Мартин Дэвид

Ма́ртин Дэ́вид (David Martin) (30.6.1929, Лондон – 8.3.2019, Уокинг, графство Суррей), британский социолог религии и теолог, внёсший существенный вклад в разработку теории секуляризации, а также в исследование глобальной экспансии пятидесятничества. Наиболее значимые работы: «Общая теория секуляризации» («A General Theory of Secularization», 1978), «Языки пламени: всплеск протестантизма в Латинской Америке» («Tongues of Fire: The Explosion of Protestantism in Latin America», 1990), «Религия и власть: нет логоса без мифа» («Religion and Power: No Logos without Mythos», 2014).

В 1964 г. получил степень PhD по социологии в Лондонской школе экономики и политических наук за работу о пацифизме, которая была опубликована в 1965 г. как «Пацифизм: историческое и социологическое исследование» («Pacifism: A Historical and Sociological Study»). С 1962 г. работал на факультете социологии Лондонской школы экономики, с 1971 г. и до ухода на пенсию в 1989 г. – профессор. Также с 1986 по 1990 гг. профессор Южного методистского университета (Southern Methodist University) в г. Даллас, США. В 2007 г. был избран членом Британской академии.

Будучи изначально методистом, Мартин в 1979 г. перешёл в англиканство и в 1984 г. стал священником Церкви Англии. Получил публичную известность в 1980 г. благодаря своему активному участию в кампании в защиту «Книги общих молитв» Церкви Англии от попыток её обновления и замещения более новыми изданиями.

Был женат на социологе религии Б. Мартин (Bernice Martin), с которой прожил всю жизнь, воспитав четверых детей.

Наиболее известен своими работами о секуляризации (процесс утраты религией своей социальной значимости) и её теоретическом осмыслении. Начав в 1965 г. с призыва вычеркнуть понятие «секуляризация» из социологического словаря, Мартин приходит к идее создания общей теории секуляризации, чему и была посвящена его наиболее известная работа «Общая теория секуляризации» («A General Theory of Secularization», 1978). В ней Мартин исходит из характерного для того времени представления о том, что модернизация приводит к секуляризации, что современное общество так или иначе подрывает позиции традиционных религий. Однако Мартин пытается показать, что секуляризация может принимать разные формы в зависимости от тех общественно-политически-религиозных конфигураций, которые складываются на момент начала трансформаций: степень религиозного плюрализма/монополии, отношение между светскими и религиозными властями/институтами, отношение религии к социоэкономической модернизации.

Мартин выделяет четыре основные модели протекания секуляризации: англо-саксонскую, американскую, французскую (или латинскую) и русскую. Другие – лишь вариации перечисленных. В каждой модели секуляризация принимает свои характерные очертания, обусловленные особенностями четырёх типов обществ. Также он выделяет два базовых сценария религиозного развития модернизирующегося общества: «порочную» и «благотворную» спирали. «Порочная» спираль, когда модернизация принимает форму антирелигиозной борьбы и приводит к расколу общества на два непримиримых лагеря, обычно характерна для обществ с религиозной монополией. В таком случае секуляризация ведёт к упадку религиозности (Франция). «Благотворная» спираль, когда модернизация не связана ни с какими антирелигиозными выступлениями, а религия, пойдя на существенные уступки, сохраняет своё место в современном обществе (США), обычно связана с религиозным плюрализмом.

Впоследствии Мартин выходит за пределы западных обществ и пытается осмыслить опыт иных регионов, чему способствовало его сотрудничество с Институтом изучения экономической культуры при Бостонском университете (США), которое начинается в 1986 г. благодаря приглашению П. Бергера. В этот период он, в частности, исследует глобальное пятидесятничество и его взрывную экспансию в Латинской Америке и Африке. Опыт пятидесятнических сообществ в Латинской Америке рассматривается Мартином как пример того, что незападные общества вовсе не обязаны повторять европейскую динамику секуляризации, что они могут предложить свой путь, вытекающий из их уникальных общественно-политических конфигураций. Данным сюжетам посвящены две важные работы Мартина: «Языки пламени: всплеск протестантизма в Латинской Америке» («Tongues of Fire: The Explosion of Protestantism in Latin America», 1990) и «Пятидесятничество: мир – их приход» («Pentecostalism: The World Their Parish», 2002).

Эти теоретические рефлексии суммируются Мартином в книге 2005 г. «О секуляризации. На пути к обновлённой общей теории» («On Secularization: Towards a Revised General Theory»). В этой работе он принимает во внимание целый ряд ключевых событий последней четверти 20 в.: крушение атеистических режимов в Восточной Европе и начало там религиозного возрождения, а также упомянутый выше глобальный рост харизматического христианства. Мартин развивает свои идеи о множественных паттернах секуляризации, пытаясь выработать глобальную оптику, которая бы принимала во внимание опыт незападных обществ и которая исходила бы из того, что «мир будущего вовсе не будет напоминать постпротестантскую Голландию или же посткатолическую Францию» (Martin. Secularisation and the Future of Christianity. 2005^[1]P. 148). В этой связи он задаётся вопросом о том, возможна ли несекулярная современность и не является ли секуляризация лишь одним из возможных вариантов взаимоотношения между религией и современностью. Признавая легитимность подобной постановки вопроса, он всё же склоняется к мягкой версии теории секуляризации, продолжая говорить об этом явлении в смысле социальной дифференциации, т. е. процесса «отделения религиозных сообществ от процедур светского управления» (Martin. 2005^[2]. P. 128), в качестве некоего необходимого элемента современного общества.

Подход Мартина, в котором религиозные трансформации рассматривались в обязательной связке с общественно-политическими факторами, а паттерны секуляризации-десекуляризации выводились из конфигураций религиозных и светских властей, получил название «политическая социология религии» [по выражению Х. Йоаса (David Martin and the Sociology of Religion. 2018^[3]. P. 1)]. Он противопоставляется подходам, которые либо рассматривают религиозные трансформации как обусловленные сугубо внутренними религиозными факторами (динамика индивидуальной веры или неверия под влиянием научного прогресса и т. д.), либо постулируют существование жёсткой всеобщей, не зависящей от контекста взаимосвязи между, например, экономическим ростом и секуляризаций-десекуляризацией.

Помимо социологии Мартин также писал работы по теологии (в частности, о пацифизме, а также религии и насилии), выступая за активное взаимодействие между этими двумя дисциплинами. Его гибридное соединение социологической и теологической перспектив, которые, как он считал, дополняют друг друга, получило название «социо-теология» (socio-theology). Этим сюжетам посвящён целый ряд его книг: «Разламывание образа. Социология христианской теории и практики» («The Breaking of the Image: A Sociology of Christian Theory and Practice», 1980), «Размышления о социологии и теологии» («Reflections on Sociology and Theology», 1997), «Руина и восстановление: о насилии, литургии и примирении» («Ruin and Restoration: On Violence, Liturgy and Reconciliation», 2016). Интерес к теологии дополнялся его исследованиями музыки и поэзии.

Мартин оказал существенное влияние на многих представителей следующих поколений британских социологов религии, среди которых – Г. Дейви, Дж. Бекфорд, А. Баркер, Б. C. Тёрнер. Благодаря его работам социология религии превратилась из маргинальной дисциплины, которой она была в середине 20 в. (ещё одна сквозная тема в творчестве Мартина), в часть социологического мейнстрима. В 2020 г. журнал Society посвятил специальный номер (№ 2) наследию Мартина.