Европейский миграционный кризис

Кризис стал следствием целого комплекса причин военного, экономического и гуманитарного характера, а также резко ухудшившейся международно-политической ситуации в отдельных странах и регионах мира.

Череда антиправительственных выступлений и восстаний, случившихся в странах Ближнего Востока и Северной Африки в начале 2011 г. («Арабская весна»), привела к дестабилизации политической обстановки в целой группе стран арабского мира (Тунис, Египет, Бахрейн, Алжир, Иордания, Марокко, Оман, Кувейт, Ливан, Мавритания, Саудовская Аравия, Судан, Джибути, Западная Сахара), а в ряде случаев (Ливия, Сирия, Ирак, Йемен) вылилась в кровопролитные внутренние конфликты с иностранным вмешательством.

Вооружённое насилие, разрушение инфраструктуры и угроза личной безопасности способствовали массовому оттоку населения из воюющих стран. Главными странами – донорами беженцев, направляющихся в страны Европы, стали Сирия, Афганистан, Ирак и Эритрея. Наряду с беженцами, покидавшими свои дома по политическим и гуманитарным основаниями, в страны ЕС направились и многочисленные экономические нелегальные мигранты из многочисленных развивающихся стран Южной Азии (Пакистан, Бангладеш), Африки (Нигерия, Гамбия, Сенегал) и Европы (Косово, Македония, Албания).

Первыми странами въезда мигрантов выступали преимущественно страны Южной Европы (Италия и Греция), где часть прибывших просила убежище, тогда как подавляющая часть мигрантов направлялась в более благополучные страны Западной (Германия, Великобритания) и Северной (Швеция, Норвегия) Европы через Балканы (Хорватия, Словения) и страны Центрально-Восточной Европы (Венгрия).

Основными транспортными путями, используемыми как беженцами, так и экономическими мигрантами, стали морские маршруты через Средиземное море (Западный, Центральный и Восточный), которые соединяют побережье Северной Африки и Малой Азии с побережьем стран Южной Европы и Балканского п-ова. Массовая миграция с использованием подобных опасных маршрутов и неприспособленных для дальних морских перевозок плавсредств (лодок, плотов) приводила к многочисленным случаям гибели людей. Международная организация по миграции (МОМ) оценила количество подобных жертв за 2015 г. в 3,770 тыс. человек.

Динамика кризиса позволяет выделить в нём периоды подъёма, пика и спада. Количество выходцев из Сирии, прибывших в ЕС в 2015 г., увеличилось в 4 раза по сравнению с 2013 г. (378 тыс. против 49 тыс. соответственно), Ирака – в 14 раз (127 тыс. человек в 2015 г. против 9 тыс. человек в 2013 г.), Афганистана – более чем в 8 раз (193 тыс. человек). Только за 1-е полугодие 2015 г. в ЕС прибыло около 135 тыс. беженцев, в то время как до конца года (на пике кризиса) эта цифра превысила 1 млн человек, что позволяет относить кризис к числу крупнейших миграционных кризисов в Европе с момента завершения Второй мировой войны.

Около половины из общего числа беженцев (442 тыс. человек) подали заявки на убежище в Германии. Венгрия и Швеция заняли вторую и третью позиции по количеству таких заявок (174 тыс. и 156 тыс. соответственно). Спад кризиса начал наблюдаться с 2016 г., о чём свидетельствовали данные агентства по охране внешних границ ЕС ФРОНТЕКС. По итогам 2016 г. число просителей убежища и экономических мигрантов, прибывших в ЕС, снизилось до 364 тыс. человек и продолжило снижаться в последующие годы. В ноябре 2019 г. вице-председатель Комиссии ЕС Ф. Тиммерманс объявил о завершении кризиса, признав при этом сохраняющиеся «структурные проблемы» в сфере регулирования миграционных процессов в Европе. Сохранение дальнейших рисков контроля над миграцией подтверждается её динамикой в страны ЕС в 2022–2023 гг.: за 1-е полугодие 2023 г. зафиксирован резкий рост притока мигрантов в страны Южной Европы, проникающих туда с использованием Центрального средиземноморского маршрута.

Воздействие кризиса на отношения между странами ЕС носило двойственный характер. С одной стороны, массовый наплыв беженцев выявил отсутствие должной координации между членами Союза, обнажил противоречия в национальных подходах к регулированию миграционных процессов. В ЕС выделись группы стран – сторонниц как более «открытой» для мигрантов политики (Германия, Швеция), так и более «закрытой» (преимущественно страны Центральной и Восточной Европы). В частности, Словения, Венгрия, Австрия и Македония усилили контроль на своих границах, воздвигнув специальные заграждения, а отдельные члены ЕС (Дания) также приняли решение восстановить пропускной режим с соседними странами, входящими в Союз.

Сфера миграции относится к совместной компетенции Союза и его стран-членов, что не позволило главным институтам ЕС (комиссии, совету, парламенту) оперативно отреагировать на односторонние действия национальных правительств в условиях быстро нараставшего притока мигрантов. В частности, неоднозначную реакцию в рядах членов ЕС вызвала предложенная Комиссией ЕС система обязательных квот на размещение 120 тыс. беженцев, которая была поддержана большинством стран ЕС, но фактически отвергнута странами Вышеградской группы. Ситуация усугублялась отсутствием у иммиграционных властей стран ЕС сложившейся единообразной практики разграничения беженцев (лиц, имеющих законное право на убежище) и экономических мигрантов (не обладающих подобным правом).

Несовершенство Дублинской системы, регулирующей ответственность за рассмотрение ходатайства просителей убежища, привело к ещё большим противоречиям между странами, имеющими внешнюю границу ЕС, и теми членами Союза, которые находились вдалеке от его пограничных регионов. В силу особенностей своего географического положения государства Южной Европы оказывались странами «первого въезда» в ЕС для большинства беженцев. Согласно условиям Дублинского регламента III^[1], непредоставление этим лицам убежища в более удалённых от Средиземноморья странах ЕС влекло за собой их депортацию в страны, впервые принявшие их на своей территории. Несмотря на это обстоятельство, страны Южной (Греция и Италия) и Центральной (Венгрия) Европы не препятствовали свободному транзиту беженцев в более отдалённые части континента в попытках избежать непомерной миграционной нагрузки на свою экономику и инфраструктуру.

В мае 2015 г. Комиссия ЕС инициировала «Повестку дня по миграции», изложив в ней ряд предложений, направленных на противодействие кризису. Озвученные комиссией предложения включали в себя меры по расселению мигрантов в странах ЕС, расширение возможностей специальных агентств ЕС (ФРОНТЕКС, Европол, Европейский офис по предоставлению убежища), противодействие контрабанде людей в Средиземноморском регионе в рамках Общей политики безопасности и обороны ЕС (ОПБО) и усиление координации поисково-спасательных операций «Тритон» и «Посейдон».

Важным шагом ЕС на пути преодоления миграционного кризиса стали меры, нацеленные на укрепление сотрудничества со странами, являвшимися основными источниками миграции (преимущественно страны Южного Средиземноморья и Африки южнее Сахары), также странами – транзитёрами мигрантов (Турция). В рамках Хартумского и Рабатского процессов (форумы, в рамках которых шло обсуждение миграционной проблемы), а также двусторонних связей с африканскими странами были укреплены основы сотрудничества по проблеме миграции, а на международном саммите по миграции в Валлетте (ноябрь 2015) был учреждён Трастовый фонд для Африки (объёмом 1,8 млрд евро), призванный финансово содействовать решению миграционных проблем непосредственно в развивающихся странах Африки, находящихся «на дальних подступах к ЕС».

В марте 2016 г. ЕС достиг соглашения с Турцией, позволившего существенно ограничить доступ мигрантов, нелегально прибывающих на территорию ЕС (в Грецию) через Восточный средиземноморский маршрут и Эгейское море. Турция взяла на себя обязательство принимать нелегалов, подвергнутых депортации из европейских стран. В обмен на существенную финансовую поддержку со стороны ЕС в объёме 6 млрд евро власти Турции обязались обеспечить содержание лагерей сирийских беженцев на своей территории.

Беспрецедентные масштабы миграционного кризиса способствовали политической поляризации внутри ЕС по широкому кругу вопросов, выходящих далеко за пределы миграционной проблематики. Возросшая в ряде европейских стран социальная напряжённость вывела в публичную плоскость дискуссии о приемлемости предлагаемых национальными и европейскими властями методов противодействия кризису. Организованные в ряде европейских городов террористические акты (в Париже, Брюсселе, Лондоне и Ницце) обострили дебаты по вопросам обеспечения общественной безопасности, актуализировали поиск путей культурной интеграции мигрантов в принимающие европейские общества. Вопросы миграции стали неотъемлемой частью политической повестки партий и движений националистической направленности (ПЕГИДА в Германии, «Альтернатива для Германии», Национальный фронт Франции и др.), выступавших против миграционной политики действующих властей отдельных европейских стран и европейских институтов. Миграционный кризис способствовал росту политического популизма и евроскептических настроений в общественном сознании граждан многих европейских стран, послужив дополнительным фактором недовольства деятельностью ЕС в целом ряде областей (безопасность, социальная сфера, экономика, политическое управление).