Второе послание к Коринфянам

Одной из важнейших причин, побудивших апостола Павла к написанию 2-го послания к Коринфянам, стало появление в Коринфе христианских проповедников, которые в этом послании называются «лжеапостолами». Об их деятельности апостол узнал от Тита, пришедшего к нему в Македонию из Коринфа с этой и другими тревожными новостями о положении дел в христианской общине этого города. Поэтому в комментаторской литературе предпринималось немало усилий для разъяснения происхождения, идей и целей этих оппонентов апостола (Ellis. 1978^[1]).

Из кратких характеристик, которые апостол даёт им во 2-м послании к Коринфянам, следует: это христиане (2 Кор 11:4, 13, 23) иудейского происхождения (2 Кор 11:22); проповедники (2 Кор 11:4), претендующие на апостольское достоинство (ср.: 1 Кор 9: 3–5) и на этом основании пользующиеся материальной поддержкой (2 Кор 11:5–12, 20; 12:13; 2:17) христианских общин, которые они посещают. Как странствующие миссионеры (2 Кор 11:13, 23) они имеют рекомендательные письма от общин, в которых прежде бывали (2 Кор 3:1; ср.: 12:11–12), и открыто гордятся своими духовными достижениями (2 Кор 10:17–18; 11:18, 21, 23, 30; 12:1, 11–12). Также они подрывают авторитет Павла в основанной им общине (2 Кор 10:2; 12:11; 5:12) и принижают значение его проповеди (2 Кор 11:3–4, 13–15; ср.: 2 Кор 4:3–4; 6:15) в такой степени, что сам апостол называет их «служителями сатаны» (2 Кор 11:3–4, 13–15).

История исследований показывает, что попытки привлечения 1-го послания к Коринфянам к интерпретации 2-го послания к Коринфянам не приводят к большей ясности. Оппоненты апостола Павла в двух посланиях к Коринфянам не могут быть убедительно отождествлены (ср. такие попытки в: Heinrici. 1890.^[2] S. 281; Schmithals. 1969.^[3] S. 106–109).

По мнению ряда комментаторов, более убедительной является интерпретация, согласно которой «лжеапостолы» из 2-го послания к Коринфянам – это не представители коринфской общины (несмотря на 2 Кор 10:6), а довольно многочисленная (2 Кор 2:17; 11:18; см.: Windisch. 1970.^[4] S. 432) группа странствующих миссионеров-проповедников, пришедших в город со стороны (2 Кор 3:1; 11:4). В период между написанием 1-го и 2-го посланий к Коринфянам их деятельность привела к значительному изменению ситуации в коринфской общине, в частности в смысле отношения её членов к личности и проповеди Павла. При этом они могли опираться на уже существующую в общине критику апостола Павла (ср.: 1 Кор 11:7-12; 12:13–18) и поддерживать критикуемый апостолом излишний духовный энтузиазм (ср.: 1 Кор 4:8, 12–14 и 2 Кор 3:7–5, 10; Lüdemann. 1983.^[5] S. 132).

Важным для интерпретации свидетельств о «лжеапостолах» является вопрос о том, как они соотносятся с упоминаемыми апостолом Павлом в том же контексте «верховными апостолами» (ὑπερλίαν ἀπόστολοι – 2 Кор 11:5; 12:11). Представители одной из комментаторских традиций различают «лжеапостолов» как проповедников, пришедших из Иерусалима, и направивших их туда «верховных апостолов», которых отождествляют с руководителями иерусалимской общины (как это делал ещё Иоанн Златоуст – Толкование на 2-е послание к Коринфянам. 23:3; ср.: Thrall. 1979.^[6] P. 42–50).

Но большинство комментаторов полагают, что апостол употребляет эти эпитеты по отношению к одним и тем же людям. Эта точка зрения опирается на анализ употребления во 2-м послании к Коринфянам слов с приставкой ὑπερ- (через, сверху, в пользу, чрезмерно), которые, как указывают сторонники этой теории, используются, как правило, в переносном, негативном значении – как иронический инструмент полемики: «мы не напрягаем (ὑπερεκτείνομεν) себя» (2 Кор 10:14), «чтобы я не превозносился (ὑπεραίρωμαι) чрезвычайностью откровений» (ὑπερβολῇ τῶν ἀποκαλύψεων – 2 Кор 12:7) и др. (Lang. 1994.^[7] S. 337).

В целом все попытки соотнесения «лжеапостолов» с каким-нибудь известным религиозным движением того времени сводятся к следующим основным вариантам. Ф. К. Баур одним из первых попытался объяснить доступные сведения связью «лжеапостолов» с палестинской иудейской традицией и со стремлением поставить принявших Христа бывших язычников в рамки Моисеева законодательства. Эта идея развивается также и в работах некоторых современных исследователей (например, Martin. 1987^[8]). Однако, как отмечают критики Баура, палестинское происхождение «лжеапостолов» (как например, Kümmel. 1983.^[9] S. 247) не следует из того, что Павел называет их «евреями» (2 Кор 11:22), ведь он и себя характеризует таким же образом (там же; ср.: Флп 3:5). Нет убедительных доказательств и их связи с апостолом Петром или иерусалимской общиной (Lang. 1994. S. 12). Поэтому большинство современных интерпретаторов склоняются к тому, чтобы считать «лжеапостолов» представителями эллинизированной иудейской диаспоры, ставшими странствующими христианскими проповедниками (Georgi. 1964^[10]).

Ещё одна гипотеза опирается на предположение, что эти противники апостола Павла претендовали на звание продолжателей традиции Моисея и Иисуса, которых, как и себя, считали харизматическими целителями и чудотворцами в соответствии с эллинистической концепцией «божественных мужей» (θεῖοι ἄνδρες – Georgi. 1964). Согласно одному из вариантов этой гипотезы, следует говорить о христианизированной форме данной концепции, ориентированной на лидеров первых эллинистических христианских общин, Стефана и Филиппа, как легендарных прототипических чудотворцев (Деян 6; см.: Friedrich. 1963.^[11] S. 204–206). Это предположение также не имеет широкой поддержки среди исследователей.

Согласно другой точке зрения, сведения, известные о «лжеапостолах» из посланий, можно объяснить тем, что представители этой группы были носителями идей, близких к тому, что впоследствии оформилось как гностицизм. Следуя радикальному различению «земного Иисуса» и «небесного Христа», в учении о благодати они в отличие от апостола Павла доходили до предельной антиномии; «невежеству» и «слабости» Павла они противопоставляли собственное «высшее» знание, подтверждаемое чудесными знамениями и видениями (ср.: 2 Кор 11:6; 10:10). Эта позиция была впервые сформулирована В. Лютгертом, который ассоциировал «лжеапостолов» с либеральным иудаизмом диаспоры. Впоследствии она была поддержана Р. Бультманом (Bultmann. 1967.^[12] S. 315–317) и В. Шмитхальсом (Schmithals. 1969).

Вопрос о времени и месте написания 2-го послания к Коринфянам решается с учётом следующих обстоятельств. Автор в послании обещает посетить Коринф в 3-й раз (2 Кор 12:14; 13:1), из чего следует, что к тому времени он уже был там дважды. Также в послании упоминается о планах апостола совершить путешествие, предполагающее 2 посещения Коринфа (2 Кор 1:15–16). Одно из них входило в планы апостола ещё во время написания 1-го послания к Коринфянам (1 Кор 16:5–10) и состоялось, но сопровождалось конфликтом, что заставило апостола изменить маршрут, отказавшись от ещё одного визита (2 Кор 2:1). Те же события стали поводом к написанию «послания слёз» (2 Кор 2:3–11; 7:8, 12), послужившего заменой планируемого ранее и, вероятно, обещанного коринфянам (ср.: 2 Кор 1:23) личного визита апостола. Как предполагают комментаторы, послание было написано в Эфесе, куда апостол Павел вернулся, прервав путешествие. В Коринф его доставил Тит (2 Кор 7:5–9). При этом изменения объявленных ранее планов стали одной из причин для претензий к апостолу со стороны недоброжелателей (2 Кор 1:17). Из Эфеса апостол отправился через Троаду (2 Кор 2:12–13) в Македонию. Там он встретил Тита, принёсшего ему утешительные известия из Коринфа (2 Кор 7:5–7).

По оценке исследователей, все эти события должны были занять не более полугода, что позволяет предположить, что 2-е послание к Коринфянам было написано поздней осенью (ср.: 2 Кор 8:10) 55 г. в Македонии. В то же время, если принимать, что 2-е послание к Коринфянам было написано через полтора года после 1-го послания к Коринфянам [Windisch. 1970. S. 255–256 (18 месяцев); Lüdemann. 1980.^[13] S. 134 (16 месяцев)], то необходимо допустить, что либо 1-е послание к Коринфянам было написано уже в начале 54 г., либо, если 1-е послание к Коринфянам датируется началом 55 г., 2-е послание к Коринфянам было написано осенью 56 г.

Авторство апостола Павла для 2-го послания к Коринфянам в целом в исследовательской традиции не подвергается сомнению.

Во 2-м послании к Коринфянам отражён следующий этап истории взаимоотношений апостола Павла и коринфских христиан. Апостол предпринимает ещё одну попытку отвергнуть предъявляемые ему обвинения, разъяснить смысл своего служения и дать отпор своим противникам.

Послание начинается с обычного заглавия и приветствия (2 Кор 1:1–2). За ними следует введение (2 Кор 1:3–11), которое имеет черты благодарственной молитвы, как и в других посланиях апостола Павла.

Композиция основной части послания (2 Кор 1:12 – 13:10) в целом не вызывает разногласий у комментаторов, за исключением нескольких вопросов о точных границах тематических разделов и связывающей их логики. Эта часть открывается краткой формулировкой смысла служения апостола по отношению к коринфской общине, подробное объяснение которой и является содержанием всего послания. Цель послания – развеять сомнения коринфян в неизменности принципов и в честности Павла, чтобы понимание ценности их общения, в полной мере доступное прежде только одной из сторон, стало обоюдным (2 Кор 1:14).

Начинающийся затем (2 Кор 1:15) повествовательный фрагмент включает ряд полемических и предостерегающих высказываний. Здесь апостол Павел объясняет свой отказ от объявленного им же ранее посещения коринфян. Причиной этого отказа было не легкомысленное отношение к собственным обещаниям, как могло показаться (2 Кор 1:15–22), но стремление избежать открытого конфликта, который доставил бы страдания и апостолу, и коринфянам (2 Кор 1:23 – 2:2). Поэтому вместо того, чтобы прийти самому, как и обещал, апостол предпочёл отправить коринфянам «послание слёз» (2 Кор 2:3–4). Вероятно, под действием этого послания коринфяне подвергли наказанию некоего противника апостола, которого он просил простить (2 Кор 2:5–11).

Далее автор обращается ко времени после отправки «послания слёз», когда реакция коринфян на него ещё не была известна, а сам он был крайне обеспокоен происходящим (2 Кор 2:12–13). В композиции послания упоминания об этом периоде (2 Кор 2:12–13; 7:5–7) обрамляют т. н. апологию апостола (2 Кор 2:14 – 7:4), т. к. помещают её в историческую ситуацию, более раннюю по отношению ко времени написания послания. Таким образом, эта часть, представляющая собой развёрнутое обоснование апостольского достоинства Павла, в повествовательном плане послания выглядит реакцией на проблематику времени отправки «послания слёз», тогда как в действительности является попыткой разрешения трудностей в отношениях с коринфянами, возникших значительно позже. Прибегая к такому приёму, автор, вероятно, стремился связать с «апологией» уже достигнутый «посланием слёз» успех в деле примирения с коринфянами, чтобы придать ей дополнительный вес и достичь окончательного разрешения конфликта.

В самой «апологии» рассматриваются различные аспекты апостольского служения. Что в этих размышлениях является реакцией или прямым ответом на обвинения со стороны коринфян или пришедших к ним противников апостола, а что – плодом независимой от этих событий богословской рефлексии, уверенно установить невозможно.

Начинается «апология» с введения и формулировки темы (2 Кор 2:14–17). Апостольское служение есть искренняя проповедь (2 Кор 2:17). Павел не искажает полученные им от Бога слова собственными измышлениями, как это делают многие (2 Кор 2:17), и в этом особенность его служения. Далее (2 Кор 3:1 – 4:6) апостол сопоставляет служения Ветхого Завета и Нового Завета. Величие Моисея в прошлом, оно «преходящее» (2 Кор 3:7), что не делает его менее великим. Однако «последующее» (2 Кор 3:10) и «пребывающее» (2 Кор 3:11) величие «служения оправдания» (2 Кор 3:9), т. е. служения апостола, значительно превосходит его.

Утверждения о величии и славе служения апостола, вероятно, вызывали недоверие у некоторых членов коринфской общины. Поэтому далее (2 Кор 4:7 – 5:10) апостол Павел в ответ на эти сомнения подробно объясняет, почему его бедственное положение не противоречит величию его служения, но, напротив, красноречиво о нём свидетельствует. Новая, Божественная жизнь воспринимается верой. Она скрыто обновляется, пока тлением разрушается тело, и достигает полноты после смерти. И апостол неоднократно твёрдо заявляет о своей уверенности в этом (2 Кор 3:4, 12; 4:1, 16; 5:6, 8).

Смысловым центром «апологии» является фрагмент 2 Кор 5:11 – 6:10. Служение Павла есть «служение примирения» (ἡ διακονία τῆς καταλλαγῆς) (2 Кор 5:18). Бог послал его возвестить примирение, осуществлённое смертью Христа на Кресте. Подтверждением этого призвания вновь служит Павлу бедственность его положения (2 Кор 6:3–10). За «апологией» следуют призывы и предостережения (2 Кор 6:11 – 7:4), прямо вытекающие из её содержания: они обращены к тем, кто принимает служение апостола таким, каким он его описывает. Стихи 2 Кор 7:5–7 продолжают сказанное в стихах 2 Кор 2:12–13. Становится понятно, каким образом апостол узнал об успехе «послания слёз»: Тит, вернувшись, рассказал ему о глубоком сожалении о случившемся и раскаянии коринфской общины.

Конкретной возможностью продемонстрировать готовность к примирению с Павлом для коринфян стало возобновление сбора средств для христиан Иерусалима, прерванное из-за конфликта. Этому апостол посвящает главы 8–9 послания. Данный фрагмент включает: развёрнутый призыв к началу сбора и его богословское обоснование (2 Кор 8:1–15), практические указания о его организации (2 Кор 8:16 – 9:5) и заключение, состоящее из ряда мотивирующих утверждений (2 Кор 9:6–15).

Хотя и в главах 1–9 встречаются намёки на конфликты и обвинения Павла (например, 2 Кор 1:17; 3:1; 5:12; 6:12–13; 7:2), в целом здесь преобладает дух доверия и примирения (ср., например, 2 Кор 1:15, 24; 2:3; 7:6-12; 9:2). В 10-й главе тон послания резко меняется. Апостол Павел переходит к резкой полемике с некими проповедниками, пришедшими в коринфскую общину в его отсутствие. О них упоминалось и в первых 9 главах послания (2 Кор 3:1; 5:12), но в центре внимания автора они оказываются только сейчас.

С начала этого фрагмента апостол опровергает предъявленное ему обвинение в неспособности настоять на своём при личном общении с оппонентом (2 Кор 10:1, 10): именно в том и состоит цель послания, чтобы избежать подобного столкновения при последующем посещении общины (2 Кор 10:1–11). Затем (2 Кор 10:12–18) апостол, вероятно, обвиняет своих оппонентов в нарушении постановлений Иерусалимского собора апостолов (Гал 2:8–9). Во 2 Кор 11:1–15 Павел предъявляет коринфской общине ряд обвинений: они приняли этих миссионеров, согласились с их проповедью и неверно истолковали его отказ от содержания (2 Кор 11:2–11) – и продолжает полемику с противниками, называя их «служителями сатаны» (2 Кор 11:12–15).

Далее следует фрагмент, называемый в комментаторской традиции «речью безумца» (2 Кор 11:16 – 12:13). Павел стремится не только отстоять своё апостольское достоинство, но и показать ошибочность представлений об апостольстве, сложившихся у его оппонентов. Поэтому он не может себе позволить пуститься с ними в пререкания по этому вопросу на равных. Только показав себя безумцем, юродствуя, он может продемонстрировать, с одной стороны, своё превосходство согласно их критериям, а с другой – то, что эти критерии применимы только к безумцам (2 Кор 11:16–21). Та же тема получает развитие в ироническом самовосхвалении, где апостол говорит о своём достоинстве (2 Кор 11:22), подвигах (2 Кор 11:23–33) и об откровениях (2 Кор 12:1–10). Заключает фрагмент краткое резюме и разъяснение сказанного: «Я дошёл до неразумия, хвалясь; вы меня к сему принудили» (2 Кор 12:11).

Затем (2 Кор 12:14 – 13:10) апостол переходит к обсуждению своего будущего визита в Коринф. Он намерен и далее не принимать содержания от коринфских христиан, несмотря на то что они неверно истолковали такое его поведение в прошлый раз (2 Кор 12:14–18). Он прямо высказывает опасения, что встретит непонимание в общине и другие препятствия (2 Кор 12:19–21), и заявляет о своей решимости их преодолеть (2 Кор 13:1–4); в заключение следуют призывы, предостережения и молитвы (2 Кор 13:5–10).

Завершающий послание текст состоит из обычных для концовки элементов: призывов (2 Кор 13:11), приветствий (2 Кор 13:12) и благословения (2 Кор 13:13).

В отношении 2-го послания к Коринфянам проблема его литературной целостности не менее важна, чем в отношении 1-го послания к Коринфянам. Текст послания постоянно привлекается в рамках теорий, рассматривающих канонический текст посланий к Коринфянам как компиляцию первоначальных фрагментов.

Ещё в 18 в. И. С. Землер высказал предположение, поддерживаемое и рядом современных комментаторов (Martin. 1986), что 10–13-я главы послания не принадлежат к его первоначальному тексту, а являются поздним добавлением (Betz. 1985.^[14] P. 3–5).

Развитием этой гипотезы послужило предположение, что эти главы являются фрагментами упоминаемого во 2-м послании к Коринфянам послания (2 Кор 2:3–4; 7:8, 12), написанного ранее 2-го послания к Коринфянам в его первоначальном виде и объединённого с ним позднее (Hausrath. 1870; ср.: Lang. 1994). Это предполагаемое послание в исследовательской литературе стало называться «посланием слёз», по словам апостола Павла («От великой скорби и стеснённого сердца я писал вам со многими слезами» – 2 Кор 2:4).

Позднее И. Вейс отнёс к «посланию слёз» также фрагменты 2 Кор 2:14 – 6:13 и 7:2–4 и отказал в принадлежности к первоначальному тексту 8-й главы (Weiss. 1917.^[15] S. 265–267).

Таким же образом реконструировал «послание слёз» и Р. Бультман. По его мнению, фрагменты 2 Кор 1:1 – 2:13; 7:5–16 представляют собой реакцию Павла на новости из Коринфа, сообщённые ему Титом (Güttgemanns. 1966.^[16] S. 95; Vielhauer. 1975.^[17] S. 150–155).

В дальнейшем предлагались различные варианты этой гипотезы. Так, В. Шмитхальс реконструировал на основе 2-го послания к Коринфянам целых 4 послания:

1. 2 Кор 2:14 – 6:13; 7:2–4 – послание, написанное после упомянутого во 2 Кор 2:1–2 посещения Коринфа.
2. Главы 10–13 – «послание слёз».
3. Глава 9 – сопроводительное письмо для Тита, отправляющегося на сбор пожертвований.
4. 2 Кор 1:1 – 2:13; 7:5 – 8:24 – радостное послание, последовавшее за известиями об улучшении ситуации в коринфской общине (Schmithals. 1969. S. 90–94; ср.: Beier. 1984.^[18] S. 79–95).

Позднее он корректировал эту реконструкцию (Schmithals. 1973). Согласно последней версии, во 2-м послании к Коринфянам выделяются фрагменты уже 7 первоначальных посланий (Schmithals. 1984.^[19] S. 26–27, 57–60, 61–62, 63–68, 69–76, 77–78, 79–85).

Г. Борнкамм также выделял фрагменты четырёх первоначальных посланий:

1. 2 Кор 2:14 – 6:13; 7:2–4 – «первая апология», написанная до упомянутого во 2 Кор 2:1–2 визита в Коринф.
2. Главы 10–13 – фрагмент «послания слёз», написанного после этого визита.
3. 2 Кор 1:1 – 2:13; 7:5 – 8:24 – примирительное послание, написанное после возвращения Тита.
4. Глава 9 – особое послание общинам в Ахайе, связанное со сбором пожертвований (Bornkamm. 1961.^[20] S. 17–174; см.: Beier. 1984. S. 96–103).

При всём разнообразии предложенных вариантов реконструкции их объединяет взгляд на 2-е послание к Коринфянам как на текст, составленный из фрагментов посланий, а также общее представление о границах этих фрагментов (между 2:13 и 2:14; между 8-й и 9-й главами; между главами 1–9 и 10–13).

Однако, несмотря на то что традиция такой интерпретации 2-го послания к Коринфянам достаточно распространена, ряд комментаторов считают возможным анализировать его как единый текст, составленный автором в том виде, в каком он сохранился в рукописной традиции. Вопросы согласования различающихся по тематике и предполагаемой ситуации частей послания решаются в этом случае на основе гипотезы, что апостол Павел писал его в течение продолжительного времени, как это следует из содержания глав 10–13 (Heinrici. 1890; Kleinknecht. 1984.^[21] S. 303–304).