[7]). Однако достоверно оценить эту границу не представляется возможным. В то же время необходимо признать тот факт, что в ходе коммуникации участники как неосознанно, так и вполне осознаваемо ориентируются на невербальный компонент поведения собеседника.
В тех случаях когда речь идёт о неосознаваемых процессах, социальные психологи могут изучать последствия воздействия невербальной коммуникации, варьируя в экспериментальной ситуации характеристики коммуникатора. Например, классический для социально-психологической науки эксперимент С. Милгрэма о подчинении авторитету (и его многочисленные репликации) показали, что среди невербальных сигналов и стимулов, которые влияют на эффективность убеждающей коммуникации, одним из наиболее заметных является внешний вид коммуникатора (Милграм. 2000[8]). Например, если один и тот же человек действовал по одной и той же инструкции, но был одет в деловой костюм, белый халат или форму полицейского, его требования выполнялись значительно чаще. Это свидетельствует о том, что при прочих равных условиях элементы имиджа индивида становятся факторами, влияющими на эффективность коммуникации, и в данном случае речь идёт именно о невербальной коммуникации.
Невербальная коммуникация и «язык тела»
В конце 20 – начале 21 вв. значительную популярность приобрели публикации о языке жестов, невербальных признаках лжи, микромимике при выражении эмоций и др., что вызвало серьёзный интерес к психологическим исследованиям, проводимым в этих направлениях. Достаточно надёжные данные об этнокультурной специфике невербальной коммуникации описываются не только в исследовательской, но и в учебной литературе в качестве примеров допустимой дистанции при переговорах или особенностей поведения за обеденным столом. Вместе с тем попытки экспериментальной проверки трактовки различного рода «закрытых поз» и иных клише житейской психологии не выдерживают критики. Классическим примером подобной необоснованной интерпретации является положение тела индивида, при котором он скрещивает руки на груди, – в некоторых ненаучных источниках оно трактуется как сигнал, сообщающий об однозначной неприязни индивида к собеседнику. Реальность показывает, что руки могут быть скрещены на груди из-за неприязни к собеседнику, волнения, демонстрации власти, удобства позы, холода, стремления скрыть недостатки фигуры или подчеркнуть её достоинства. Однозначную интерпретацию такого поведения другой индивид может дать только в том случае, если коммуникация между ними происходит регулярно и такое положение тела наблюдается в ряде различных ситуаций и сопровождается другими сигналами, подтверждающими ту или иную интерпретацию (Чалдини. 2012[9]).
Примечания
Литература
- Hall E. T. The hidden dimension. – Garden City : Doubleday, 1966.
- Griffin E. A. A first look at communication theory. – New York : McGraw-Hill, 1991.
- Милграм С. Эксперимент в социальной психологии / [пер. с англ. Н. Вахтина и др.]. – 3-е междунар. изд. – Санкт-Петербург : Питер, 2000. – (Мастера психологии).
- Гулевич О. А. Психология коммуникации. – Москва : Московский психолого-социальный институт, 2007.
- Кондратьев М. Ю. Азбука социального психолога-практика : справочно-энциклопедическое издание / М. Ю. Кондратьев, В. А. Ильин. – Москва : Per Se, 2007.
- Зимбардо Ф. Парадокс времени. Новая психология времени, которая улучшит вашу жизнь / Ф. Зимбардо, Д. Бойд. – Санкт-Петербург : Речь, 2010.
- Андреева Г. М. Социальная психология : учебник для студентов вузов. – 5-е изд., испр. и доп. – Москва : Аспект Пресс, 2012. – (Учебник для вузов).
- Социальная психология : хрестоматия / сост. Е. П. Белинская, О. А. Тихомандрицкая. – 2-е изд., испр. и доп. – Москва : Аспект Пресс, 2012.
- Чалдини Р. Психология влияния : убеждай, воздействуй, защищайся / [пер. с англ. Е. Бугаева и др.]. – 5-е изд. – Санкт-Петербург [и др.] : Питер, 2012. – (Сам себе психолог).
- Толстых Н. Н. Хронотоп: культура и онтогенез. – Москва : Универсум, 2018.
- Майерс Д. Социальная психология / [пер. с англ. З. Замчук]. – 7-е изд. – Санкт-Петербург [и др.] : Питер, 2021. – (Мастера психологии).