Канонизация в Русской церкви. Древняя Русь

Первыми святыми Русской церкви стали князья-страстотерпцы Борис и Глеб – младшие сыновья киевского князя Владимира Святославича, принявшие мученическую кончину после смерти отца от руки их старшего брата, Святополка Владимировича, в 1015 г. О событиях, связанных с прославлением князей Бориса и Глеба, сообщают главным образом 3 источника: «Чтение о житии и погублении блаженную страстотерпцю Бориса и Глеба», составленное преподобным Нестором, монахом Киево-Печерского монастыря; анонимное «Сказание и страсть и похвала святую мученику Бориса и Глеба» и «Сказание чудес святою страстотерпцу Христову Романа и Давида» (время возникновения этих сочинений, их источники и взаимоотношения остаются предметом научных дискуссий; см.: Назаренко. 2003. С. 45; Парамонова. 2003.^[1] С. 285–286).

Борис и Глеб были погребены своим братом, Ярославом Владимировичем (Мудрым), в церкви Святого Василия в Вышгороде. По легенде, после случившегося в храме пожара князь Ярослав Мудрый и митрополит Киевский Иоанн I решили открыть могилы князей и обнаружили нетленные тела, источающие благоухание. Нетленность мощей, их благоухание и мироточение являются, по церковным канонам, явными признаками святости усопшего, однако они не стали основанием для канонизации князей. Неоспоримым свидетельством святости Церковь признаёт чудотворения, которые происходят по молитвам к святому либо от его мощей. В истории прославления русских святых именно чудеса имели определяющее значение для канонизации: если чудес было мало или они не происходили вовсе, канонизация откладывалась. Известны случаи, когда по этой причине утрачивалось почитание уже прославленных святых и впоследствии восстанавливалось вследствие чудесных явлений.

Через некоторое время после обретения мощей Бориса и Глеба у их гробов совершились два чуда, о которых посадник сообщил киевскому князю. Ярослав призвал митрополита, тот дал князю совет построить в честь святых красивую церковь. Это сообщение свидетельствует о том, что решение о причислении князей Бориса и Глеба к лику святых было принято князем и митрополитом, хотя в анонимном «Сказании о Борисе и Глебе» говорится, что первоначально митрополит Иоанн I не поддержал идею канонизации князей. По приказу Ярослава был построен пятиглавый храм, куда торжественно крестным ходом перенесли мощи святых. Освящение храма приурочили к 24 июля – дню убиения князя Бориса, который стал днём памяти князей-страстотерпцев. Историки высказывают разные мнения о времени строительства первого храма во имя святых Бориса и Глеба и, соответственно, об их канонизации: некоторые относят это событие к 1030-м гг., другие – ко 2-й половине 1040-х гг. или к 1-й половине 1050-х гг. (Ранчин. 2017.^[2] С. 461).

Ярослав Мудрый повелел написать икону святых Бориса и Глеба и поместить её в храме. Следующим шагом стало составление службы. Наиболее древняя служба надписана именем митрополита Иоанна I (о датировке см.: Ранчин. 2017. С. 463), некоторые историки считают, что автором службы мог быть другой митрополит – Иоанн II (Срезневский. 1882.^[3] Стб. 31). По канону жития-мартирия преподобный Нестор (ум. в 1-й четверти 12 в.) написал «Чтение о житии и погублении блаженную страстотерпцю Бориса и Глеба» (Творогов. 1987.^[4] С. 274). Из названия жития следует, что князья были прославлены как страстотерпцы. Феномен их святости преподобный Нестор объяснял тем, что князья отказались от сопротивления и продемонстрировали христианское отношение к власти.

Борисоглебский цикл находится у истоков формирования особой топики святости, описывающей подвиг страстотерпцев – святых правителей, пострадавших в ходе династической борьбы и претерпевших «страсти» подобно Иисусу Христу (подробнее о топике подвига страстотерпцев см.: Романенко.2020^[5] С. 34–53). Византийская традиция не знала подобного лика святых, хотя там предпринимались попытки канонизировать императора Никифора II Фоку, убитого в 969 г. своим родственником и другом Иоанном I Цимисхием (Иванов. 2009.^[6] С. 356–357). По мнению некоторых исследователей, истоки формирования культа страстотерпцев на Руси следует искать в западноевропейской практике канонизаций (Парамонова. 2003; Буланин. 2019.^[7] С. 22). На почитание Бориса и Глеба, по мнению М. Ю. Парамоновой, повлиял т. н. вацлавский культ первых чешских правителей (Парамонова. 2003). Однако каким бы ни был первоначальный образец, в дальнейшем именно канонизация князей стала эталонной для Русской церкви.

Ярослав Мудрый совершил местную канонизацию своих братьев. 20 мая 1072 г. состоялось их общецерковное прославление. Поскольку древний храм обветшал, киевский князь Изяслав Ярославич построил новый Борисоглебский собор и перенёс в него мощи святых. Это перенесение было много торжественнее предыдущего, в нём участвовали князья Изяслав, Святослав, Всеволод Ярославичи с сыновьями; митрополит Георгий со своим клиром; архиереи (Неофит Черниговский, Пётр Переяславский, Никита Белгородский, Михаил Юрьевский); настоятели киевских монастырей, среди которых был и преподобный Феодосий Печерский (ум. 3 мая 1074).

После канонизации запись о преставлении или обретении мощей святого, именуемая «памятью», включалась в календари (святцы, месяцесловы) и в прологи, предназначенные для чтения. В конце 11 – начале 12 вв. память Бориса и Глеба была внесена в богослужебные календари разных типов (Лосева. 2001.^[8] С. 92). Однако следует отметить, что включение имён святых в святцы могло значительно отставать от времени их канонизации. За долгую историю почитания князей Бориса и Глеба были добавлены и другие дни их поминовения: 20 мая (перенесение мощей при князе Изяславе Ярославиче), 2 мая [перенесение мощей при князе Владимире Всеволодовиче (Мономахе) в 1115], 5 сентября (день убиения святого Глеба; время установления празднования неизвестно, память появляется в месяцесловах и прологах во 2-й половине 13 в., см.: Лосева. 2001. С. 94).

Почитание князей Бориса и Глеба быстро распространилось по Руси. Уже в 3-й четверти 11 в. им молились в Новгороде: имена князей упомянуты на новгородской берестяной грамоте № 906, которая стратиграфически относится к этому времени (Янин. 2000.^[9] С. 6). Во имя святых Бориса и Глеба было освящено множество храмов: в Чернигове (построен до 1123), Рязани (1120–1130-е гг.), Полоцке (середина 12 в.), в Кидекше под Суздалем (1152), Новгороде (1167) и в других городах. Центром почитания оставалась церковь в Вышгороде, куда совершались паломничества. Канонизация святых способствовала стабильности государственного строя Древней Руси: у гробниц Бориса и Глеба князья клялись в соблюдении договоров.

Феодосий Печерский стал следующим русским святым, канонизированным Церковью. Он был прославлен в чине преподобных: их святость свидетельствуется подвигом богоугодной жизни и дарами Святого Духа, которые могут проявляться при жизни или после смерти и сопровождаться видимыми знамениями (чудотворениями, исцелениями). В ночь с 12 на 13 августа 1091 г. мощи Феодосия извлекли из пещеры и перенесли в Успенскую церковь, заложенную ещё при жизни преподобного. Вероятно, около 1107–1108 гг. преподобным Нестором было написано «Житие преподобного отца нашего Феодосия игумена Печерского», где говорится, что в день успения игумена, 3 мая, монахи всегда праздновали его память. В 1108 г. по ходатайству игумена Печерского монастыря Феоктиста киевский князь Святополк Изяславич повелел митрополиту Никифору вписать имя Феодосия Печерского в синодик, дабы поминать его на ектеньях во всех епархиях (Полное собрание русских летописей (ПСРЛ). Т. 1. Москва, 1997. Стб. 283^[10]). Этот год считается датой общерусского прославления преподобного Феодосия.

Поскольку обретение мощей Антония Печерского не состоялось, его местное монастырское почитание долгое время не получало официального оформления. Сведения о подвижнике содержатся в ««Повести временных лет» (1110-е гг.) и в Киево-Печерском патерике (1-я треть 13 в.). Патерик упоминает о существовании икон преподобного Антония, что указывает на его почитание как святого. Неизвестный русский писатель, сочинивший в 12 в. «Слово в память святых отцов в субботу сыропустную», поставил^[11] в один ряд со святыми Вселенской Церкви Антония и Феодосия Печерских, а также киевского князя Игоря Ольговича, убитого киевлянами в 1147 г. (по предположению Н. К. Никольского, автором этого произведения был Киевский митрополит Климент Смолятич, см.: Никольский. 1892.^[12] С. 211–223). Свидетельством состоявшейся канонизации святого является факт посвящения преподобным Антонию и Феодосию Печерским в 1394 г. церкви в тверском Жёлтикове монастыре епископом Арсением – составителем Арсениевской редакции Печерского патерика (ПСРЛ. Т. 11. Москва, 2000. С. 156^[13]).

В лике равноапостольных Церковь прославила киевскую княгиню Ольгу (ум. 969) и киевского князя Владимира (в крещении Василия) Святославича. К апостолам зачастую приравниваются благоверные цари и царицы, князья и княгини, способствовавшие утверждению христианства. Княгиня Ольга начала христианизацию Руси: в житии митрополита Ионы она названа «первой к Богу предитечей от рускых родов» (Ключевский. 1871.^[14] С. 462^[15]). В языческой стране Ольга была погребена по христианскому обряду. Впоследствии князь Владимир извлёк мощи Ольги, которые представляли собой целое, неразрушенное тело, и перенёс их в Десятинную церковь. Видимо, после обретения мощей началось почитание княгини. Некоторые исследователи предполагают, что установление празднования равноапостольной княгине Ольге могло произойти в домонгольское время или же в конце 13 в. (Романова. 2019.^[16] С. 472–477).

Вопрос о времени канонизации князя Владимира до сих пор остаётся дискуссионным. Первые попытки церковного прославления князя Владимира были предприняты в княжение его сына – Ярослава Мудрого. В своём «Слове о законе и благодати», произнесённом у гроба Владимира в день его кончины (составлено в 1040-х гг.), будущий митрополит Киевский Иларион обращался^[17]к князю Владимиру как к святому, прося Владимира молиться за сына – Ярослава (Георгия), о земле и о народе. В «Слове» отчётливо слышны строфы будущего акафиста. Однако из-за того, что у мощей князя не совершались чудеса, или вследствие других причин, его почитание не получило широкого распространения. Возможно, князь Владимир какое-то время оставался в тени славы своих сыновей, Бориса и Глеба, и его церковное поминовение происходило не самостоятельно, под 15 июля, а в дни памяти князей-страстотерпцев. Так, в месяцеслове Студийского устава конца 12 – начала 13 в., хранящемся ныне в Курском музее (№ 20959. Л. 4 об.), под 24 июля, в день памяти Бориса и Глеба, есть указание на чтение в этот день жития князя Владимира.

Представители культурной элиты Древней Руси осознавали отсутствие молитвенного почитания основателя христианского государства как грех нерадения. В 11 в. Иаков Мних, автор древнейшего житийного произведения о князе Владимире, призывал не смущаться отсутствием чудес от мощей святого. Ссылаясь на авторитет святителя Иоанна Златоуста, монах Иаков говорил, что святые от дел познаются, а не от чудес (Срезневский. 1897.^[18] С. 5–6). В начале 12 в. автор «Повести временных лет» уподоблял князя Владимира императору Константину I Великому, при котором Византия начала своё превращение в христианское государство (ПСРЛ. Т. 1. Стб. 130–131^[19]). Возможно, местная, южнорусская канонизация святого всё-таки состоялась до 1240 г. Житие князя Владимира под 15 июля находится в Синайском палимпсесте 13 в. и представляет собой среднеболгарский список с древнерусского протографа (Пичхадзе. 2005.^[20] С. 288–308). К концу 13 – началу 14 в. относится древнейший список служебной Минеи, содержащей стихиры и канон святому Владимиру. В текстах упоминается Десятинная церковь Богородицы, бывшая, по предположению А. В. Назаренко, одним из центров почитания князя Владимира (Назаренко. 2001.^[21] С. 449). Поскольку осенью 1240 г. Киев был разгромлен войсками Батыя, а Десятинная церковь разрушена, исследователи справедливо полагают, что служба не могла быть составлена позднее этого времени (Василик. 2017.^[22] С. 372–373). Эпитет «святой» впервые применён к Владимиру в Галицко-Волынской летописи под 1254 г. (ПСРЛ. Т. 2. Санкт-Петербург, 1908. Стб. 821^[23]). Под 1263 г. в Лаврентьевской летописи содержится «Повесть о житии Александра Невского», в которой повторён рассказ Новгородской первой летописи о Невской битве Александра Ярославича со шведами 15 июля 1240 г. При этом составитель «Повести...» уточняет, что сражение произошло в день памяти «святого князя Володимера» (ПСРЛ. Т. 1, вып. 2. Ленинград, 1927. Стб. 479^[24]). По мнению И. И. Малышевского, святой Владимир был канонизирован сразу после Невской битвы, в период между 15 июля и 6 декабря 1240 г. (Малышевский. 1888.^[25] С. 46–56). Е. Е. Голубинский считал, что торжественный акт канонизации, вероятнее всего, мог быть осуществлён в следующий после 1240 г. день памяти Владимира – 15 июля 1241 г. (Голубинский. 1903.^[26] С. 64). П. П. Толочко предположил, что удобный момент для канонизации наступил лишь в 1251 г., когда в Новгороде собралось высшее светское и духовное руководство Руси: великий князь Александр Ярославич, митрополит Киевский и всея Руси Кирилл II, а также епископы ростово-суздальский Кирилл и новгородский Долмат (Толочко. 2017.^[27] С. 453–454). Однако все эти гипотезы остаются недоказуемыми. Однозначно можно утверждать, что к 1311–1312 гг. князь Владимир являлся канонизированным святым в Северо-Восточной Руси. К этому времени относится первое известие о храме, посвящённом святому: архиепископ Давыд поставил в Новгороде «на воротех» каменную церковь «святого Володимира» (Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. Москва, 1950.^[28] С. 93^[29]). Со 2-й половины 14 в. почитание святого Владимира активно поддерживалось московским великокняжеским домом (Романенко. 2019).

В домонгольское время был канонизирован один из русских архиереев – Леонтий Ростовский (ум. около 1076–1077). Прославление епископа сразу в двух чинах святости – как мученика и святителя – объясняется наличием двух разных агиографических традиций. Согласно житию святого (создано, вероятно, во 2-й половине 12 – начале 13 вв.), он родился в Константинополе, откуда был поставлен на Ростовскую кафедру. Епископ мирно почил и был погребён в деревянной Успенской церкви Ростова (Семенченко. 1987.^[30] С. 250). В послании святителя Симона, епископа Владимирского и Суздальского, к монаху Киево-Печерского монастыря Поликарпу, которое сохранилось в составе основной редакции Киево-Печерского патерика и датируется 1-й третью 13 в., события жизни епископа Леонтия изложены иначе. Он был хиротонисан на Ростовскую кафедру, будучи монахом Киево-Печерского монастыря. В патерике святой Леонтий назван мучеником (Понырко. 1992.^[31] С. 185).

Оба памятника сообщают о нетленных мощах святого, которые были обретены при строительстве каменного Успенского собора в Ростове (Лаврентьевская летопись относит это событие к 1160). Владимиро-Суздальский князь Андрей Юрьевич Боголюбский, узнав о находке, прислал для мощей каменный саркофаг. Князь лично приехал в Ростов, чтобы поклониться «блаженному и святому телу великаго Леонтиа» (Семенченко. 1987. С. 252–253). Прославление первого в Ростово-Суздальской земле святого было чрезвычайно важно для Андрея Боголюбского ввиду его планов учредить во Владимире отдельную от Киева митрополию, осуществить которые не удалось. Только епископ Ростовский Иоанн (1190–1214) прежде 1204 г. установил празднование святителю на 23 мая.

Канонизация святых не была одномоментным событием: как правило, она имела несколько этапов. Иногда почитание святого по каким-то причинам ослабевало. Во время строительства ростовского собора, немного раньше обретения мощей святителя Леонтия, нашли мощи его преемника – епископа Исаии (в житии Исаии это событие датировано 15 мая 1164). В новом соборе их поставили «в притворе на правой стране». Однако по прошествии времени «в небреженьи бысть святаго гроб» (Библиотека литературы Древней Руси. Т. 17. Санкт-Петербург, 2013.^[32] С. 260). Возможно, епископ Исаия после обретения мощей был канонизирован как местночтимый святой, но впоследствии его почитание было утрачено, поскольку память епископа, в отличие от воспоминания обретения мощей святителя Леонтия, не попала в русские месяцесловы 13–14 вв. Почитание святого Исаии восстановил ростовский архиерей Вассиан I (Рыло) между 1474 и 1480 гг.

В списке канонизированных святых Древней Руси Е. Е. Голубинский называет 11 имён:

• князей-страстотерпцев Бориса и Глеба;
• равноапостольной княгини Ольги; преподобных Антония и Феодосия Печерских;
• святителя Леонтия Ростовского;
• святителя Никиты, епископа Новгородского (ум. 1109);
• киевского князя Мстислава Владимировича (Великого) (ум. 1132);
• киевского князя Игоря Ольговича (Георгий; ум. 1147).

К местному почитанию были канонизированы в тот же период:

• новгородский и псковский князь Всеволод Мстиславич (Гавриил; ум. 1138);
• мученик Авраамий Болгарский (ум. 1229), мощи которого в 1230 г. перенесли из г. Булгар, столицы Волжской Болгарии, во Владимир.

В конце 13 в. центр общерусской митрополии переместился из разорённого Батыем Киева на северо-восток – во Владимир. В летописной повести о нашествии Батыя владимирские князья, погибшие в 1238 г. на реке Сить, именуются мучениками за Христа: Василько «кровью мученичьскою омывъся прегрешении своих с братом и отцем Георгием, с великим князем» (ПСРЛ. Т. 1. Вып. 2. Ленинград, 1927. Стб. 467^[33]). Однако их канонизация состоялась спустя многие столетия. Первым из русских князей был прославлен черниговский князь Михаил Всеволодович, претерпевший мученическую кончину в ставке Батыя 20 сентября 1246 г. Михаил Всеволодович, не покорившийся воле «поганых» (т. е. язычников), явил пример добровольного мученичества. Дочь Михаила, ростовская княгиня Мария (ум. 1271), вдова ростовского князя Василька Константиновича, вместе с сыновьями установила до 1271 г. церковное почитание мучеников Михаила и Феодора (празднование 20 сентября) и построила в их честь церковь в Ростове. В 1574 г. (по другим данным, в 1578) по повелению царя Ивана IV Васильевича (Грозного) тела мучеников были перенесены из Чернигова в построенный для них храм в Московском Кремле.

См. также статьи Канонизация в Русской церкви. Периодизация, Канонизация в Русской церкви. Эпоха образования Русского государства, Канонизация в Русской церкви. 17 в., Канонизация в Русской церкви. 18 – начало 20 в., Канонизация в Русской церкви. Советский и современный периоды.