Костумбризм

Один из главенствующих жанров костумбризма – очерк – пришёл в Испанию из Франции в 1830-е гг. и получил название «картина нравов» (исп. cuadro de costumbres). Влияние французских очеркистов сказалось на испанских костумбристах: из 109 очерков Рамона де Месонеро Романоса (Ramón de Mesonero Romanos, 1803–1882) 64 тематически и стилистически повторяют работы Э. де Жуи.

М. Х. де Ларра воплощал свои наблюдения над мадридской жизнью в журнальных и газетных статьях. Р. де Месонеро Романос получил широкую известность произведениями «Учебник Мадрида. Описание двора и городской жизни» («Manual de Madrid. Descripción de la Corte y de la Villa», 1831), «Панорама жизни Мадрида: картины нравов столицы, какие наблюдал и описал некий болтливый любопытный зевака» («Panorama matritense: cuadros de costumbres de la capital observados y descritos por un curioso parlante», 1835), «Мадридские сцены и типы» («Escenas y tipos matritenses», 1851). Серафин Эстебанес Кальдерон (Serafín Estébanes Calderón, 1799–1867) прославился книгой «Андалузские сцены» («Escenas andaluzas», 1846).

Коллективные сборники очерков испанских костумбристов имели огромный успех среди читателей: «Альбом прекрасного пола или женщины в собственном изображении» («El álbum del bello sexo o las mujeres pintadas por sí mismas», 1843),

«Испанцы в собственном изображении» («Los españoles pintados por sí mismos», 1851), «Валенсийцы в собственном изображении» («Los valencianos pintados por sí mismos», 1859), «Испанки в изображении испанцев» («Las españolas pintadas por los españoles», 1871–1872) и др. Испанским сборникам подражали в Латинской Америке: «Кубинцы в собственном изображении» («Los cubanos pintados por sí mismos», 1852), «Мексиканцы в собственном изображении («Los mexicanos pintados por sí mismos», 1854) и др.

В Испании, переживавшей эпоху тяжёлого культурного застоя, социальной деградации и с 18 в. не давшей ничего значительного в литературе (в том числе ни одного романа), костумбристский очерк попал в центр литературного процесса и оставался главным жанром на протяжении 1830–1860-х гг., способствуя восстановлению национального романа. В условиях жесточайшего цензурного гнёта костумбристский очерк стал единственным проводником социальной критики. По сравнению с французскими очерками функциональность жанра изменилась: развлекательный характер и эстетические задачи отошли на второй план, на первый выдвинулись просветительная и воспитательная задачи (не случайно Месонеро Романос называл свои очерки «критико-моральными»), а именно – исправление нравов, которые авторы считали необходимым изображать объективно и критически. Главенствующими в испанской литературе стали темы и идейные установки, неизвестные или несущественные для английских и французских бытописателей: защита традиционализма, ностальгия по былому величию Испании, противопоставление прошлого настоящему, осуждение иноземных влияний (прежде всего галломании) и др.

Основные черты поэтики костумбризма: повышенный интерес авторов к местному колориту и броской живописной детали; этнографизм; фольклоризм; обильное использование просторечий и диалектизмов; описательность; взгляд на окружающую действительность глазами иностранца; на первом плане – типаж в противовес индивидуальности; ощутимый дидактический акцент, выраженный в стремлении исправлять нравы.

В конце 1830-х гг. костумбризм распространился на Латинскую Америку, где разрабатывался во всех странах континента писателями разных направлений, в результате чего стал магистральным течением латиноамериканской литературы 19 в. После войны за независимость общественная жизнь Латинской Америки характеризовалась крайней политической нестабильностью; общество находилось в процессе структуризации; исторические события требовали немедленного осмысления.

В истории испаноамериканского костумбризма можно выделить три периода. Начальный охватывает 1830–1850-е гг. Расцвет пришёлся на последнюю треть 19 в., когда в русле течения было создано наибольшее количество произведений. Среди известных и плодовитых костумбристов этого периода: Х. В. Ластаррия, гватемальский прозаик Хосе Милья-и-Видаурре (José Milla y Vidaurre, 1822–1882), венесуэльский литератор Никанор Болет Пераса (Nicanor Bolet Peraza, 1838–1906), колумбийские писатели Хосе Мария Вергара-и-Вергара (José María Vergara y Vergara, 1831–1872) и Хосе Кайседо Рохас (José Caycedo Rojas, 1816–1898), перуанские представители т. н. лименьизма (описание нравов Лимы) Фелипе Пардо-и-Альяга (Felipe Pardo y Aliaga, 1806–1868) и Мануэль Асенсио Сегура (Manuel Ascencio Segura, 1805–1871), уругвайский прозаик Алехандро Магариньос Сервантес (Alejandro Magariños Servantes, 1825–1893). Поздний период испаноамериканского костумбризма (до 1930-х гг.) представляют Мануэль Гонсалес Селедон (Manuel González Zeledón, псевдоним Магон, Magón; 1864–1936) – в Коста-Рике, Абелардо Гамарра (Abelardo Gamarra, 1852–1924) – в Перу, Хулио Сесар Вальдес Кардона (Julio César Valdés Cardona, 1862–1918) – в Боливии, Роберто Хорхе Пайро (Roberto Jorge Payro, 1867–1928) – в Аргентине, Рафаэль Баррет (Rafael Barret, 1876–1910) – в Парагвае.

Этническая ситуация Латинской Америки коренным образом отличалась от испанской: существовали кастовые, культурные, языковые барьеры между различными стратами общества; в силу неразвитой экономики были затруднены контакты как между провинциями, так и между различными слоями населения. В таких условиях произведения испаноамериканских костумбристов нередко становились первым источником информации о сферах национальной действительности и брали на себя функции этнографической науки.

Испаноамериканские костумбристы сыграли значительную роль в формировании идеологии латиноамериканской самобытности и национального самосознания народов континента. На первых порах развития жанра взгляд костумбристов фокусировался на внешних этнографических деталях. Задачи выявить и утвердить самобытность латиноамериканской культуры костумбризм в рамках своей эстетики решал в следующих установках: «наши нравы – иные, чем испанские» (отделение); «наши нравы есть исключительная принадлежность нашей страны» (самоопределение); «наши нравы столь же интересны, как нравы других народов» (самоутверждение). Эти установки были вполне сознательными и неоднократно декларировались.

Костумбризм сохранял свою значимость в литературном процессе Испании и Латинской Америки и за счёт особого положения в системе различных типов словесности – на границе литературы факта и литературы вымысла, способствуя развитию последней. Костумбризм развивался в русле романтизма. Однако тенденция к типизации, выявлению наиболее характерного (а не исключительного, как в романтизме) и открытая социальная направленность сближали его с реализмом и позволяли отчасти восполнить отсутствие художественной литературы реалистической направленности, а затем встроиться в неё. «Картина нравов» с присущими ей фактологичностью, описательностью, объективностью, сочетанием изобразительности с выразительностью стала первой попыткой художественного освоения действительности в латиноамериканской литературе, что сближает этот жанр с хрониками в американской литературе ранней колониальной эпохи. Костумбристские очерки в гораздо большей степени условны, чем другие жанры документально-художественной литературы (мемуары, биографии, дневники); они обладают широкой тематикой и используют богатый набор художественных средств.

Следствием развития течения стало появление в конце 19 в. жанра костумбристского романа, представляющего собой серию «картин нравов», объединённых условным сюжетом (сюжет путешествия, плутовского романа; любовно-романтическая интрига). Испанские и испаноамериканские писатели, причисленные к натурализму, при воссоздании среды использовали приёмы костумбризма и выстраивали повествование как серию «картин нравов», из-за чего их романы становились фрагментарными и композиционно рыхлыми: «Чайка» («La Gaviota», 1849) Сесилии Бёль де Фабер (Cecilia Böhl de Faber, псевдоним Фернан Кабальеро, Fernán Caballero; 1796–1877); «Дон Гонсало Гонсалес де ла Гонсалера» («Don Gonzalo González de la Gonzalera», 1878), «Яблоко от яблони» («De tal palo, tal astilla», 1880), «Вкус землицы» («El sabor de la tierruca», 1882) и «Вершины гор» («Peñas arriba», 1895) Хосе Мария де Переды (José Maria de Pereda, 1833–1906); «Жаворонок» («La calandria», 1891) и «Анхелина» («Angelina», 1895) Рафаэля Дельгадо (Rafael Delgado, 1853–1914); «Плоды моей земли» («Frutos de mi tierra», 1896) и «Величие» («Grandeza», 1910) Т. Карраскильи; «Сурсулита» («Zurzulita», 1920) Мариано Латорре (Mariano Latorre, 1886–1955) и др.

Влияние костумбризма впоследствии ощутимо в ряде произведений испаноамериканской литературы реалистической направленности.

Толчком к появлению костумбризма в живописи и графике стало прибытие в Латинскую Америку многочисленных иностранных мастеров, часто бывших одновременно морскими офицерами, инженерами и т. д. Первая волна относится к 1815–1818 гг., когда в Аргентину приехали французские гравёр Ж. Руссо (Х. Руссо), мастер портретной миниатюры Ш. Дюран (К. Дюран), живописец П. Бенуа, английский акварелист Э. Э. Видал, швейцарский гравёр и живописец Й. Гут (Х. Гут); в Чили – английский живописец Ч. Вуд (К. Вуд).

В Бразилии предтечей костумбризма был француз Ж.-Б. Дебре, входивший во Французскую художественную миссию (1816) – плеяду архитекторов, живописцев, скульпторов, которых пригласил португальский король Жоан VI, переехавший в Бразилию со своим двором, спасаясь от вторжения французской армии в ходе Наполеоновских войн. По работам Дебре можно восстановить образ жизни местных жителей разных сословий, их костюмы и социальную иерархию. Он первым запечатлел и обычаи бразильских индейцев.

В 1822–1825 гг. первый раз посетил Бразилию немецкий акварелист и живописец И. М. Ругендас, позже работавший также в Мексике, Перу, Боливии, Чили, Аргентине. В произведениях, созданных в Бразилии и Мексике, мастер наибольшее внимание уделял пейзажу, в Чили и Аргентине – обычаям этих стран.

В Аргентине работали также французские живописец, миниатюрист и рисовальщик Ж.-Ф. Гулю и гравёр, живописец, архитектор и инженер Ш. А. Пеллегрини (К. Э. Пельегрини). Особенно выразительно нравы жителей Буэнос-Айреса 1820-х – 1830-х гг. отражены в литографиях швейцарского гравёра С. И. Бакля.

Вклад в историю венесуэльской живописи внесли датский пейзажист Ф. Мельби (Мельбюэ) и работавший совместно с ним в 1-й половине 1850-х гг. будущий импрессионист К. Писсарро, в ряде рисунков сепией и акварелей запечатлевший бытовые сцены.

Собственно национальные художники появились в Латинской Америке к 1840-м гг. Костумбристскую линию, призванную отразить национальную идентичность каждой из стран, представляют: в Аргентине – К. Морель; на Кубе – В. П. де Ландалусе, Э. Лапланте, Ф. Миале; в Колумбии (до 1863 – Новая Гранада) – Р. Торрес Мендес; в Венесуэле – К. Фернандес; в Уругвае Х. М. Беснес-и-Иригойен; в Перу Ф. Фьерро (Панчо Фьерро; Дон Панчо); в Мексике – Х. А. Аррьета («Сюрприз», 1850, Национальный музей истории, Мехико); в Чили – М. А. Каро.

Художники работали в разных техниках – литографии, акварели, масляной живописи. Они передали наиболее характерные для конкретной страны особенности этнического состава населения, отдельных социальных групп, обычаев, природы.

В 1844 г. К. Морель открыл в Буэнос-Айресе мастерскую, в которой выпустил альбом литографий «Обычаи и нравы Рио-де-ла-Платы». В Колумбии большое влияние на творчество костумбристов оказала деятельность созданной в 1850 г. Хорографической комиссии (Comisión corográfica) по описанию страны, для которой делали акварели венесуэльский мастер К. Фернандес, английский живописец Г. Прайс и колумбийский картограф М. М. Пас Дельгадо, запечатлевшие природу и разные этнические типы населения (креолы, индейцы, метисы). Произведения Ф. Фьерро отображают, порой в остро сатирической форме, нравы г. Лима периода становления в Перу республики, а также наиболее характерные типажи того времени (маркитанты, солдаты, глашатаи, торговцы, лица духовного звания, ремесленники, женщины лёгкого поведения).

Э. Лапланте в 1856 г. издал альбом литографий «Живописный остров Куба»; В. П. Ландалусе в 1852 г. создал рисунки для альбома «Кубинцы, рисующие сами себя», а в 1881 г. выпустил иллюстрированное издание «Обычаи и нравы жителей острова Куба», в котором образы чернокожих жителей острова и мулатов отмечены элементами гротеска. Творчество этих мастеров и других кубинских художников было тесно связано с оформлением коробок для табака, а также сигар, экспорт которых принёс Кубе в 19 в. мировую славу.