Как Пушкин с саранчой сражался: к истории взаимоотношений А. С. Пушкина и М. С. Воронцова

Как Пушкин с саранчой сражался: к истории взаимоотношений А. С. Пушкина и М. С. Воронцова. 22 мая (3 июня) 1824 г., находясь в ссылке в Одессе, А. С. Пушкин получил от графа М. С. Воронцова задание – отправиться к местам распространения саранчи и понаблюдать за её распространением:

«Желая удостовериться о количестве появившейся в Херсонской губернии саранчи, равно и о том с каким успехом исполняются меры, преподанные мною к истреблению оной, я поручаю вам отправиться в уезды Херсонский, Елисаветградский и Александрийский. По прибытии в города Херсон, Елисаветград и Александрию явитесь в тамошние общие уездные присутствия и потребуйте от них сведения: в каких местах саранча возродилась, в каком количестве, какие учинены распоряжения к истреблению оной и какие средства к тому употребляются.

После сего имеете осмотреть важнейшие места, где саранча наиболее возродилась и обозреть с каким успехом действуют употребляемые к истреблению оной средства и достаточны ли распоряжения, учинённые уездными присутствиями.

О всем что по сему вами найдено будет рекомендую донести мне» [Сербский. 1936. С. 282. Подлинник находится в Одесском областном архиве (дела канцелярии Новороссийского и Бессарабского генерал-губернатора 1824 г. за № 1578, дело о саранче за № 153)].

В этом унизительном для Пушкина служебном поручении нашла отражение неприязнь М. С. Воронцова, который был невысокого мнения как о творческом даровании поэта, так и о его личных качествах. В письме начальнику штаба 2-й армии П. Д. Киселёву он писал, что Пушкин «знает прекрасно, что при первых дурных слухах о нём, я отправлю его отсюда и что тогда уже никто не пожелает взять его на свою обузу; я вполне уверен, что он ведёт себя много лучше и в разговорах своих гораздо сдержаннее, чем раньше, когда находился при добром генерале Инзове <…>; если бы было иначе, я отослал бы его и лично был бы в восторге от этого, так как я не люблю его манер и не такой уж поклонник его таланта – нельзя быть истинным поэтом, не работая постоянно для расширения своих познаний, а их у него недостаточно» (Сиверс А. А. Письмо гр. М. С. Воронцова к П. Д. Киселеву с отзывом о Пушкине. Одесса, 6 марта 1824 // Пушкин и его современники. Ленинград, 1928. Вып. 37.^[1] С. 140). Не последнюю роль в отношении графа к Пушкину сыграли слухи об увлечении поэта его супругой, Елизаветой Ксаверьевной Воронцовой (урождённая Браницкая; 1792–1880), активно муссировавшиеся в Одессе (Пушкин : статьи и материалы. Вып. 3. Одесса, 1927.^[2] С. 34–48). Неприязнь была взаимной и в числе прочего проявилась в эпиграмме Пушкина на М. С. Воронцова: «Полу-милорд, полу-купец…» (1824).

А. С. Пушкин воспринял командировку «на саранчу» как оскорбление; в его письме начальнику канцелярии полковнику А. И. Казначееву говорилось: «По-моему, ничто так не бесчестит, как покровительство <…> Единственное, чего я жажду, это – независимости (слово неважное, да сама вещь хороша); с помощью мужества и упорства я, в конце концов, добьюсь её» (Пушкин А. С. Полное собрание сочинений. Т. 10. Ленинград, 1979.^[3] С. 598–599). Также поэт отметил, что не считает себя обязанным служить, в том числе указал на финансовые потери, которые несёт в ссылке: «Вы знаете, что только в Москве или Петербурге можно вести книжный торг, ибо только там находятся журналисты, цензоры и книгопродавцы; я поминутно должен отказываться от самых выгодных предложений единственно по той причине, что нахожусь за 2000 вёрст от столиц. Правительству угодно вознаграждать некоторым образом мои утраты, я принимаю эти 700 рублей не так, как жалование чиновника, но как паёк ссылочного невольника» (Пушкин А. С. Полное собрание сочинений. Т. 10.^[4] С. 70–71).

23 мая (4 июня) Пушкин отбыл в Херсон, получив щедрые прогонные, которых должно было хватить на месяц разъездов. Однако он вернулся в Одессу уже через несколько дней [предположительно 28 мая (9 июня)], так и не исполнив поручения. Согласно легенде, он подал М. С. Воронцову язвительный отчёт стихах:

СаранчаЛетела, летелаИ села;Сидела, сидела,Всё съела,И вновь улетела.Зеленецкий К. Заметка о Пушкине // Библиографические записки. 1858. № 5. С. 137 Прямых доказательств того, что данный экспромт вошёл в официальный рапорт Пушкина, нет. По этой причине с 1930-х гг. эти строки не печатаются в академических собраниях сочинений Пушкина, хотя до этого публиковались под его именем.

Сохранились воспоминания писателя М. Н. Лонгинова (1823–1875) о разговоре поэта с М. С. Воронцовым: «Пушкин отвечал на вопросы графа только повторением последних слов его; например: "Ты сам саранчу видел?" – "Видел". – "Что ж, её много?" – "Много" и т. п.» (Лонгинов. 1998.^[5] С. 372).

Командировка в Херсон подтолкнула Пушкина привести в исполнение свои намерения об отставке. Княгиня В. Ф. Вяземская (1790–1886) писала об этом супругу: Пушкин «был там ["на саранче"] и, вернувшись, подал в отставку, так как самолюбие его было уязвлено» (Остафьевский архив князей Вяземских. Т. 5, вып. 2. Санкт-Петербург, 1913.^[6] С. 131).

8 (20) июня 1824 г. поэт обратился с прошением к императору Александру I, в августе того же года был отставлен от службы и выслан под надзор в имение своего отца – Михайловское.