Подпишитесь на наши новости
Вернуться к началу с статьи up
 

МОНА́ШЕСТВО

  • рубрика
  • родственные статьи
  • image description

    В книжной версии

    Том 20. Москва, 2012, стр. 727-732

  • image description

    Скопировать библиографическую ссылку:




Авторы: В. Г. Лысенко, Е. П. Островская (религии Южной и Восточной Азии), А. И. Сидоров (монашество на христианском Востоке), И. В. Баранов (монашество на христианском Западе); >>

МОНА́ШЕСТВО (от греч. μόνος – один, еди­ный; μοναχός – жи­ву­щий уе­ди­нён­но), тер­мин, ис­поль­зуе­мый в хри­сти­ан­ст­ве и по ана­ло­гии с ним упот­реб­ляе­мый при­ме­ни­тель­но к ря­ду др. ре­ли­гий; обо­зна­ча­ет осо­бую фор­му жиз­ни ве­рую­щих, пол­но­стью по­свя­тив­ших се­бя сле­до­ва­нию по ду­хов­но­му пу­ти ра­ди дос­ти­же­ния ко­неч­ной це­ли то­го или ино­го ре­лиг. уче­ния. М. пред­по­ла­га­ет ас­ке­тизм, от­ре­че­ние от ми­ра (от­каз от се­мьи, иму­ще­ст­ва), по­слу­ша­ние ду­хов­ным на­став­ни­кам, ор­га­ни­за­цию жиз­ни по осо­бым пра­ви­лам (см. Мо­на­ше­ские ус­та­вы).

Религии Южной и Восточной Азии

Эле­мен­ты мо­на­ше­ской жиз­ни воз­ник­ли в Древ­ней Ин­дии в сер. 1-го тыс. до н. э. В брах­ма­низ­ме М. су­ще­ст­во­ва­ло в фор­мах лес­но­го (ва­нап­раст­ха) и бро­дя­че­го (сан­нь­я­са) от­шель­ни­че­ст­ва. Обе эти фор­мы для муж­чин – чле­нов выс­ших варн (т. н. два­ж­ды ро­ж­дён­ных) счи­та­лись не­об­хо­ди­мы­ми за­вер­шаю­щи­ми эта­па­ми жиз­ни (см. Аш­ра­ма) в реа­ли­за­ции выс­шей ду­хов­ной це­ли – дос­ти­же­ния ос­во­бо­ж­де­ния (мок­ша). В позд­ней­шей тра­ди­ции («упа­ни­ша­ды от­ре­ше­ния», 3–13 вв. н. э.) упо­ми­на­ют­ся 4 осн. на­прав­ле­ния от­шель­ни­че­ско­го М.: ку­ти­ча­ка, ба­ху­да­ка, хам­са и па­ра­ма­хам­са (по­след­нее под­раз­де­ля­ет­ся на ту­рия­ти­та и авад­ху­та), раз­ли­чаю­щи­е­ся по спо­со­бам изу­че­ния Вед, омо­ве­ния, бри­тья во­лос, по оде­ж­де, пи­та­нию, на­но­си­мым на лоб сим­во­лам и др. ат­ри­бу­там, об­ра­зу жиз­ни и спо­со­бам пе­ре­дви­же­ния. Напр., пи­та­ние рас­смат­ри­ва­лось не толь­ко как сред­ст­во под­дер­жа­ния жиз­ни, но и сим­во­ли­че­ски – как ос­но­ва ре­лиг. очи­ще­ния; от­сю­да су­ще­ст­во­ва­ние в раз­ных ор­де­нах мно­же­ст­ва де­таль­ных пред­пи­са­ний от­но­си­тель­но ха­рак­те­ра, ис­точ­ни­ка, вре­ме­ни, мес­та и об­стоя­тельств при­ня­тия пи­щи: при­ня­тие по­дая­ния пи­щи в ча­шу (сим­вол не­двой­ст­вен­но­сти), в ру­ку (сим­вол от­ре­шён­но­сти), в рот (счи­таю­щий­ся са­мой чис­той ча­стью те­ла) и т. д. Чем вы­ше сте­пень ас­ке­зы и, со­от­вет­ст­вен­но, ре­лиг. чис­то­ты, тем мень­шее зна­че­ние име­ли ор­га­ни­за­ция бы­та и внеш­ние сим­во­лы.

Об­щи­ны стран­ст­вую­щих ас­ке­тов – шра­ма­нов, воз­глав­ляе­мые ду­хов­ны­ми учи­те­ля­ми, ста­ли сре­дой, в ко­то­рой фор­ми­ро­ва­лись не­ор­то­док­саль­ные (от­ри­цав­шие аб­со­лют­ный ав­то­ри­тет Вед; см. Ас­ти­ка-на­сти­ка) ре­ли­гии: джай­низм, буд­дизм и ад­жи­ви­ка. В этих тра­ди­ци­ях, в от­ли­чие от под­виж­ни­че­ст­ва (та­пас) от­шель­ни­ков-оди­но­чек, ха­рак­тер­но­го для брах­ма­низ­ма, раз­ви­лось ин­сти­ту­циа­ли­зи­ро­ван­ное мо­на­ше­ст­во.

В джай­низ­ме М. име­ет це­лью ос­во­бо­ж­де­ние (мок­ша) от бес­кон­троль­ной ак­тив­но­сти – гл. при­чи­ны на­не­се­ния вре­да жи­вым су­ще­ст­вам (хим­са), воз­дер­жа­ние от ко­то­ро­го – ахим­са – яв­ля­ет­ся важ­ней­шим эти­ко-ре­лиг. прин­ци­пом. Джайн­ское М. де­лит­ся на ди­гам­ба­ров и шве­там­ба­ров. Ди­гам­ба­ры не име­ют ни­ка­ко­го иму­ще­ст­ва, соз­даю­ще­го ком­форт для те­ла, да­же оде­ж­ды, по­ла­га­ют, что жен­щи­на не мо­жет реа­ли­зо­вать выс­шую цель ре­лиг. жиз­ни – стать джи­ной, т. е. ос­во­бо­дить­ся от бес­кон­троль­ной ак­тив­но­сти, и не при­зна­ют под­лин­но­сти ка­но­нич. лит-ры шве­там­ба­ров. По­след­ние ут­вер­жда­ют ра­вен­ст­во ре­лиг. воз­мож­но­стей обо­их по­лов, по­это­му су­ще­ст­ву­ют как муж­ские, так и жен­ские мо­на­ше­ские об­щи­ны это­го на­прав­ле­ния. Шве­там­ба­ры оде­ва­ют­ся в бе­лое и но­сят на ли­це мар­ле­вые по­вяз­ки (что­бы не­на­ро­ком не про­гло­тить мел­кое жи­вое су­ще­ст­во). Джайн­ские мо­на­хи со­блю­да­ют 5 осн. обе­тов: воз­дер­жа­ние от при­чи­не­ния вре­да, от лжи, от при­свое­ния то­го, что не бы­ло да­но доб­ро­воль­но, от не­це­ло­муд­рия, от при­вя­зан­но­сти ко все­му мир­ско­му.

В буд­диз­ме М. пер­во­на­чаль­но рас­смат­ри­ва­лось как важ­ней­ший путь к выс­шей ре­лиг. це­ли – нир­ва­не (хо­тя не ис­клю­ча­лась воз­мож­ность дос­ти­же­ния про­свет­ле­ния и для ми­рян), по­это­му оно ха­рак­тер­но, пре­ж­де все­го, для тхе­ра­ва­ды; в ма­хая­не ду­хов­ные воз­мож­но­сти мо­на­хов и ми­рян при­зна­ют­ся рав­ны­ми. Ес­ли для М. тхе­ра­ва­ды об­раз­цом доб­ро­де­тель­ной жиз­ни яв­ля­ет­ся ар­хат, це­ли­ком со­сре­до­то­чен­ный на лич­ном дос­ти­же­нии нир­ва­ны, то М. ма­хая­ны с его идеа­лом бод­хи­сат­твы, спа­саю­ще­го все жи­вые су­ще­ст­ва, стре­мит­ся ока­зы­вать ак­тив­ное влия­ние на об­ще­ст­во.

Буд­дий­ским мо­на­хом счи­та­ет­ся лю­бой че­ло­век, всту­пив­ший в мо­на­ше­скую об­щи­ну – санг­ху. В раз­ное вре­мя су­ще­ст­во­ва­ли разл. ог­ра­ни­че­ния приё­ма в об­щи­ну; не­ко­то­рые из них со­хра­ни­лись со вре­мён Буд­ды: напр., в об­щи­ну не при­ни­ма­ют­ся тя­же­ло­боль­ные, пре­ступ­ни­ки, не­со­вер­шен­но­лет­ние без со­гла­сия ро­ди­те­лей. Тхе­ра­ва­дин­ская мо­на­ше­ская об­щи­на вклю­ча­ет по­слуш­ни­ков, кан­ди­да­тов в мо­на­хи и соб­ст­вен­но мо­на­хов, в ма­ха­ян­скую об­щи­ну вхо­дят так­же мир­ские по­сле­до­ва­те­ли буд­диз­ма. Ны­не су­ще­ст­ву­ют 3 сте­пе­ни мо­на­ше­ско­го по­свя­ще­ния, раз­ли­чаю­щие­ся по ко­ли­че­ст­ву при­ни­мае­мых обе­тов: прав­рад­жья (ти­бет. – рабд­жунг; мо­жет при­ни­мать­ся по­сле 6 лет; ус­лов­ный ана­лог по­слуш­ни­ку или но­ви­цию в хри­сти­ан­ст­ве), шра­ма­не­ра (ти­бет. – ге­цул; мо­жет при­ни­мать­ся по­сле 14 лет) и бхик­шу (ти­бет. – ге­лонг) – пол­но­стью по­свя­щён­ный мо­нах. В Таи­лан­де, а так­же в Бир­ме (ны­не Мьян­ма) воз­ник­ла тра­ди­ция вре­мен­но­го при­ня­тия М., по­зво­ляю­щая ми­ря­нам при­об­щать­ся к на­сле­дию буд­дий­ских учи­те­лей и изу­чать ду­хов­ные прак­ти­ки.

Фото Н. В. Рокачевской Шествие буддийских монахов за подаянием. Город Сипо (Мьянма). Фото 2011.

В буд­диз­ме су­ще­ст­ву­ют муж­ские и жен­ские мо­на­ше­ские об­щи­ны. При этом жен­ское М. зна­чи­тель­но ме­нее раз­ви­то, чем муж­ское. Это свя­за­но с со­цио­куль­тур­ны­ми тра­ди­ция­ми стран буд­дий­ско­го ареа­ла; по пре­да­нию, сам Буд­да со­гла­сил­ся на уч­ре­ж­де­ние жен­ской об­щи­ны лишь по­сле дол­гих со­мне­ний и уго­во­ров, пред­ска­зав, что это со­кра­тит вре­мя су­ще­ст­во­ва­ния санг­хи. Ус­та­но­вив­шая­ся прак­ти­ка предъ­яв­ля­ла к мо­на­хи­ням го­раз­до бо́ль­шие тре­бо­ва­ния, чем к мо­на­хам, и ста­ви­ла их в при­ни­жен­ное по­ло­же­ние внут­ри санг­хи. Так, в сво­де пра­вил по­ве­де­ния буд­дий­ских мо­на­хов (па­ли «Па­ти­мокк­ха», санскр. «Пра­ти­мок­ша»; вхо­дит в со­став Ви­наи-пи­та­ки; см. Ти­пи­та­ка) пре­ду­смот­ре­но 250 ог­ра­ни­че­ний для мо­на­хов и 500 – для мо­на­хинь. В ря­де стран, пре­ж­де все­го с тра­ди­ци­ей тхе­ра­ва­ды (Шри-Лан­ка, Таи­ланд, Бир­ма, Ла­ос), жен­ские мо­на­ше­ские об­щи­ны ис­чез­ли в 13 в., но со­хра­ни­лись в Ки­тае (в т. ч. ак­тив­но раз­ви­ва­лись в 20 в. на Тай­ва­не), Ко­рее, Вьет­на­ме и др. стра­нах. Ны­не в стра­нах рас­про­стра­не­ния тхе­ра­ва­ды пред­при­ни­ма­ют­ся по­пыт­ки воз­ро­ж­де­ния жен­ских мо­на­сты­рей, на­тал­ки­ваю­щие­ся на со­про­тив­ле­ние кон­сер­ва­тив­но­го мо­на­ше­ст­ва.

Буд­дий­ские мо­на­хи обя­за­ны сле­до­вать 10 пра­ви­лам доб­ро­де­тель­но­го по­ве­де­ния (да­ша-ши­ла): не уби­вать, не брать чу­жо­го, не всту­пать в по­ло­вые свя­зи, не лгать, не ис­поль­зо­вать опь­я­няю­щих на­пит­ков, не есть твёр­дой пи­щи по­сле по­луд­ня, не при­ни­мать уча­стия в тан­цах, пес­но­пе­ни­ях, му­зы­каль­ных и др. пред­став­ле­ни­ях, не ук­ра­шать се­бя цве­та­ми, не ис­поль­зо­вать духо́в или ма­зей, не са­дить­ся на си­де­нья, ко­то­рые пре­вы­ша­ют пред­пи­сан­ные раз­ме­ры, не при­ни­мать в ка­че­ст­ве по­дая­ния зо­ло­то и се­реб­ро. Ча­ст­ные пра­ви­ла буд­дий­ских мо­на­сты­рей раз­ных школ мо­гут иметь су­ще­ст­вен­ные от­ли­чия. Так, в кит. шко­ле чань не со­блю­да­лись стро­гие за­пре­ты Ви­наи (в т. ч. за­прет на с.-х. ра­бо­ты для мо­на­хов). Уже во вре­ме­на Ашо­ки (3 в. до н. э.) буд­дий­ские мо­на­хи счи­та­лись учи­те­ля­ми мо­раль­но­го по­ве­де­ния (ши­ла) и ре­лиг. док­три­ны (дхар­ма). Ин­сти­тут М. обес­пе­чи­вал со­хра­не­ние и уп­ро­че­ние буд­дий­ско­го уче­ния; мо­на­хи при­зва­ны бы­ли слу­жить при­ме­ром пра­вед­но­го об­раза жиз­ни и са­мо­кон­тро­ля (бла­го­да­ря за­ня­ти­ям ме­ди­та­ци­ей); счи­та­лось так­же, что ми­ря­не, под­дер­жи­вая буд­дий­ские об­щи­ны ма­те­ри­аль­но, при­об­ре­та­ют ре­лиг. за­слу­ги. В Ки­тае и Япо­нии ос­но­во­по­ла­гаю­щи­ми прин­ци­па­ми буд­дий­ско­го М. ста­ли «жизнь в сми­ре­нии», «жизнь в тру­де», «жизнь в слу­же­нии».

Тибетские монахи в монастыре Румтек. Сикким (Индия). Фото 2005.

В от­ли­чие от брах­ма­ни­ст­ских от­шель­ни­ков, буд­дий­ские мо­на­хи по­сте­пен­но пол­но­стью пе­ре­шли к осед­лой жиз­ни. Воз­ник­ли круп­ные мо­на­стыр­ские цен­тры со свои­ми учеб­ны­ми за­ве­де­ния­ми и биб­лио­те­ка­ми, напр. Дже­та­ва­на воз­ле р. Са­рас­ва­ти (счи­та­ет­ся, что он был ос­но­ван во вре­ме­на Буд­ды), Сан­чи, Дхам­ма­рад­жи­ка близ г. Так­си­ла, а так­же На­лан­да. Рас­про­стра­не­ние буд­диз­ма за пре­де­лы Ин­дии при­ве­ло к уко­ре­не­нию фе­но­ме­на М. на Даль­нем Вос­то­ке, в Ти­бе­те, Мон­го­лии, Бу­ря­тии, Кал­мы­кии, Ту­ве и в стра­нах Юго-Вост. Азии, где буд­дизм при­об­рёл нац. со­цио­куль­тур­ные фор­мы. Сте­пень влия­ния буд­дий­ско­го М. на ми­рян за­ви­се­ла, по­ми­мо про­че­го, от его ста­ту­са в го­су­дар­ст­ве. Так, в Лао­се, Кам­бод­же, Таи­лан­де и Ти­бе­те (до его вклю­че­ния в со­став КНР в 1950) ру­ко­во­дство санг­хой при­над­ле­жит гла­вам го­су­дарств (ны­не ду­хов­ным ли­де­ром ти­бет. М. яв­ля­ет­ся Да­лай-ла­ма, ра­нее – пра­ви­тель не­за­ви­си­мо­го Ти­бе­та), что пред­оп­ре­де­ля­ет пре­стиж М. в об­ще­ст­ве. Буд­дий­ское М., так же как и хри­сти­ан­ское, сти­му­ли­ро­ва­ло раз­ви­тие нау­ки и куль­ту­ры в ареа­ле сво­его рас­про­стра­не­ния. В мо­на­сты­рях пе­ре­пи­сы­ва­ли ру­ко­пи­си, за­ни­ма­лись кал­ли­гра­фи­ей, бое­вы­ми ис­кус­ст­ва­ми, са­до­вод­ст­вом; буд­дий­ское М. до­ве­ло до со­вер­шен­ст­ва ис­кус­ст­во бо­го­слов­ских дис­пу­тов (пре­ж­де все­го в Ти­бе­те). В от­ли­чие от хри­сти­ан­ских, буд­дий­ские мо­на­хи, как пра­ви­ло, не за­нима­ют­ся хо­зяйств. дея­тель­но­стью.

В ин­ду­из­ме яв­ле­ние, по фор­ме близ­кое хри­сти­ан­ско­му М., воз­ник­ло ок. 8 в., ко­гда Шан­ка­ра ос­но­вал ши­ва­ит­ский мо­на­ше­ский ор­ден (мат­ха), ис­по­ве­дую­щий уче­ние ад­вай­ты-ве­дан­ты. Гла­ва мат­хи но­сит ти­тул шан­ка­ра­ча­рьи. В мат­хах изу­ча­ют­ся и пре­по­да­ют­ся не толь­ко ре­лиг. дис­ци­п­ли­ны и смеж­ные с ним пред­ме­ты (ло­ги­ка, сан­ск­рит), но и свет­ские нау­ки и ис­кус­ст­ва, по­это­му мат­хи все­гда иг­ра­ли боль­шую роль в жиз­ни инд. об­ще­ст­ва, яв­ля­ясь цен­тра­ми куль­ту­ры, об­ра­зо­ва­ния и нау­ки. Из­вест­ны 4 мат­хи ад­вай­ты (Шрин­ге­ри в Кар­на­та­ке, Двар­ка в Гуд­жа­ра­те, Пу­ри в Орис­се и Джйо­тир-мат­ха в р-не Бод­ри­нат­ха в Ги­ма­ла­ях). В совр. Ин­дии М. су­ще­ст­ву­ет во всех на­прав­ле­ни­ях ин­ду­из­ма, глав­ные из ко­то­рых ши­ва­изм и виш­ну­изм (мат­хи в тра­ди­ци­ях Ра­ма­нуд­жи, Мад­хвы, Чай­та­ньи, Гау­дия-мат­хи). Мо­на­хи раз­ных тра­ди­ций раз­ли­ча­ют­ся по цве­ту оде­ж­ды, фор­ме по­со­ха и др. ат­ри­бу­ти­ке. Бро­дя­чих от­шель­ни­ков на­зы­ва­ют сад­ху или сан­нь­я­си­ны, они жи­вут как в го­род­ских хра­мах, так и в от­да­лён­ных пе­ще­рах, ле­сах, ве­дут ас­ке­тич. об­раз жиз­ни, по­свя­щая се­бя ду­хов­ным прак­ти­кам. М. все­гда поль­зо­ва­лось в Ин­дии выс­шим ду­хов­ным ав­то­ри­те­том.

Христианство

Пресс-служба Екатеринодарской и Кубанской епархии После совершения монашеского пострига (новопостриженный монах с крестоми свечой в левой руке). Свято-Екатерининский кафедральный собор. Краснодар. Фото 2011.

М. по­ни­ма­ет­ся как пол­ное по­свя­ще­ние че­ло­ве­ком сво­ей жиз­ни Бо­гу, как под­виг доб­ро­воль­но­го от­ре­че­ния от ми­ра ра­ди Хри­ста. М. яв­ля­ет­ся зна­ком не­от­мир­но­сти Церк­ви, сви­де­тель­ст­вом о гря­ду­щем Цар­ст­вии Бо­жи­ем – же­лан­ной це­ли всех хри­сти­ан (Ин. 15:19; Евр. 13:14). Мо­на­хи при­ни­ма­ют 3 осн. обе­та – не­стя­жа­ния (от­каз от лич­но­го иму­ще­ст­ва), це­ло­муд­рия (без­бра­чие и воз­дер­жа­ние от близ­ко­го об­ще­ния с ли­ца­ми ино­го по­ла), по­слу­ша­ния (свя­щен­но­на­ча­лию, на­стоя­те­лю мо­на­сты­ря и бра­тии). В пра­во­сла­вии мо­на­хи раз­де­ля­ют­ся на 3 чи­на (сте­пе­ни): ря­со­фор­ные (ещё не при­нёс­шие обе­ты), дей­ст­ви­тель­ные, или ман­тий­ные (при­нёс­шие обе­ты и по­лу­чив­шие ман­тию; т. н. ма­лая схи­ма), и схим­ни­ки, или схи­мо­на­хи (свя­зан­ные обе­том со­вер­шен­но­го от­ре­че­ния от ми­ра и че­ло­ве­че­ско­го об­ще­ст­ва; т. н. ве­ли­кая схи­ма; см. Схи­ма). При­ня­тие М. (его сте­пе­ней) со­вер­ша­ет­ся обыч­но че­рез по­стриг мо­на­ше­ский. При­ня­тию М., как пра­ви­ло, пред­ше­ст­ву­ет по­слуш­ни­че­ст­во (см. также Но­ви­ци­ат). М. – осо­бое со­стоя­ние в Церк­ви, при этом его ста­тус в от­но­ше­нии кли­ра и ми­рян в раз­ных хри­сти­ан­ских церк­вах трак­тует­ся по-раз­но­му (по­сколь­ку од­ни мо­на­хи, имею­щие свя­щен­ный сан, при­над­ле­жат к чи­ну кли­ри­ков, а дру­гие, как ми­ря­не, не име­ют са­на).

Про­об­ра­за­ми хри­сти­ан­ско­го М. яв­ля­ют­ся опи­сан­ные в Вет­хом За­ве­те ис­ход Ав­раа­ма из зем­ли пред­ков в Зем­лю обе­то­ван­ную, жизнь про­ро­ков Илии и Ио­ан­на Кре­сти­те­ля. От­час­ти про­то­ти­пом М. счи­та­ет­ся об­раз жиз­ни чле­нов иу­дей­ской сек­ты ес­се­ев (те­ра­пев­тов, 2 в. до н. э. – 1 в. н. э.), для ко­то­ро­го бы­ли ха­рак­тер­ны замк­ну­тость, ас­ке­тизм, а так­же со­вме­ст­ный труд, изу­че­ние Пи­са­ния (см. так­же в ст. Кум­ра­ни­сти­ка).

«Антоний Великий». Икона. 16 в. Византийский музей (Афины).

Мо­на­ше­ст­во на хри­сти­ан­ском Вос­то­ке. С пер­вых ве­ков хри­сти­ан­ст­ва из­вест­ны при­ме­ры ве­рую­щих, да­вав­ших обет дев­ст­ва и про­во­див­ших ас­ке­тич. жизнь в ми­ру. Од­на­ко за­ро­ж­де­ние соб­ст­вен­но М. от­но­сит­ся ко 2-й пол. 3 – нач. 4 вв., ко­гда не­ко­то­рые бла­го­чес­ти­вые хри­стиа­не, сле­дуя еван­гель­ско­му при­зы­ву ду­хов­но­го со­вер­шен­ст­ва (Мф. 19:21) и от­ре­ка­ясь от благ ми­ра (1 Ин. 2:15), ста­ли се­лить­ся в пус­тын­ных мес­тах («го­рах», «пус­ты­нях»), по­свя­щая се­бя мо­лит­ве, ас­ке­тич. под­ви­гам, ду­хов­ным раз­мыш­ле­ни­ям. Пер­вым из­вест­ным под­виж­ни­ком та­ко­го ро­да был егип. от­шель­ник прп. Па­вел Фи­вей­ский (ум. ок. 341). «От­цом» М. счи­та­ет­ся прп. Ан­то­ний Ве­ли­кий, при ко­то­ром в 1-й пол. 4 в. оно ши­ро­ко рас­про­стра­ни­лось в Егип­те и Па­ле­сти­не. Пер­во­на­чаль­но М. вклю­ча­ло раз­ные ви­ды ас­ке­тич. жиз­ни: ана­хо­рет­ст­во (от­шель­ни­че­ст­во), кел­ли­от­ст­во [жизнь в оди­ноч­ку, по двое или боль­ше в кел­ли­ях (на­зва­ние мо­на­ше­ско­го по­се­ле­ния в Егип­те), на­хо­див­ших­ся на не­боль­шом рас­стоя­нии друг от дру­га] и др. Ок. 323–324 прп. Па­хо­мий Ве­ли­кий ввёл сре­ди егип. ино­ков фор­му ки­но­вии – об­ще­жи­тель­но­го мо­на­сты­ря со стро­гим ус­та­вом, по­лу­чив­ше­го впо­след­ст­вии наи­бо­лее ши­ро­кое рас­про­стра­не­ние. В Па­ле­сти­не поя­ви­лись лав­ры – осо­бый тип ор­га­ни­за­ции М., сред­ний ме­ж­ду ки­но­вия­ми и от­шель­ни­че­ст­вом. К кон. 4 в. круп­ней­ши­ми цен­тра­ми М. в Егип­те ста­ли оби­те­ли Нит­рий­ская, Скит­ская и Кел­лии под Алек­сан­д­ри­ей, ки­но­вия в Та­вен­ни­си, ос­но­ван­ная прп. Па­хо­ми­ем Ве­ли­ким. В Па­ле­сти­не зна­ме­ни­ты­ми ос­но­ва­те­ля­ми мо­на­сты­рей бы­ли пре­по­доб­ные Ила­ри­он Ве­ли­кий, Ха­ри­тон Ис­по­вед­ник, Ев­фи­мий Ве­ли­кий. Боль­шин­ст­во из­вест­ных под­виж­ни­ков 4 в. (ав­ва Ам­мон, прп. Ма­ка­рий Ве­ли­кий и др.) пря­мо или кос­вен­но яв­ля­лись уче­ни­ка­ми, ду­хов­ны­ми друзь­я­ми и на­след­ни­ка­ми Ан­то­ния Ве­ли­ко­го.

«Лествица – образ монашеского жития в видении прп. Иоанна Лествичника». Икона. Кон. 17 – нач. 18 вв. Государственное музейное объединение «Художественная культура Русского Севера» (Архангельск).

Об­ла­дая зна­чит. ав­то­ри­те­том, М. ста­ло иг­рать ак­тив­ную роль в дог­ма­ти­ко-ка­но­нич. жиз­ни Церк­ви, в цер­ков­ном управ­ле­нии, не­ред­ко и в по­ли­ти­ке. Оно яви­лось сре­дой для фор­ми­ро­ва­ния ас­ке­тич. и бо­го­слов­ских взгля­дов от­цов Церк­ви: тес­ные узы свя­зы­ва­ли с еги­пет­ским М. (па­хо­мие­вой тра­ди­ци­ей) свт. Афа­на­сия Ве­ли­ко­го, с ма­ло­азий­ским – свт. Ва­си­лия Ве­ли­ко­го (ав­то­ра мо­на­ше­ских пра­вил), с си­рий­ским – свт. Ио­ан­на Зла­то­ус­та и Фео­до­ри­та Кир­ско­го. Мо­на­ше­ский под­виг стал об­раз­цом как для ду­хо­вен­ст­ва, так и для ми­рян, М. по­влия­ло на раз­ви­тие по­ка­ян­ной дис­ци­п­ли­ны. Мо­на­хи ста­но­ви­лись же­лан­ны­ми кан­ди­да­та­ми на ру­ко­по­ло­же­ние в епи­ско­пы. В 4–5 вв. в Ви­зан­тии ши­ро­ко рас­про­стра­ни­лось го­род­ское М., об­ла­дав­шее зна­чит. влия­ни­ем в Кон­стан­ти­но­по­ле. В 5–6 вв. М. сыг­ра­ло не­га­тив­ную роль в ши­ро­ком рас­про­стра­не­нии мо­но­фи­зит­ст­ва. На­чи­ная с 6 в. мощ­ное раз­ви­тие по­лу­чи­ло па­ле­стин­ское М., объ­еди­нён­ное та­ки­ми лич­но­стя­ми, как пре­по­доб­ные Сав­ва Ос­вя­щен­ный, Фео­до­сий Ве­ли­кий. Лит. от­ра­же­ни­ем это­го раз­ви­тия слу­жат тво­ре­ния пре­по­доб­ных Вар­са­ну­фия и Ио­ан­на, ав­вы До­ро­фея Газ­ско­го (сер. 6 в.). В 6–7 вв. од­ним из гл. цен­тров М. стал Си­най­ский мо­на­стырь Св. Ека­те­ри­ны, где под­ви­зал­ся прп. Ио­анн Ле­ст­вич­ник. По­сле при­ня­тия Трулль­ским со­бо­ром (691–692) (см. Все­лен­ские со­бо­ры) ре­ше­ния об обя­за­тель­ном без­бра­чии епи­ско­пов епи­ско­пат стал со­сто­ять в зна­чит. ме­ре, а за­тем и пре­им. из мо­на­ше­ст­вую­щих. По­те­ря Ви­зан­ти­ей в ре­зуль­та­те араб. за­вое­ва­ний (7 в.) Егип­та, Па­ле­сти­ны и Си­рии при­ве­ла к ос­ку­де­нию там мо­на­ше­ской жиз­ни, пра­во­слав­ное М. со­сре­до­то­чи­лось пре­им. в Ма­лой Азии, Гре­ции, а так­же на юге Ита­лии и в Си­ци­лии. На­чав­шее­ся в 8 в. ико­но­бор­че­ст­во бы­ло на­прав­ле­но столь­ко же про­тив по­чи­та­ния икон, сколь­ко и про­тив мо­на­хов – гл. за­щит­ни­ков ико­но­по­чи­та­ния, ко­то­рых вла­сти вся­че­ски пре­сле­до­ва­ли, пы­та­ли и пре­да­ва­ли смер­ти. По­бор­ни­ком ико­но­по­чи­та­ния, вер­но­сти цер­ков­ным ка­но­нам был прп. Фео­дор Сту­дит. Вос­ста­нов­ле­ние ико­но­по­чи­та­ния на Кон­стан­ти­но­поль­ском со­бо­ре 843 по­слу­жи­ло уси­ле­нию пра­во­слав­но­го мо­на­ше­ст­ва.

Сре­ди мно­го­числ. оби­те­лей Кон­стан­ти­но­по­ля, тра­диц. цен­тра М., вы­де­ля­лись Сту­дий­ский мо­на­стырь, мон. Мч. Ма­ман­та, где под­ви­зал­ся прп. Си­ме­он Но­вый Бо­го­слов. Со 2-й пол. 10 в. на­чал­ся рас­цвет мо­на­ше­ской жиз­ни на Афо­не, что в пер­вую оче­редь свя­за­но с дея­тель­но­стью прп. Афа­на­сия Афон­ско­го (ок. 925/930 – ок. 1000), уст­ро­ив­ше­го об­ще­жи­тель­ный мо­на­стырь (Лав­ра Св. Афа­на­сия) и со­че­тав­ше­го эту фор­му мо­на­ше­ской жиз­ни с от­шель­ни­че­ст­вом, гос­под­ство­вав­шим до то­го на Афо­не. По­сле от­вое­ва­ния в сер. 13 в. Кон­стан­ти­но­по­ля у ла­ти­нян и во­ца­ре­ния в Ви­зан­тии ди­на­стии Па­лео­ло­гов Афон стал сре­до­то­чи­ем позд­не­ви­зан­тий­ско­го иси­хаз­ма, вы­даю­щи­ми­ся дея­те­ля­ми ко­то­ро­го яв­ля­лись свт. Фео­липт Фи­ла­дель­фий­ский, прп. Гри­го­рий Си­на­ит, свт. Гри­го­рий Па­ла­ма и др. Бла­го­да­ря, в ча­ст­но­сти, прп. Гри­го­рию Си­наи­ту иси­хазм рас­про­стра­нил­ся на Бал­ка­нах и на Ру­си.

Ос­ман­ское за­вое­ва­ние Ви­зан­тии (15 в.) ос­ла­би­ло пра­во­слав­ное М., лишь в 18 в. на­ча­лось ожив­ле­ние ду­хов­ной жиз­ни, в ча­ст­но­сти на Афо­не. Оно бы­ло свя­за­но с тру­да­ми Ев­ге­ния Вул­га­ри­са, прп. Ни­ко­ди­ма Свя­то­гор­ца и др. под­виж­ни­ков мо­лит­вы и ду­хов­но­го про­све­ще­ния, спо­соб­ст­во­вав­ших изу­че­нию и воз­ро­ж­де­нию на­сле­дия свя­тых от­цов. В 20 в. мо­лит­вен­но-ас­ке­тич. тра­ди­ция Афо­на да­ла та­ких стар­цев-под­виж­ни­ков, как Да­ни­ил Ка­ту­на­кий­ский (ум. 1929), Кал­ли­ник Иси­хаст (ум. 1930), рус. стар­цы Си­лу­ан Афон­ский и его уче­ник схи­ар­хи­ман­д­рит Соф­ро­ний (Са­ха­ров), а так­же Иосиф Иси­хаст (Пе­щер­ник) (ум. 1959), Паи­сий (Эз­не­пи­дис) (ум. 1994), Еф­рем Ка­ту­на­кий­ский (ум. 1998).

Мо­на­ше­ст­во на хри­сти­ан­ском За­па­де. Зап. хри­сти­ан­ст­во по­зна­ко­ми­лось с идея­ми вос­точ­но­хри­сти­ан­ско­го М. в 4 в. че­рез хри­сти­ан­ских под­виж­ни­ков, пре­ж­де все­го че­рез свт. Афа­на­сия Ве­ли­ко­го. На лат. яз. бы­ли пе­ре­ве­де­ны мо­на­ше­ские ус­та­вы прп. Па­хо­мия Ве­ли­ко­го и свт. Ва­си­лия Ве­ли­ко­го. В 4–5 вв. М. рас­про­стра­ни­лось прак­ти­че­ски по всей Ита­лии, а так­же в Гал­лии, Ис­па­нии, на Бри­тан­ских о-вах. Уко­ре­не­нию М. на За­па­де ак­тив­но со­дей­ст­во­ва­ли свя­тые Мар­тин Тур­ский, Ам­вро­сий Ме­дио­лан­ский, Ие­ро­ним Бла­жен­ный, Ав­гу­стин (из­вес­тен ус­тав его име­ни). Про­вед­ший ок. 10 лет сре­ди егип. ино­ков прп. Ио­анн Кас­си­ан Рим­ля­нин, вер­нув­шись в Ев­ро­пу, де­таль­но из­ло­жил пра­ви­ла жиз­ни вост. мо­на­хов, адап­ти­ро­вав их к зап. ус­ло­ви­ям («О пра­ви­лах об­ще­жи­тель­ных мо­на­сты­рей»).

Сцены из жизни святого Бенедикта Нурсийского. Художник Л. Монако. 1413. Галерея Уффици (Флоренция).

Вы­даю­щая­ся роль в фор­ми­ро­ва­нии тра­ди­ций зап. М. при­над­ле­жит св. Бе­не­дик­ту Нур­сий­ско­му, ос­но­вав­ше­му ок. 530 мон. Мон­те­кас­си­но и со­ста­вив­ше­му собств. мо­на­ше­ский ус­тав, ко­то­рый, по­ми­мо 3 обыч­ных обе­тов, пре­ду­смат­ри­вал так­же обет по­сто­ян­но­го пре­бы­ва­ния в од­ном мо­на­сты­ре (лат. stabi­litas loci). Этим ус­та­вом, а так­же сфор­му­ли­ро­ван­ным Бе­не­дик­том прин­ци­пом «ora et la­bora» («мо­лись и ра­бо­тай») ста­ли ру­ко­во­дство­вать­ся мо­на­стыр­ские об­щи­ны бе­не­дик­тин­цев и бе­не­дик­ти­нок. На ру­бе­же 6–7 вв. в Зап. церк­ви бы­ло су­ще­ст­вен­ным влия­ние ирл. мо­на­хов (св. Ко­лум­бан и др.), ко­то­рые, от­прав­ля­ясь на ма­те­рик с мис­сио­нер­ски­ми це­ля­ми, ос­но­вы­ва­ли мо­на­ше­ские об­щи­ны, от­ли­чав­шие­ся осо­бым ас­ке­тиз­мом. Ха­рак­тер­ная чер­та зап. М. – объ­е­ди­не­ние мо­на­сты­рей, име­ю­щих оди­на­ко­вые или близ­кие по сво­ему со­дер­жа­нию ус­та­вы, в ор­де­на мо­на­ше­ские, под­чи­нён­ные не ме­ст­ным епи­ско­пам, а па­пе Рим­ско­му.

На ру­бе­же 9–10 вв. зап. М. всту­пи­ло в по­ло­су кри­зи­са, свя­зан­но­го с на­рас­таю­щим об­мир­ще­ни­ем и ос­лаб­ле­ни­ем мо­на­ше­ской дис­ци­п­ли­ны. От­ве­том на этот кри­зис ста­ли Клю­ний­ская ре­фор­ма и про­дол­жив­шая её Гри­го­ри­ан­ская ре­фор­ма, а так­же соз­да­ние ря­да но­вых ор­де­нов (ка­маль­ду­лы, кар­ту­зи­ан­цы, цис­тер­ци­ан­цы, ре­гу­ляр­ные ка­но­ни­ки-ав­гу­стин­цы и др.).

В эпо­ху кре­сто­вых по­хо­дов в 12 в. для про­ти­во­стоя­ния му­суль­ма­нам и охра­ны па­лом­ни­ков, на­прав­ляв­ших­ся в Свя­тую зем­лю, бы­ли об­ра­зо­ва­ны ду­хов­но-ры­цар­ские ор­де­на: ио­ан­ни­ты, там­плие­ры, Тев­тон­ский ор­ден и др. В 12–13 вв. ду­хов­но-ры­цар­ские ор­де­на соз­да­ва­лись так­же на Пи­ре­ней­ском п-ове (ор­ден Ка­ла­тра­ва и др.) и в При­бал­ти­ке (ме­че­нос­цев ор­ден). В нач. 13 в. воз­ник­ли пер­вые ни­щен­ст­вую­щие ор­де­на – фран­ци­скан­цы и до­ми­ни­кан­цы (позд­нее к ни­щен­ст­вую­щим ор­де­нам бы­ли при­чис­ле­ны так­же кар­ме­ли­ты, ав­гу­стин­цы-эре­ми­ты и др.), сле­до­вав­шие идеа­лам еван­гель­ской бед­но­сти и стре­мив­шие­ся к об­нов­ле­нию цер­ков­ной жиз­ни по­сред­ст­вом про­по­ве­ди и ас­ке­зы. Важ­ное ме­сто в дея­тель­но­сти этих ор­де­нов за­ни­ма­ли мис­сио­нер­ст­во, ду­хов­но-про­све­ти­тель­ская и на­уч. дея­тель­ность.

Процессия при рукоположении монахов-францисканцев в священный сан (г. Тарквиния, Италия). Фото 2009.

Тя­жё­лым ис­пы­та­ни­ем для М. ста­ла Ре­фор­ма­ция, ко­гда во мно­гих стра­нах Ев­ро­пы (часть герм. зе­мель, Анг­лия, Скан­ди­на­вия) мо­на­ше­ские об­щи­ны бы­ли ли­к­ви­ди­ро­ва­ны. Для про­ти­во­стоя­ния рас­про­стра­не­нию в Ев­ро­пе про­тес­тан­тиз­ма в 16 в. И. Лой­о­лой был соз­дан ор­ден ие­зуи­тов, впо­след­ст­вии ока­зав­ший ог­ром­ное влия­ние на все сто­ро­ны жиз­ни Рим­ско-ка­то­лич. церк­ви. Три­дент­ский со­бор (1545–63) пред­пи­сал мо­на­ше­ст­вую­щим стро­гое со­блю­де­ние дис­ци­п­ли­ны и рас­ши­рил власть епи­ско­пов над ав­то­ном­ны­ми мо­на­сты­ря­ми. В 16 – нач. 18 вв. бы­ли соз­да­ны но­вые мо­на­ше­ские ор­де­на и кон­гре­га­ции: ора­то­ри­ан­цы, пиа­ри­сты, ла­за­ри­сты, ма­риа­не, кон­гре­га­ция Св. Ду­ха и др.

В эпо­ху Про­све­ще­ния, а так­же в хо­де Фран­цуз­ской ре­во­лю­ции 18 в. в не­ко­то­рых стра­нах мо­на­сты­ри под­верг­лись се­ку­ля­ри­за­ции, ряд ор­де­нов был за­пре­щён. С сер. 19 в. на­ча­лось воз­ро­ж­де­ние раз­ру­шен­ных мо­на­сты­рей и соз­да­ние но­вых, бы­ли ос­но­ва­ны кон­гре­га­ции кла­ре­тин­цев (1849), са­кра­мен­тин­цев (1856), са­ле­зи­ан­цев (1859), ком­бо­ни­ан­цев (1867), вер­би­стов (1875), на­за­ре­та­нок (1875), саль­ва­то­ри­ан­цев (1881) и мн. др. В 20 в. воз­рос­ла роль жен­ско­го ка­то­лич. М., дея­тель­ность ко­то­ро­го со­сре­до­то­че­на, пре­ж­де все­го, на бла­го­тво­ри­тель­но­сти и хри­сти­ан­ском вос­пи­та­нии; бы­ло об­ра­зо­ва­но мно­же­ст­во но­вых кон­гре­га­ций, сре­ди ко­то­рых кон­гре­га­ция Мис­сио­не­рок Бо­же­ст­вен­ной люб­ви, ос­но­ван­ная блж. Те­ре­зой Каль­кутт­ской. Ка­то­лич. М. пред­став­ле­но так­же ор­де­на­ми и кон­гре­га­ция­ми разл. вост. об­ря­дов (ан­то­ниа­не, ва­си­лиа­не и др.). Ва­ти­кан­ский II со­бор дек­ре­том «Perfectae caritatis» (1965) пред­пи­сал мо­на­ше­ским ин­сти­ту­там ре­фор­му, на­прав­лен­ную на воз­ро­ж­де­ние их из­на­чаль­ной ду­хов­но­сти и бо­лее ак­тив­ное уча­стие в совр. жиз­ни Церк­ви. Со­глас­но офиц. дан­ным, в 2008 в ми­ре на­счи­ты­ва­лось ок. 190 тыс. ка­то­лич. мо­на­хов (свя­щен­ни­ков и брать­ев) и ок. 740 тыс. мо­на­хинь.

Встреча с епископом католических монахинь, служащих в епархии Святого Климента. (Саратов, Россия). Фото 2008.

В про­тес­тан­тиз­ме ин­сти­тут М. пер­во­на­чаль­но прак­ти­че­ски был пол­но­стью уп­разд­нён. В сер. 19 в. в Анг­ли­кан­ской церк­ви под влия­ни­ем идей ка­то­ли­циз­ма про­изош­ло воз­ро­ж­де­ние М., к нач. 20 в. су­ще­ст­во­ва­ло неск. де­сят­ков муж­ских и жен­ских мо­на­ше­ских об­щин, чле­ны ко­то­рых за­ни­ма­лись, в ча­ст­но­сти, мис­сио­нер­ст­вом и бла­го­тво­ри­тель­но­стью. В сер. – 2-й пол. 20 в. отд. мо­на­ше­ские об­щи­ны воз­ник­ли в лю­те­ран­ст­ве и не­ко­то­рых др. на­прав­ле­ни­ях про­тес­тан­тиз­ма (Еван­ге­лич. се­ст­рин­ст­во Де­вы Ма­рии в Дарм­штад­те, муж­ской мон. Эс­тан­бекс-кло­стер в Шве­ции и др.).

В це­лом М. на За­па­де ха­рак­те­ри­зу­ет­ся ши­ро­ким мно­го­об­ра­зи­ем ус­та­вов и форм дея­тель­но­сти.

«Преподобный Антоний Печерский». Фрагмент иконы Божией Матери Печерской (Свенской) с предстоящими Феодосием и Антонием. Киев. Ок. 1288. Третьяковская галерея (Москва).

Мо­на­ше­ст­во в Рос­сии поя­ви­лось вме­сте с хри­сти­ан­ст­вом в кон. 10 в. Со­глас­но ус­та­ву кн. св. Вла­ди­ми­ра Свя­то­сла­ви­ча (см. Кня­же­ские ус­та­вы 10–12 вв.), мо­на­хи от­но­си­лись к ка­те­го­рии «цер­ков­ных лю­дей», под­суд­ных ми­тро­по­ли­ту. Со вре­мён кн. Яро­сла­ва Вла­ди­ми­ро­ви­ча Муд­ро­го из­вест­ны пер­вые рус. мо­на­сты­ри: ма­лые мо­на­сты­ри при кня­же­ских дво­рах и Кие­во-Пе­чер­ский мон. (бу­ду­щая Кие­во-Пе­чер­ская лав­ра), ос­но­ван­ный прп. Ан­то­ни­ем Пе­чер­ским. Рус. М. не­раз­рыв­но свя­за­но с мо­на­сты­ря­ми Афо­на, Кон­стан­ти­но­по­ля и Свя­той зем­ли, а бла­го­да­ря Па­те­ри­кам, Жи­ти­ям, Про­ло­гу оно вос­при­ня­ло так­же тра­ди­ции егип. ино­че­ст­ва. В рус. ср.-век. об­ще­ст­ве М. яв­ля­лось един­ст­вен­ным ин­сти­ту­том, в ко­то­ром ча­стич­но пре­одо­ле­ва­лись со­слов­ные гра­ни­цы. Об­ла­дав­шее вы­со­ким ав­то­ри­те­том, М. влия­ло на внутр. по­ли­ти­ку кня­зей, смяг­ча­ло со­ци­аль­ные кон­флик­ты. Оно слу­жи­ло осн. ис­точ­ни­ком фор­ми­ро­ва­ния епи­ско­па­та (в до­мон­голь­ский пе­ри­од в епи­ско­пы по­став­ля­ли в осн. ино­ков Кие­во-Пе­чер­ско­го мон., в 16 в. – Ио­си­фо-Во­лоц­ко­го мо­на­сты­ря).

«Преподобный Сергий Радонежский». Художник М. В. Нестеров. 1899. Русский музей (С.-Петербург).

Рас­цвет М. на Ру­си в кон. 14 – 1-й пол. 15 вв. свя­зан с его подъ­ё­мом во всём пра­во­слав­ном ми­ре (дви­же­ние па­ла­миз­ма, воз­ро­ж­де­ние прак­ти­ки иси­хаз­ма). Со­чи­не­ния зна­ме­ни­тых дея­те­лей это­го воз­ро­ж­де­ния – Гри­го­рия Си­наи­та, пат­ри­ар­ха Кон­стан­ти­но­поль­ско­го Фи­ло­фея Кок­ки­на – ста­ли дос­тоя­ни­ем слав. книж­но­сти. Тру­да­ми свт. Алек­сия, митр. Ки­ев­ско­го и всея Ру­си, и свт. Дио­нисия Суз­даль­ско­го в рус. мо­на­сты­рях вво­ди­лась об­ще­жи­тель­ная фор­ма М., на ут­вер­жде­ние ко­то­рой осо­бен­но по­вли­я­ло под­виж­ни­че­ст­во прп. Сер­гия Ра­до­неж­ско­го. С прп. Сер­ги­ем и соз­дан­ным им Тро­иц­ким мон. (бу­ду­щая Трои­це-Сер­гие­ва лав­ра) свя­за­ны име­на мн. рус. по­движ­ни­ков, ос­но­вав­ших в 14 в. око­ло 150 но­вых мо­на­сты­рей, в 15 в. – ещё 260. 2-я пол. 15–17 вв. яви­лись пе­рио­дом наи­бо­лее ши­ро­ко­го уча­стия М. в эко­но­мич. и по­ли­тич. жиз­ни стра­ны. Хо­тя стро­гие об­ще­жи­тель­ные ус­та­вы прп. Ио­си­фа Во­лоц­ко­го и др. пред­пи­сы­ва­ли пол­ное лич­ное не­стя­жа­ние ино­ков, са­ми мо­на­сты­ри вы­сту­па­ли как кор­по­ра­тив­ные соб­ст­вен­ни­ки: мо­на­стыр­ское хо­зяй­ст­во ве­лось с при­вле­че­ни­ем лю­дей раз­ных ви­дов за­ви­си­мо­сти (гл. обр. кре­сть­ян, жив­ших на мо­на­стыр­ских зем­лях), чис­лен­ность ко­то­рых зна­чи­тель­но пре­вы­ша­ла чис­ло мо­на­ше­ст­вую­щих. Рост мо­на­стыр­ско­го зем­ле­вла­де­ния, не­из­беж­но­го для об­ще­жи­тель­ной фор­мы М. на Ру­си, час­то ока­зы­вал­ся ис­точ­ни­ком зло­упо­треб­ле­ний и при­во­дил к сни­же­нию нрав­ст­вен­но­го уров­ня мо­на­ше­ст­вую­щих. Про­тест про­тив об­мир­ще­ния М., при­зыв к мо­лит­вен­ной и ас­ке­тич. жиз­ни име­ли ме­сто в дея­тель­но­сти и со­чи­не­ни­ях прп. Ни­ла Сор­ско­го, его уче­ни­ка Вас­сиа­на (Пат­ри­кее­ва), прп. Мак­си­ма Гре­ка, игу­ме­на Ар­те­мия. Сто­гла­вый со­бор (1551) обос­но­вал не­при­кос­но­вен­ность цер­ков­ных вла­де­ний.

В 18–19 вв. рус. М. зна­чи­тель­но ог­ра­ни­чи­ва­лось за­ко­но­да­тель­но, что бы­ло свя­за­но с со­ци­аль­ны­ми пе­ре­ме­на­ми в об­ще­ст­ве по­сле ре­форм Пет­ра I. Силь­ным уда­ром по хо­зяйств. дея­тель­но­сти и ма­те­ри­аль­но­му по­ло­же­нию М. ста­ла се­ку­ля­ри­за­ция цер­ков­ных зе­мель, на­ча­тая в прав­ле­ние имп. Пет­ра III и за­кон­чен­ная имп. Ека­те­ри­ной II (см. Се­ку­ля­ри­за­ция 1764). Чис­ло мо­на­сты­рей и мо­на­ше­ст­вую­щих в Рос­сии со­кра­ти­лось, мо­на­сты­ри бы­ли раз­де­ле­ны на клас­сы, для мо­на­сты­рей ус­та­нов­ле­ны шта­ты. Од­на­ко упа­док хо­зяйств. дея­тель­но­сти под­го­то­вил подъ­ём нрав­ст­вен­но­го и ду­хов­но­го уров­ня М. В по­след­ней тре­ти 18 в. тру­да­ми прп. Паи­сия Ве­лич­ков­ско­го в рус. мо­на­сты­рях на­ча­ла воз­ро­ж­дать­ся прак­ти­ка не­пре­стан­ной мо­лит­вы и ас­ке­зы, раз­ви­тая в ви­зант. иси­хаз­ме. В 19 – нач. 20 вв. эта прак­ти­ка вы­зва­ла к жиз­ни фе­но­мен рус. стар­че­ст­ва, рас­про­стра­нив­ше­го своё влия­ние не толь­ко сре­ди ду­хов­ных лиц и бла­го­чес­ти­вых ми­рян, но и на куль­тур­ную эли­ту до­ре­во­лю­ци­он­ной Рос­сии (см. Оп­ти­на пус­тынь). Со 2-й пол. 19 в. от­ме­чал­ся рост жен­ско­го М. Ус­ло­ви­ем соз­да­ния жен­ских мо­на­сты­рей бы­ло су­ще­ст­во­ва­ние бла­го­тво­рит. за­ве­де­ний.

По­сле Окт. ре­во­лю­ции 1917 М., как и вся Рус. цер­ковь (на­ря­ду с др. ре­лиг. объ­е­ди­не­ния­ми), под­верг­лось ре­прес­си­ям со сто­ро­ны сов. вла­сти. Мо­на­сты­ри за­кры­ва­лись, их соб­ст­вен­ность кон­фи­ско­вы­ва­лась, про­во­ди­лись кам­па­нии по вскры­тию мо­щей и над­ру­га­тель­ст­ву над ни­ми, мо­на­ше­ст­вую­щие при­го­ва­ри­ва­лись к разл. ме­рам на­ка­за­ния. К 1939 в СССР не оста­лось ни од­но­го офи­ци­аль­но дей­ст­вую­ще­го мо­на­сты­ря, од­на­ко су­ще­ст­во­ва­ли тай­ные (не­ле­галь­ные) оби­те­ли. В 1960–70-х гг. М. в осн. со­сре­до­та­чи­ва­лось в не­мно­гих от­кры­тых к то­му вре­ме­ни мо­на­сты­рях (Трои­це-Сер­гие­ва лав­ра, Пско­во-Пе­чер­ский Ус­пен­ский мо­на­стырь, По­ча­ев­ская лав­ра, ко­рот­кое вре­мя Глин­ская пус­тынь); не­смот­ря на го­не­ния, в них со­хра­ня­лись тра­ди­ции ду­хов­но­го ру­ко­во­дства и стар­че­ст­ва.

С кон. 1980-х гг. в РПЦ на­ча­лось воз­ро­ж­де­ние М.; на 2011 на территории РФ насчитывалось 3233 монаха и 4491 монахиня.

Архив «Православной энциклопедии» Настоятельницы женских монастырей Русской православной церкви во время встречи патриарха Московского и всея Руси Алексия II в Свято-Троицкой Серафимо-Дивеевской обители. Фото 2003.

Ор­га­ни­за­ция мо­на­ше­ской жиз­ни. Об­ще­жи­тель­ная фор­ма М., пред­по­ла­гаю­щая разл. по­слу­ша­ния (за­ня­тия) ино­ков, обу­сло­ви­ла мо­на­ше­скую ор­га­ни­за­цию. Для со­вер­ше­ния бо­го­слу­же­ний из чис­ла мо­на­ше­ст­вую­щих ру­ко­по­ла­га­ют­ся диа­ко­ны и пре­сви­те­ры (свя­щен­ни­ки). Пра­во­слав­ные мо­на­хи, ру­ко­по­ло­жен­ные в диа­ко­ны, на­зы­ва­ют­ся ие­ро­диа­ко­на­ми, ру­ко­по­ло­жен­ные в свя­щен­ни­ки – ие­ро­мо­на­ха­ми. На пра­во­слав­ном Вос­то­ке во гла­ве мо­на­сты­ря сто­ит на­стоя­тель (в став­ро­пи­ги­аль­ном мо­на­сты­ре – на­ме­ст­ник), как пра­ви­ло, в са­не игу­ме­на (игу­ме­ньи) или ар­хи­ман­д­ри­та; на За­па­де – при­ор или аб­бат (аб­ба­ти­са). На­стоя­тель в со­от­вет­ст­вии с ус­та­вом ор­га­ни­зу­ет внутр. жизнь мо­на­сты­ря.

В Рим­ско-ка­то­лич. церк­ви но­вый Ко­декс ка­но­ни­че­ско­го пра­ва (1983) ввёл по­ня­тие мо­на­ше­ских («ре­ли­ги­оз­ных») ин­сти­ту­тов (вме­сте с се­ку­ляр­ны­ми ин­сти­ту­та­ми со­став­ля­ют со­во­куп­ность «ин­сти­ту­тов по­свя­щён­ной Бо­гу жиз­ни»), ли­к­ви­ди­ро­вав ка­но­нич. раз­ли­чие ме­ж­ду мо­на­ше­ски­ми ор­де­на­ми и кон­гре­га­ция­ми. Как пра­ви­ло, во гла­ве мо­на­ше­ско­го ин­сти­ту­та сто­ит ге­не­раль­ный на­стоя­тель, а осн. кол­ле­ги­аль­ные ре­ше­ния при­ни­ма­ют­ся на ка­пи­ту­лах и ге­не­раль­ных ка­пи­ту­лах. В стро­гом смыс­ле по­ня­тие «мо­на­хи» (лат. mo­nachi) в Рим­ско-ка­то­лич. церк­ви от­но­сит­ся толь­ко к пред­ста­ви­те­лям мо­на­ше­ских ор­де­нов с древ­ни­ми ус­та­ва­ми; др. ти­пы ор­де­нов – это ни­щен­ст­вую­щие ор­де­на, чле­ны ко­то­рых тра­ди­ци­он­но име­ну­ют­ся брать­я­ми (лат. fratres), ре­гу­ляр­ные ка­но­ни­ки и ре­гу­ляр­ные кли­ри­ки.

Фото протоиерея И. Пчелинцева/www.nne.ru Архиепископ Нижегородский и Арзамасский Георгий с афонскими монахами. Монастырь Ватопед. Афон. Фото 2008.

Мо­на­ше­ст­во и сред­не­ве­ко­вая куль­ту­ра. В сред­ние ве­ка мн. мо­на­сты­ри Вос­то­ка и За­па­да яв­ля­лись цен­тра­ми куль­ту­ры и про­све­ще­ния. В них осу­ще­ст­в­ля­лась пе­ре­пис­ка книг (тво­ре­ний от­цов Церк­ви, а так­же со­чи­не­ний ан­тич­ных ав­то­ров и трак­та­тов по раз­ным от­рас­лям зна­ния), со­став­ля­лись гим­но­гра­фич. и жи­тий­ные про­из­ве­де­ния, ве­лось ле­то­пи­са­ние (все наи­бо­лее из­вест­ные рус. ле­то­пи­си бы­ли соз­да­ны в мо­на­сты­рях). Не­ко­то­рые мо­на­сты­ри хра­ни­ли ог­ром­ные ар­хи­вы древ­них ру­ко­пи­сей (Си­най­ский мон., Афон). Бе­не­дик­тин­ские аб­бат­ст­ва (Сен-Ри­кьё, Сен-Де­ни, Фуль­да, Санкт-Гал­лен и др.) бы­ли цен­тра­ми хри­сти­ан­ско­го про­све­ще­ния в Зап. Ев­ро­пе, оча­га­ми куль­ту­ры, где со­з­да­ва­лись биб­лио­те­ки, скрип­то­рии, раз­ви­ва­лись тра­ди­ции цер­ков­ной му­зы­ки и книж­ной ми­ниа­тю­ры. В бе­не­дик­тин­ских аб­бат­ст­вах воз­ник­ли ран­ние об­раз­цы ар­хи­тек­ту­ры ро­ман­ско­го сти­ля и го­ти­ки. Мощ­ный им­пульс для раз­ви­тия цер­ков­ной ар­хи­тек­ту­ры и изо­бра­зит. ис­кус­ст­ва да­ли ни­щен­ст­вую­щие ор­де­на. Мо­на­ха­ми бы­ли не­ко­то­рые про­слав­лен­ные ико­но­пис­цы и ху­дож­ни­ки (напр., прп. Ан­д­рей Руб­лёв, фра Беа­то Анд­же­ли­ко). Мо­на­хи на Ру­си яв­ля­лись пер­во­про­ход­ца­ми в ос­вое­нии но­вых зе­мель, во­круг ос­но­ван­ных ими мо­на­сты­рей воз­ни­ка­ли по­се­ле­ния. Го­род­ские мо­на­сты­ри Кон­стан­ти­но­по­ля, Нов­го­ро­да, Пско­ва ак­тив­но уча­ст­во­ва­ли в по­ли­тич. жиз­ни этих го­ро­дов, вы­пол­ня­ли функ­ции со­ци­аль­но­го при­зре­ния. Древ­ние мо­на­сты­ри Вос­то­ка и За­па­да до­ны­не яв­ля­ют­ся цен­ней­ши­ми па­мят­ни­ка­ми ар­хи­тек­ту­ры и ис­кус­ст­ва.

Другие религии

Хри­сти­ан­ское М. ока­за­ло влия­ние на ор­га­ни­за­ци­он­ные фор­мы и раз­ви­тие мис­ти­циз­ма в су­физ­ме. До 20 в. М. су­ще­ст­во­ва­ло у эфи­оп. ев­ре­ев (фа­ла­ша).

Лит.: Chakraborti H. Asceticism in Ancient India in Brahmanical, Buddhist, Jaina and Ajivika societies from the earliest times to the period of sankaraca̅rya. Cаlcutta, 1973; Bha­gat M. G. Ancient Indian Asceticism. New Delhi, 1976; Shiraishi Ryokai. Asceticism in Buddhism and Brahmanism. Tring, 1996; Лы­сен­ко В. Г. Ас­ке­тизм в Ин­дии: его прин­ци­пы и ос­нов­ные фор­мы // Ре­ли­гио­ве­де­ние. 2004. № 1; Buddhism in practice. Princeton, 2007; Бон­гард-Ле­вин Г. Н. Древ­няя Ин­дия. Ис­то­рия и куль­ту­ра. М., 2008; Ост­ров­ская Е. А. Ти­бет­ский буд­дизм. СПб., 2008; Ер­ма­ко­ва Т. В., Ост­ров­ская Е. П. Клас­си­че­ский буд­дизм. СПб., 2009.

Лит.: Ка­зан­ский П. Ис­то­рия пра­во­слав­но­го рус­ско­го мо­на­ше­ст­ва, от ос­но­ва­ния Пе­чер­ской оби­те­ли пре­по­доб­ным Ан­то­ни­ем до ос­но­ва­ния лав­ры Св. Трои­цы пре­по­доб­ным Сер­ги­ем. М., 1855; Knowles D. Christian mo­nasticism. L., 1969; Dizionario degli istituti di perfezione / Dir. G. Pellicia, G. Rocca. [Mil.], 1974–2003. Vol. 1–10; Leyser H. Hermits and the new monasticism: a study of religious com­munities in Western Europe. L., 1984; Le­segre­tain C. Les grands ordres religieux. P., 1990; Кар­са­вин Л. П. Мо­на­ше­ст­во в сред­ние ве­ка. М., 1992; Хольц Л. Ис­то­рия хри­сти­ан­ско­го мо­на­ше­ст­ва. 2-е изд. СПб., 1993; Ио­анн Па­вел II. О по­свя­щен­ной Бо­гу жиз­ни: Vita consecrata. М., 1998; Си­до­ров А. И. Древ­не­хри­сти­ан­ский ас­ке­тизм и за­ро­ж­де­ние мо­на­ше­ст­ва. М., 1998; он же. У ис­то­ков куль­ту­ры свя­то­сти. Па­мят­ни­ки древ­не­цер­ков­ной ас­ке­ти­че­ской и мо­на­ше­ской пись­мен­но­сти. М., 2002; Смо­лич И. К. Рус­ское мо­на­ше­ст­во 988–1917. Жизнь и уче­ние стар­цев. М., 1999; Си­ни­цы­на Н. В. Рус­ское мо­на­ше­ст­во и мо­на­сты­ри. X–XVII вв. // Пра­во­слав­ная эн­цик­ло­пе­дия. М., 2000. Т.: РПЦ; Ус­ков Н. Ф. Хри­сти­ан­ст­во и мо­на­ше­ст­во в За­пад­ной Ев­ро­пе ран­не­го Сред­не­ве­ко­вья. СПб., 2001; La grande aventure du monachisme entre Orient et Occident. Lethielleux, 2002; Мо­на­ше­ст­во и мо­на­сты­ри в Рос­сии XI–XX ве­ка: ис­то­ри­че­ские очер­ки / Под ред. Н. В. Си­ни­цы­ной. М., 2002; Ро­ма­нен­ко Е. В. Нил Сор­ский и тра­ди­ции рус­ско­го мо­на­ше­ст­ва. М., 2003; Чит­ти Д. Д. Град Пус­ты­ня: вве­де­ние в изу­че­ние еги­пет­ско­го и па­ле­стин­ско­го мо­на­ше­ст­ва в хри­сти­ан­ской им­пе­рии. СПб., 2007; Фло­ря Б. Н. Ис­сле­до­ва­ния по ис­то­рии Церк­ви. Древ­не­рус­ское и сла­вян­ское сред­не­ве­ко­вье. М., 2007; Во­дар­ский Я. Е., Ис­то­ми­на Э. Г. Пра­во­слав­ные мо­на­сты­ри Рос­сии и их роль в раз­ви­тии куль­ту­ры (XI – на­ча­ло XX в.). М., 2009.

Вернуться к началу