Подпишитесь на наши новости
Вернуться к началу с статьи up
 

ЭВЕНКИ́ЙСКИЙ ЯЗЫ́К

  • рубрика
  • родственные статьи
  • image description

    В книжной версии

    Том 35. Москва, 2017, стр. 203-204

  • image description

    Скопировать библиографическую ссылку:




Авторы: А. М. Певнов

ЭВЕНКИ́ЙСКИЙ ЯЗЫ́К (ус­тар. – тун­гус­ский язык), язык эвен­ков. Его ис­то­рич. аре­ал – от ле­во­бе­ре­жья Ени­сея до о. Са­ха­лин, от юж. Тай­мы­ра до се­ве­ра Ки­тая. Об­щее чис­ло в той или иной сте­пе­ни вла­дею­щих Э. я. ок. 4,8 тыс. чел. (2010, пе­ре­пись).

Э. я. от­но­сит­ся к сев. под­груп­пе тунг. груп­пы тун­гу­со-мань­чжур­ских язы­ков, осо­бен­но бли­зок к не­ги­даль­ско­му язы­ку, эвен­ско­му язы­ку и со­лон­ско­му яз. От­но­си­тель­но близ­ки к диа­лек­там Э. я., рас­про­стра­нён­ным в Рос­сии, бы­тую­щие в КНР идио­мы, на ко­то­рых го­во­рят оро­чо­ны, а так­же эвен­ки, име­нуе­мые в Ки­тае «яку­тэ» ‘якуты’. К Э. я. так­же при­чис­ля­ют иди­ом хам­ни­ган, рас­про­стра­нён­ный во Внутр. Мон­го­лии (КНР) и в не­ко­то­рых ай­ма­ках Мон­го­лии.

Вы­де­ля­ет­ся не­сколь­ко де­сят­ков диа­лек­тов Э. я. По клас­си­фи­ка­ции Г. М. Ва­си­ле­вич (Рос­сия), ос­но­ван­ной на фо­не­тич. кри­те­рии, они де­лят­ся на 3 груп­пы: юж­ную («сэ­лэ»/«шэ­лэ» ‘же­ле­зо, ме­талл’, «сэ­син» ‘ста­до оленей’), се­вер­ную («hэ­лэ», «hэhин»), вос­точ­ную («сэ­лэ», «сэ­hин»).

В во­ка­лиз­ме 11 фо­нем: «а», «э», «о», «у», «и» и их дол­гие кор­ре­ля­ты, а так­же все­гда дол­гая е̅. В кон­со­нан­тиз­ме 18 фо­нем: «п», «т», «к»; «б», «д», «г»; «м», «н», «ӈ»; сред­не­языч­ные «н’», ̌ʒ, «ч», «й»; би­ла­би­аль­ная «в»; «с» (в не­ко­то­рых юж. диа­лек­тах – «ш»); «л», «р»; фа­рин­галь­ная глу­хая h. По­зи­ци­он­ным ва­ри­ан­том фо­не­мы «г» вы­сту­па­ет γ : ̌ʒ уγ а – ‘лето’, и̅γ – ‘звук’. Уву­ляр­ные во всех диа­лек­тах (или в боль­шей их час­ти) от­сут­ст­ву­ют, что от­ли­ча­ет Э. я. от род­ст­вен­ных ему язы­ков. Син­гар­мо­низм ос­но­ван на про­ти­во­пос­тав­ле­нии глас­ных не по ря­ду, а по подъ­ё­му. Глас­ные и̅, у̅ ней­траль­ны в от­но­ше­нии гар­мо­нии.

Э. я. стро­го агг­лю­ти­на­тив­ный язык; сте­пень син­те­тиз­ма в нём весь­ма вы­со­ка, при­чём мно­гие аф­фик­сы яв­ля­ют­ся со­став­ны­ми.

Во всех диа­лек­тах име­ют­ся им., вин., «вин. не­оп­ре­де­лён­ный», тв., да­тель­но-ме­ст­ный, на­пра­ви­тель­ный, от­ло­жи­тель­ный, ме­ст­ный, про­доль­ный па­де­жи. От­сут­ст­вие род. п. ком­пен­си­ру­ет­ся на­ли­чи­ем иза­фет­ной кон­ст­рук­ции (см. Иза­фет). От­сут­ст­вие гла­го­ла со зна­че­ни­ем ‘иметь’ – на­ли­чи­ем ка­те­го­рии по­сес­сив­но­сти, в рам­ках ко­то­рой функ­цио­ни­рует фор­ма от­чу­ж­дае­мой при­над­леж­но­сти. По­ка­за­те­лем мн. ч. мо­гут оформ­лять­ся лю­бые су­ще­ст­ви­тель­ные; «об­ще­го чис­ла», вы­ра­жаю­ще­го в кон­тек­сте как еди­нич­ность, так и мно­же­ст­вен­ность, в Э. я. нет.

Име­на при­ла­га­тель­ные от­но­сят­ся к имен­ным час­тям ре­чи, од­на­ко в не­ко­то­рых вост. диа­лек­тах пред­став­ле­на не­мно­го­числ. груп­па ка­честв. гла­го­лов (напр., со зна­че­ния­ми ‘быть тяжёлым’, ‘быть тёплым’). При­ла­га­тель­ные со­гла­су­ют­ся с оп­ре­де­ляе­мым су­ще­ст­ви­тель­ным в чис­ле, а в не­ко­то­рых диа­лек­тах и в па­де­же. Име­ют­ся ме­сто­име­ния с инк­лю­зив­ным и экс­клю­зив­ным зна­че­ния­ми (см. Инк­лю­зив, Экс­клю­зив).

Гла­голь­ные ос­но­вы мо­гут иметь по­каза­те­ли пе­ре­ход­но­сти, за­ло­га, спо­со­ба дей­ст­вия, ви­да, а так­же при­сое­ди­ня­ют аф­фик­сы с лек­сич. зна­че­ни­ем [‘де­лать, из­го­тов­лять что-либо’, ‘па́хнуть чем-либо’, ‘есть что-либо’, ‘ид­ти (де­лать то, что вы­ра­же­но се­ман­ти­кой гла­голь­ной ос­но­вы)’, ‘хотеть’, ‘пытаться’]. При­час­тия и не­ко­то­рые дее­при­ча­стия оформ­ля­ют­ся по­сес­сив­ны­ми лич­ны­ми или воз­врат­ны­ми по­ка­за­те­ля­ми. Соб­ст­вен­но гла­гол име­ет лич­но-пре­ди­ка­тив­ные аф­фик­сы. Ка­те­го­рия вре­ме­ни вы­ра­жа­ет­ся как син­те­ти­че­ски, так и ана­ли­ти­че­ски (см. Ана­ли­тизм). В им­пе­ра­ти­ве раз­ли­ча­ют­ся фор­мы бли­жай­ше­го и от­да­лён­но­го буд. вр. От­ри­ца­ние вы­ра­жа­ет­ся толь­ко ана­ли­ти­че­ски. При­час­тия мо­гут вы­сту­пать в ка­че­ст­ве до­пол­не­ния, а так­же в ро­ли раз­но­го ро­да об­стоя­тельств; оформ­ля­ют­ся па­деж­ны­ми аф­фик­са­ми. Не­ко­то­рые дее­при­ча­стия вы­ра­жа­ют ус­лов­но-вре­мен­но́ е, ус­ту­пи­тель­ное, це­ле­вое зна­че­ния, чем объ­яс­ня­ет­ся от­сут­ст­вие сою­зов с со­от­вет­ст­вую­щи­ми зна­че­ния­ми.

От­сут­ст­вие сою­зов кор­ре­ли­ру­ет с от­сут­ст­ви­ем при­да­точ­ных пред­ло­же­ний, вме­сто ко­то­рых ак­тив­но ис­поль­зу­ют­ся при­ча­ст­ные и дее­при­ча­ст­ные обо­ро­ты.

По­ря­док слов от­но­си­тель­но сво­бод­ный, при этом оп­ре­де­ле­ние все­гда пред­ше­ст­ву­ет оп­ре­де­ляе­мо­му.

Э. я. об­ла­да­ет бо­га­ты­ми сло­во­об­ра­зо­ва­тель­ны­ми воз­мож­но­стя­ми. На­ли­чие оце­ноч­ных аф­фик­сов по­зво­ля­ет ему яр­ко и тон­ко вы­ра­жать эмо­ции.

В лек­си­ке мно­го за­им­ст­во­ва­ний, осо­бен­но в диа­лек­тах, на­хо­дя­щих­ся в тес­ном кон­такт­ном взаи­мо­дей­ст­вии с бу­рят. и якут. язы­ка­ми.

Эвенкийский алфавит.

Пись­мен­ность для эвен­ков РФ с 1931 на лат. гра­фич. ос­но­ве, с 1936–37 на ба­зе рус. ал­фа­ви­та. В 1930-х гг. в ос­но­ву лит. Э. я. был по­ло­жен не­пский диа­лект (юж. груп­па; Ир­кут­ская обл.; ны­не ут­ра­чен), с 1952 про­ис­хо­дит про­цесс его фор­ми­ро­ва­ния (не за­вер­шив­ший­ся) на ба­зе под­ка­мен­но-тунг. диа­лек­тов (юж. груп­па; Эвен­кий­ский р-н Кра­сно­яр­ско­го края), в ча­ст­но­сти по­ли­гу­сов­ско­го.

Э. я. ис­поль­зу­ет­ся гл. обр. пред­ста­вите­ля­ми стар­ше­го по­ко­ле­ния эвен­ков. В рай­онах ком­пакт­но­го про­жи­ва­ния но­си­те­лей Э. я. его пре­по­да­ют пре­им. в на­чаль­ной шко­ле. Он яв­ля­ет­ся пред­ме­том изу­че­ния в ря­де ву­зов и нац. пе­да­го­гич. учи­лищ. На Э. я. из­да­ют­ся учеб­ная лит-ра для шко­лы, ху­дож. лит-ра раз­ных жан­ров (ори­ги­наль­ная и пе­ре­вод­ная), дву­языч­ные сло­ва­ри. На нём пуб­ли­ку­ют­ся ма­те­риа­лы в не­ко­то­рых пе­чат­ных СМИ Эвен­кий­ско­го р-на и Яку­тии.

Лит.: Castrén M. A. Grundzüge einer tungusi­schen Sprachlehre nebst kurzem Wörterver­zeich­niss. St.-Petersburg, 1856; Поп­пе Н. Н. Ма­те­риа­лы для ис­сле­до­ва­ния тун­гус­ско­го язы­ка. Л., 1927; Ва­си­ле­вич Г. М. Очерк грам­ма­ти­ки эвен­кий­ско­го (тун­гус­ско­го) язы­ка. Л., 1940; она же. Очер­ки диа­лек­тов эвен­кий­ско­го (тун­гус­ско­го) язы­ка. Л., 1948; Кон­стан­ти­но­ва О. А. Эвен­кий­ский язык. М.; Л., 1964; Ко­лес­ни­ко­ва В. Д. Син­так­сис эвен­кий­ско­го язы­ка. М.; Л., 1966; Брод­ская Л. М. Слож­но­под­чи­нен­ное пред­ло­же­ние в эвен­кий­ском язы­ке. Но­во­сиб., 1988; Цин­ци­ус В. И. Эвен­кий­ский язык // Язы­ки ми­ра: Мон­голь­ские язы­ки. Тун­гу­со-мань­чжур­ские язы­ки. Япон­ский язык. Ко­рей­ский язык. М., 1997; Бу­ла­то­ва Н. Я. Эвен­кий­ский язык // Язы­ки Рос­сий­ской Фе­де­ра­ции и со­сед­них го­су­дарств: Эн­цик­ло­пе­дия. М., 2005. Т. 3.

Сло­ва­ри: Shirokogoroff S. M. A tungus dic­tionary. Tokyo, 1944; Ва­си­ле­вич Г. М. Эвен­кий­ско-рус­ский сло­варь. М., 1958; Ко­лес­ни­ко­ва В. Д., Кон­стан­ти­но­ва О. А. Рус­ско-эвен­кий­ский сло­варь. Л., 1960; Мы­рее­ва А. Н. Эвен­кий­ско-рус­ский сло­варь. Но­во­сиб., 2004.

Вернуться к началу