Меланезийцы

Меланези́йцы, 1) группа австронезийских народов, коренное население Меланезии; 2) в ряде случаев – всё население Меланезии (включая папуасов).

1) Меланезийцы расселены на Молуккских островах, в прибрежных районах (часто на небольших островах) Новой Гвинеи, а также составляют большинство на Соломоновых островах, Вануату, Новой Каледонии и на Фиджи. Общая численность более 2,2 млн человек (2020, оценка). Наиболее крупные группы: фиджийцы, канака (меланоновокаледонцы), ни-вануату, толаи, моту. Также по работам этнографов известны тробрианцы, били-били (Берег Маклая), мекео (Юго-Восточное побережье Новой Гвинеи). Говорят на австронезийских языках. Также распространены пиджины (папуасский малайский, ток-писин, бислама), английский (повсеместно) и французский (Вануату, Новая Каледония) языки. В основном христиане или придерживаются синкретических взглядов.

Появление меланезийцев на территории Меланезии связано с распространением археологической культуры Лапита начиная со 2 тыс. до н. э. Её изначальный очаг образовался на островах архипелага Бисмарка в 16–14 вв. до н. э. в результате миграции австронезийских народов с Филиппин. Затем культура распространилась на Соломоновы о-ва и северо-западное побережье Новой Гвинеи (около 12 в. до н. э.), Вануату, Новую Каледонию и Фиджи (около 11–9 вв. до н. э.), а в дальнейшем в Полинезию и Микронезию. Носители новой культуры принесли с собой в регион австронезийские языки, традиции дальнего мореплавания (парусные каноэ с аутригером, катамараны и многокорпусные каноэ), строительства свайных жилищ, лепную керамику с антропоморфным орнаментом (типа Лапита), системы обмена (например, кула), а также домашних животных (свинья, собака, курица). Согласно данным о реконструкции их языка, носители культуры Лапита знали таро, бананы, кокосовые пальмы, хлебные деревья. Однако, по материалам палеоботаники, одомашнивание этих растений началось в Меланезии ещё раньше, в 8 тыс. до н. э. В результате различных форм взаимодействия носителей культуры Лапита с местным населением образовалось более 450 океанийских языков, распространённых от Молуккских о-вов до о. Пасхи.

В доконтактный период (до 16–17 вв.) основным занятием меланезийцев было земледелие. Основными культурами служили ямс, таро, кокосовая пальма, хлебное дерево, саго, сахарный тростник. Земледелие подсечно-огневого типа с применением простейших орудий: сажальных колов и мотыг. Разводили свиней (за исключением Новой Каледонии), собак (в том числе как мясных животных), кур. Более всего ценилось мясо свиней, которых выращивали к крупным праздникам, во время небольших праздников использовалось мясо собак. Ежедневная пища включала преимущественно растения и продукты, добытые в лесу. Распространено изготовление керамики, которое у ряда групп считается исключительно женским занятием (били-били, моту, тробрианцы). Значительную роль играло рыболовство, охота (в том числе на диких свиней), собирательство. После контактов с европейцами помимо упомянутых занятий распространилось выращивание кокосовых пальм для изготовления копры, возделывание кофе, разведение крупного рогатого скота.

Постройки свайные. Часто встречался мужской дом, в котором проводили значительную часть времени мужчины, прошедшие инициацию, и мальчики, готовящиеся к ней. Мужские дома украшены обильной резьбой, встречаются изображения предков и духов. Одежда представлена набедренными повязками из растительных волокон или тапы. Распространены украшения (раскраска тела, сложные причёски, браслеты на предплечьях, прободение различных частей тела, скарификация). Высокого уровня развития достигло мореходство. Широко были распространены суда с аутригерами. Многокорпусные лодки могли нести экипаж до нескольких десятков человек. Нос и корма декорируются резными украшениями. У меланезийцев (как и у других австронезийских народов) распространён особый вид парусного вооружения – парус «клешня краба». Бытовали в прошлом и сохраняются в 21 в. копья, луки, стрелы, дубины, щиты.

Социальные отношения у меланезийцев хорошо изучены этнографами (Б. К. Малиновский, Я. Хогбин, М. Мид, Ч. Зелигман, Н. А. Бутинов и др.). Вследствие большого культурного разнообразия социальные институты у разных меланезийских народов могут существенно отличаться друг от друга. Ключевыми в социальных отношениях меланезийцев являются институты бигменов, грейтменов, тайных мужских союзов, дарообмена, обмена жёнами (между родственными группами), раздачи богатств. Все эти институты взаимосвязаны друг с другом и являются элементами единой системы. Бигмены отличаются от вождей в первую очередь невозможностью передавать лидерский статус по наследству, они вынуждены завоёвывать его раздачами богатств (в доконтактное время – преимущественно свиней). В матрилокальных обществах мужчины живут определённую часть жизни (от женитьбы до взросления детей) в деревнях своих жён. В этом случае мужской и женский миры разделены серьёзными этикетными преградами. Именно поэтому не принято, чтобы мужчина проводил время со своей женой в общественных местах (он старается больше находиться в мужском доме, проводить ритуалы очищения детей от женской крови перед инициацией и т. д.). В патрилокальных обществах, которые встречаются реже матрилокальных, женщины являются даром, который невозможно восполнить, поэтому та группа, которая получает жён от соседей, считается вечно обязанной им и находится на положении младших братьев. Две группы могут вступать в двусторонний обмен жёнами, находясь в паритетных отношениях. Возможны также кольцевые формы обмена, где три или четыре группы образуют круг, где каждая группа предоставляет жён следующей в кольце и получает от предыдущей. У рядового общинника чаще всего бывает одна жена, в то время как у бигмена или грейтмена может быть несколько. После заключения брака женщина пожизненно сохраняет статус чужака в группе мужа.

В матрилинейных обществах женщины считаются владелицами земли и недвижимого имущества, с этим связано то, что они очень редко выступают стороной в «мужском» дарообмене типа «кула». Однако дары женщин (например, связки листьев у тробрианцев) могут покрыть любые долги мужчин в обмене кула после их смерти. Принесение «женских» даров в ответ на «мужские» означает окончание обмена. Недвижимое имущество предполагает возможность бесконечного богатства (регулярные урожаи ямса или кокосов в противопоставление вещам, которые мужчина разово получает по обменным сетям), таким образом, женщины считаются потенциально более богатыми и могущественными, чем мужчины. Для социального подчинения женщин существует институт мужских тайных союзов (дук-дук у толаев, тамате на о-вах Банкс). Мужские союзы поддерживают легенды о свирепом чудовище (наряженные и замаскированные мужчины), которое убивает женщин. У толаев ежегодно проводится ритуал, во время которого «чудища» приплывают в поселение с моря и могут уничтожить женщин, попавшихся им на глаза. Страх перед «чудовищами» объясняет большое количество запретов для женщин (запрет видеть музыкальные инструменты, запрет заходить в мужской дом и т. д.). Вместе с тем внутри тайного союза существует также различные уровни посвящения. Наиболее статусным мужчинам рассказывается легенда, что власть к мужчинам перешла от женщин (иногда женщина-предок дарит власть, иногда мужчины захватывают её силой).

Ритуальная культура отличается высокой степенью театрализованности. Для исполнения танцев и представлений изготавливались маски, как правило головные, т. н. маски-шлемы. Материалом для них служили дерево, кости, в том числе человеческого черепа, глина, перья, различные виды растительного волокна, для окраски использовали минеральные красители. Черты лица гипертрофировались; для каждого региона характерна своя стилистическая манера. Особенно высокого уровня пластическое искусство меланезийцев достигло на о. Новая Ирландия. Наряду с масками здесь изготавливали резные раскрашенные статуи в память вождей, головы которых были увенчаны убором, напоминающим шлем, или многоуровневой композицией. Скульптурно-орнаментальные изображения Новой Ирландии – маланганы – отличаются сложной ажурной резьбой со стилизованными антропоморфными, зооморфными и растительными мотивами. Они предназначались для обрядов в честь мёртвых предков.

В представлениях меланезийцев (как и австралийцев, полинезийцев или африканцев) нет чёткого деления на реальный и потусторонний миры. Духи предков живут и в мире живых и в мире мёртвых, а живой человек может (в мифах) попасть в мир мёртвых. Духи предков могут оставаться невидимыми и могут появляться в виде животных. Кроме того, есть духи растений, животных, мест и т. д. Духи умерших обладают знаниями и способностями, которые нужны живым людям. Именно поэтому «возможность контактировать» с умершими является основой успеха. Считается, что лучше всего «слышат» умерших бигмены. Как показал М. Моско (Mosko. 2017^[1]), обмен кула также контролируется тробрианскими духами предков – балома. Таким образом, все описанные институты полностью раскрывают своё значение только при учёте и экономических, и социальных, и этических, и мифологических аспектов.

Классическими исследованиями культур меланезийцев стали исследования Ч. Зелигмана об обмене хири и культуре группы моту, Б. К. Малиновского об обмене кула и балома (духах предков) у тробрианцев, М. Мид о воспитании детей и отношениях полов у манус о-вов Адмиралтейства, Я. Хогбина об общественных отношениях и лидерстве на Соломоновых о-вах, П. Лоуренса о карго-культах и традиционных верованиях меланезийцев Берега Маклая, К. Барриджа о духах умерших и публичных диспутах у нгаинг, А. Вайнер о гендерных отношениях и экономическом обмене и М. Моско об участии духов балома в обмене кула у тробрианцев.

2) В англоязычной литературе, в отличие от русскоязычной и германоязычной, понятие «меланезийцы» применяется ко всем жителям географического региона Меланезия, т. е. кроме австронезийских народов в данную общность включаются папуасы.

Примечания

↑ Mosko M. S. Ways of baloma : rethinking magic and kinship from the Trobriands / Mark S. Mosko. – Chicago : HAU Books, 2017. – (Malinowski monographs).

[1] Mosko M. S. Ways of baloma : rethinking magic and kinship from the Trobriands / Mark S. Mosko. – Chicago : HAU Books, 2017. – (Malinowski monographs).

[1]