Беляев Виктор Михайлович

Беля́ев Ви́ктор Миха́йлович [25.1(6.2).1888, Уральск, Российская империя, ныне Казахстан – 16.2.1968, Москва], российский музыковед, один из крупнейших этномузыковедов 20 в.

В 1914 г. окончил Петроградскую консерваторию по специальности «теория композиции» (среди учителей: Я. Витолс, А. К. Глазунов, А. К. Лядов, Н. Н. Черепнин, М. О. Штейнберг). Преподавал там же (1914–1923, 1942–1943; с 1918 профессор) и в Московской консерватории (1923–1924, 1938–1940, 1943–1959; с 1944 профессор), где с 1943 г. читал собственный курс «История музыки народов СССР» (отражён в двухтомнике «Очерки по истории музыки народов СССР». Москва, 1962–1963^[1]). В 1922–1931 гг. действительный член, с 1924 г. заведующий теоретическим отделом музыкальной секции Государственной академии художественных наук. С 1924 г. активный деятель Ассоциации современной музыки (АСМ), один из основных авторов и редактор её журнала «Современная музыка». В 1924 г. при содействии АСМ и Наркомпроса ездил в Вену, где организовал концерты новой российской музыки, общался с ведущими венскими композиторами и музыковедами (А. Шёнбергом, Э. Веллесом и др). В 1925 г. выступил как редактор и автор статей в специальном мартовском выпуске австрийского журнала Musikblätter des Anbruch, посвящённом России. Доктор искусствоведения (1944, без защиты диссертации). В 1959–1968 гг. старший научный сотрудник Института истории искусств в Москве.

Основной вклад в музыкальную науку – в исследованиях, посвящённых музыке народов Востока (азербайджанской, армянской, афганской, персидской, таджикской, турецкой, туркменской и др.), а также русской и белорусской, которой занимался с конца 1920-х гг. до конца жизни. Как учёный В. М. Беляев отличался широтой взгляда на историю и теорию музыки, развивал несколько научных направлений (по Ю. Н. Холопову, 12 «отраслевых разделов») одновременно, при этом как правило рассматривал специализированные проблемы на фоне народной и/или традиционной культуры. Изучал старинные системы музыкальной нотации (древнерусские, болгарские, византийские невмы, хорезмский маком), музыкально-теоретические системы (опубликовал с научными комментариями труды о музыке А. Джами, «Учение о каноне» С. И. Танеева, «Анализ фуг» Э. Праута), занимался инструментоведением и музыкальной акустикой (книги «Руководство для обмера народных музыкальных инструментов» и «Музыкальные инструменты Узбекистана», фундаментальная статья «Музыкальные инструменты народов СССР»), взаимоотношением стиха и музыки, и в связи с этим – проблемами музыкальной ритмики и метрики («Связь ритма текста и ритма мелодии в народных песнях», «Персидские теснифы»), звуковысотными системами – в основном, «восточными» («Организация народных ладовых систем», «Ладовые системы в музыке народов СССР», «Азербайджанская народная музыка», «Турецкая музыка»), реже западноевропейскими («Анализ модуляций в сонатах Бетховена»). В гармонии 20 в. (например, в «Свадебке» И. Ф. Стравинского) отвергал атональность, считая это понятие противоречащим музыкальной логике. В исследованиях древнерусского церковного пения держался попевочной теории гласа, считал, что основу знаменного распева составляют 8 групп «мелодических гласовых попевок». Количество типизированных попевок в каждом гласе составляет, по мнению Беляева, «несколько десятков» (Беляев. 1971.^[2] С. 13).

Многие труды В. М. Беляева, в том числе монографии «Метрика и ритмика в песнях народов СССР» (1100 с.) и «Национальные особенности песенной ритмики народов СССР» (319 с.), не опубликованы, хранятся главным образом в рукописных фондах Российского национального музея музыки.

Награждён орденом Трудового Красного Знамени (1946).