Импортозамещение

Термин «импортозамещение» впервые был применён ООН в 1960-е гг. для обозначения проблем бывших колоний, связанных с импортом практически всех необходимых для экономической деятельности товаров. Однако и до этого времени экономисты обсуждали влияние импортозамещающей индустриализации на экономическое развитие, в частности Ф. Лист и А. Гамильтон.

Импортозамещающая индустриализация связана с национализацией, субсидированием производства и крайне протекционистской торговой политикой (Street. 1982^[1]). Наиболее ярким примером такой политики является «латиноамериканский структурализм» в 1950–1980-е гг. В основе политики стран Латинской Америки лежали теории из работ Р. Пребиша, Х. Сингера (Зингера) и С. Фуртаду, которые получили известность с созданием Экономической комиссии ООН для Латинской Америки и Карибского бассейна (ЭКЛАК, или СЕПАЛ) (Aguilar. 1986^[2]). Тем не менее в 1960-е гг. наметилось разочарование многих экономистов, ранее поддерживающих политику импортозамещения, в её результатах. Многие страны, применявшие эту политику, в 1980-е гг. отказались от неё, сократив вмешательство государства в экономику и став активными участниками Всемирной торговой организации (ВТО) (Oatley. 2019^[3]).

В результате проведения политики импортозамещения доходы экспортно ориентированных секторов снижаются, а доходы конкурирующих с импортом секторов увеличиваются (Oatley, 2019). Происходит перераспределение ресурсов (труда и капитала) из экспортно ориентированного (как правило, сельскохозяйственного) в импортозамещающий (как правило, промышленный) сектор. Согласно Б. Голдару (Goldar. 1986^[4]), более высокие темпы роста производства в промышленном секторе при прочих равных условиях позволили бы отрасли достичь более высоких темпов технического прогресса (вследствие возросшего объёма инвестиций) и создали бы ситуацию, в которой фирмы этой отрасли могли бы получить больше преимуществ от экономии на масштабе. В этой ситуации политика импортозамещения привела бы к ускорению темпов роста и увеличению благосостояния общества.

Однако впоследствии оказалось, что государственные предприятия, производящие ранее импортируемую продукцию, прибыльными не стали, поэтому государства столкнулись с хроническим бюджетным дефицитом. По счёту текущих операций также наблюдался дефицит, поскольку производимые промышленные товары не отличались конкурентоспособностью на мировых рынках, а экспортно ориентированный в прошлом сектор был ослаблен. В результате страны вынуждены были импортировать ещё большее количество товаров (Oatley. 2019).

Импортозамещение широко практиковалось в середине 20 в. Многие экономисты тогда рассматривали этот подход как средство от массовой бедности за счёт приведения развивающейся страны к статусу развитой посредством индустриализации. Реализация стратегии импортозамещения связана, как правило, с осуществлением протекционистской политики.

По мнению сторонников протекционизма, внешнеэкономическая политика страны должна включать защиту от импорта для поддержания и стимулирования отечественного производства, отказ от такой защиты может привести к вытеснению отечественных товаров импортными, росту безработицы в пострадавших секторах, сокращению доходов бюджета и увеличению его расходов, например на выплату пособий по безработице, к другим негативным социальным последствиям. Как правило, защита молодых отраслей осуществляется посредством введения ввозных пошлин до тех пор, пока фирмы этой отрасли не укрепят свои конкурентные позиции.

Желание сократить объём импорта также может приводить к использованию протекционистских внешнеторговых мер, что особенно актуально для стран с устойчивым дефицитом торгового баланса. К числу протекционистских мер относятся компенсационные и антидемпинговые пошлины, которые применяются в качестве ответной меры на субсидирование страной-партнёром своего экспорта или на применение демпинга соответственно (Колесов. 2004^[5]).

Практически все перечисленные выше аргументы в пользу протекционизма в целом не выдерживают критики. При реализации протекционистской политики за счёт высоких тарифов на импорт могут поддерживаться неэффективные сектора экономики, что впоследствии лишь усугубит ситуацию, а внутренние потребители будут страдать от низкого качества защищаемых таким образом товаров. В то же время эта мера может косвенно подорвать и экспорт, поскольку ответной реакцией стран-партнёров также может стать повышение тарифов на ввозимую продукцию. Таким образом, сократится и экспорт товаров, поэтому протекционистские меры не приводят к улучшению торгового баланса. Кроме того, менее искажающими производство и потребление способами поддержки стратегических секторов могут быть субсидирование, предоставление льгот или других преференций производителям, что связано с меньшими потерями, чем рост импортных тарифов, однако это может быть оправдано в долгосрочном периоде (например, различные формы субсидирования отрасли самолётостроения в ЕС).

Аргумент в пользу защиты молодых секторов также подвергается критике, поскольку сложно определить заранее, в каком секторе экономики сложатся сравнительные преимущества, какому сектору необходима поддержка и в какой момент этот сектор достигает стадии «зрелости», когда уже можно снизить или отменить применяемые импортные тарифы.

Тем не менее существуют случаи, когда импортозамещение, которое реализуется, в частности, путём введения протекционистских внешнеторговых мер, оправдано. Речь идёт о целях национальной безопасности, продовольственной безопасности, обороноспособности. Также импортозамещение может быть вынужденной мерой в условиях введённых в отношении страны санкций и ограничения поставок необходимой продукции в эту страну. С такой ситуацией столкнулась Россия в 2014 и в 2022 гг. (подробнее см. Импортозамещение в условиях санкций).

В странах Латинской Америки политика импортозамещения начала проводиться с 1930-х гг. и была связана с влиянием Великой депрессии 1930-х гг., когда страны Латинской Америки, экспортировавшие сырьевые товары и импортировавшие почти все потребляемые ими промышленные товары, были лишены возможности для импорта в связи с падением американского производства и экспорта. Это, в свою очередь, послужило стимулом для национального производства товаров, в которых эти страны нуждались. Правительства Аргентины и Бразилии вдохновились опытом Италии и СССР, считали индустриализацию (особенно производство стали) синонимом прогресса и, естественно, ставили её в приоритет, не имея теоретических оснований к проведению такой политики. Теоретическая основа импортозамещения появилась только в 1950-х гг., её основоположниками в латиноамериканских странах стали Р. Пребиш (Аргентина) и С. Фуртадо (Бразилия).

Пребиш подверг критике модель роста, ориентированного на экспорт (Hunt. 2014^[6]). Он пришёл к выводу, что участники режима свободной торговли обладают неравной властью и что ведущие экономики (в частности, Великобритания и США), производящие промышленные товары, могут контролировать цены на свой экспорт. Он считал, что развивающимся странам необходимо создавать национальные вертикально интегрированные производственные цепочки с использованием первичных товаров, производимых внутри страны. Пребиш указывал на следующие преимущества импортозамещения: снизится зависимость от импорта, страна не будет вынуждена продавать сельскохозяйственные товары по низким ценам, чтобы платить за промышленные товары, уровень доходов повысится, а экономика страны покажет сильный рост (Hunt. 2014).

Однако политика импортозамещения в Латинской Америке в целом потерпела неудачу и была одним из многих факторов, приведших к «потерянному десятилетию латиноамериканской экономики». Однако в Мексике она дала положительный результат и сопровождалась т. н. мексиканским чудом: с 1940 по 1970 гг. ежегодный экономический рост составлял 6 % и выше. Реализация «мексиканского чуда» началась с уменьшения политической нестабильности. Была проведена национализация нефтедобычи и железных дорог, осуществлена земельная реформа (Cline. 1962^[7]). Основной успех Мексики в политике индустриализации был связан с её участием во Второй мировой войне на стороне союзников: Мексика поставляла рабочую силу в США и материалы для изготовления военных товаров, получая денежные средства и накапливая резервы для развития собственной экономики и реализации крупных инфраструктурных проектов в послевоенное время. Часть накопленных Мексикой резервов была направлена на погашение внешнего долга, в связи с чем существенно выросла её кредитоспособность, улучшился инвестиционный климат и возросло доверие инвесторов. Кроме того, эти средства направлялись на субсидирование покупок импортных товаров, имеющих отложенный спрос, который невозможно было удовлетворить за счёт внутреннего производства. Правительство занималось реализацией образовательных программ в сфере как начального, так и высшего образования, что впоследствии привело к росту производительности труда. Результатом этого стал непрерывный рост мексиканской экономики на протяжении 15 лет.

В странах Африки политика импортозамещения реализовывалась с начала 1960-х до середины 1970-х гг. Практика импортозамещения в странах Африки к началу 1980-х гг. не привела к ожидаемым результатам. Обрабатывающая промышленность к 1983 г. составляла лишь 7,5 % ВВП на всём континенте (Mendes. 2014). Усилия по индустриализации осуществлялись за счёт сельскохозяйственного сектора, на который в 1970-х гг. приходилось 70 % рабочей силы региона. Индустриализация нанесла ущерб сельскохозяйственным производителям, а также населению городов, поскольку объём производимой сельхозпродукции не мог удовлетворить растущие потребности в продуктах питания в растущих городских районах. Импортозамещение не удалось также из-за недостатка квалифицированной рабочей силы (Akyeampong. 2018^[8]) и технологий, поскольку изучение и внедрение технологических ресурсов и навыков было длительным и дорогостоящим процессом, который африканские государства не могли использовать из-за отсутствия внутренних сбережений и низкого уровня грамотности на континенте (Mendes. 2014). В итоге политика импортозамещения с 1981 г. была заменена программами структурной перестройки (SAP) в рамках модели развития, курируемыми Международным валютным фондом (МВФ) и Всемирным банком.