Подпишитесь на наши новости
Вернуться к началу с статьи up
 

ЛЮБО́ВЬ

  • рубрика

    Рубрика: Философия

  • родственные статьи
  • image description

    В книжной версии

    Том 18. Москва, 2011, стр. 227-229

  • image description

    Скопировать библиографическую ссылку:




Авторы: С. С. Аверинцев

ЛЮБО́ВЬ, ин­тим­ное и глу­бо­кое чув­ст­во, уст­рем­лён­ность на др. лич­ность, че­ло­вече­скую общ­ность или идею. Л. не­об­хо­ди­мо вклю­ча­ет в се­бя по­рыв и во­лю к по­сто­ян­ст­ву, оформ­ляю­щие­ся в этич. тре­бо­ва­нии вер­но­сти. Л. воз­ни­ка­ет как са­мое сво­бод­ное и по­столь­ку «не­пред­ска­зуе­мое» вы­ра­же­ние глу­бин лич­но­сти; её нель­зя при­ну­ди­тель­но ни вы­звать, ни пре­одо­леть. Важ­ность и слож­ность яв­ле­ния Л. оп­ре­де­ля­ют­ся тем, что в нём, как в фо­ку­се, пе­ре­сек­лись про­ти­во­по­лож­но­сти био­ло­ги­че­ско­го и ду­хов­но­го, лич­но­ст­но­го и со­ци­аль­но­го, ин­тим­но­го и об­ще­зна­чи­мо­го. С од­ной сто­ро­ны, по­ло­вая или ро­ди­тель­ская Л. вклю­ча­ет в се­бя здо­ро­вые био­ло­гич. ин­стинк­ты, об­щие у че­ло­ве­ка с жи­вот­ны­ми, и не­мыс­ли­ма без них. С др. сто­ро­ны, Л. к идее мо­жет пред­став­лять со­бой ин­тел­лек­ту­аль­ный вос­торг, воз­мож­ный толь­ко на оп­ре­де­лён­ных уров­нях куль­ту­ры. Но как ни раз­лич­ны ме­ж­ду со­бой по сво­ему пси­холо­гич. ма­те­риа­лу Л., ко­то­рой мать лю­бит сво­его но­во­ро­ж­дён­но­го мла­ден­ца, Л., ко­то­рой влюб­лён­ный лю­бит свою воз­люб­лен­ную, и Л., ко­то­рой гра­ж­да­нин лю­бит свою ро­ди­ну, всё это есть Л., от­ли­чаю­щая­ся от все­го, что толь­ко «по­хоже» на неё, – от эгои­стич. «вле­че­ния», или «пред­поч­те­ния», или «ин­те­ре­са». «Под­лин­ная сущ­ность люб­ви со­сто­ит в том, что­бы от­ка­зать­ся от соз­на­ния са­мо­го се­бя, за­быть се­бя в дру­гом "я" и, од­на­ко, в этом ис­чез­но­ве­нии и заб­ве­нии впер­вые об­рес­ти са­мо­го се­бя и об­ла­дать со­бою» (Ге­гель Г. В. Ф. Лек­ции по эс­те­ти­ке. СПб., 2007. Т. 1. С. 55).

Раз­ра­бо­тан­ная тер­ми­но­ло­гия разл. ти­пов Л. су­ще­ст­во­ва­ла в др.-греч. яз. «Эрос» – это сти­хий­ная и стра­ст­ная са­мо­от­да­ча, вос­тор­жен­ная влюб­лён­ность, на­прав­лен­ная на плот­ское или ду­хов­ное, но все­гда смот­ря­щая на свой пред­мет «сни­зу вверх» и не ос­тав­ляю­щая мес­та для жа­ло­сти или снис­хо­ж­де­ния. «Фи­лиа» – это Л.-друж­ба, Л.-при­язнь ин­ди­ви­да к ин­ди­ви­ду, обу­слов­лен­ная со­ци­аль­ны­ми свя­зя­ми и лич­ным вы­бо­ром. «Стор­гэ» – это Л.-неж­ность, осо­бен­но се­мей­ная, «ага­пэ» – жерт­вен­ная и сни­схо­дя­щая Л. «к ближ­не­му».

При ос­мыс­ле­нии Л. в ми­фе и древ­ней­ших сис­те­мах фи­ло­со­фии она бе­рёт­ся как «эрос», в ней ви­дят кос­мич. си­лу, по­доб­ную си­ле тя­го­те­ния. Бог Эрос упо­мя­нут в ми­фо­ло­гич. эпо­се Ге­сио­да как один из по­ро­ди­те­лей и уст­рои­те­лей ми­ро­зда­ния, ро­див­ший­ся сра­зу по­сле Хао­са и Ма­те­ри-Зем­ли; ещё бо­лее по­чёт­ная роль от­во­дит­ся ему в кос­мо­гонии ор­фи­ков. Для Эм­пе­док­ла вся ис­то­рия кос­мо­са – это про­ти­во­бор­ст­во люб­ви («фи­лиа») как кон­ст­рук­тив­но­го на­ча­ла и не­на­вис­ти как на­ча­ла дис­со­циа­ции. Это ми­фо­ло­гиче­ски-фи­лос. уче­ние о Л. как стро­ящей, спла­чи­ваю­щей, дви­жу­щей и со­раз­ме­ряю­щей энер­гии ми­ро­зда­ния ха­рак­тер­но для греч. мыс­ли в це­лом с её ги­ло­зо­из­мом. Да­же Ари­сто­тель ви­дит в дви­же­нии не­бес­ных сфер про­яв­ле­ние не­ко­ей все­лен­ской Л. к ду­хов­но­му прин­ци­пу дви­же­ния – не­под­виж­но­му пер­во­дви­га­те­лю (что бы­ло тео­ло­ги­че­ски пе­ре­ос­мыс­ле­но в ср.-век. фи­ло­со­фии и от­ра­зи­лось в за­клю­чит. сти­хе «Бо­жест­вен­ной ко­ме­дии» Дан­те: «Лю­бовь, что дви­жет солн­це и све­ти­ла»). Про­дол­жая эту же ли­нию, По­си­до­ний раз­ра­бо­тал уче­ние о все­мир­ной «сим­па­тии» ве­щей и при­род­ных сил, не­обы­чай­но по­пу­лярное в по­след­ние ве­ка ан­тич­но­сти, а позд­нее при­вле­кав­шее мн. мыс­ли­те­лей и по­этов Ре­нес­сан­са и Но­во­го вре­ме­ни (вплоть до И. В. Гё­те). Др. ли­ния ан­тич­ной фи­ло­со­фии Л. на­чи­на­ет­ся с Пла­то­на, ис­тол­ко­вав­ше­го в диа­ло­ге «Пир» чув­ст­вен­ную влюб­лён­ность и эс­те­тич. вос­торг пе­ред пре­крас­ным те­лом как низ­шие сту­пе­ни ле­ст­ни­цы ду­хов­но­го вос­хо­ж­де­ния, ве­ду­ще­го к иде­аль­ной Л., пред­мет ко­то­рой – аб­со­лют­ное Бла­го и аб­солют­ная Кра­со­та (от­сю­да уп­ро­щён­ное жи­тей­ское вы­ра­же­ние «пла­то­ни­че­ская лю­бовь»). Док­три­на Пла­то­на, пла­то­ни­ков и не­оп­ла­то­ни­ков об «эро­тиче­ском» пу­ти к аб­со­лю­ту ти­по­ло­ги­че­ски со­по­ста­ви­ма с мис­тич. док­три­ной о бхак­ти – экс­та­тич­ной люб­ви, пред­став­ляю­щей со­бой один из воз­мож­ных пу­тей ос­во­бо­ж­де­ния в ин­ду­из­ме.

Но как в инд. тра­ди­ции транс­цен­дент­ные вос­тор­ги «бхак­ти» сто­ят ря­дом с рас­су­доч­ным и праг­ма­тич­ным ге­до­низ­мом «Ка­ма­сут­ры» – не­обыч­но­го «учеб­ни­ка» лю­бов­ных на­сла­ж­де­ний, пы­таю­ще­го­ся до­тош­но сис­те­ма­ти­зи­ро­вать и «ра­цио­на­ли­зи­ро­вать» от­но­ше­ния муж­чи­ны и жен­щи­ны, так и в куль­ту­ре Древ­ней Гре­ции ме­ж­ду плот­ским «эро­сом» и аб­ст­ракт­но-ду­хов­ным «эро­сом» ос­та­ва­лось ма­ло мес­та для «ду­ши», для Л. к кон­крет­но­му, жи­во­му, стра­даю­ще­му че­ло­ве­ку, ну­ж­даю­ще­му­ся в по­мо­щи, со­стра­да­нии, ува­же­нии. Эл­лин­ская лю­бов­ная ли­ри­ка, дос­тиг­шая не­обы­чай­ной тон­ко­сти в пла­сти­че­ских опи­са­ни­ях, как и в эго­цен­три­че­ской фик­са­ции аф­фек­тов влюб­лён­но­сти, бес­силь­на по­нять Л. ме­ж­ду муж­чи­ной и жен­щи­ной как про­ти­во­стоя­ние, спор или гар­мо­нию двух лич­но­стей. Жен­щи­на, от­ка­зы­ваю­щая­ся быть про­стым ору­ди­ем муж­чи­ны в се­мье или его иг­руш­кой вне се­мьи, мо­жет вы­сту­пить лишь как пер­со­наж тра­ге­дии, на­де­лён­ный чер­та­ми пре­ступ­ни­цы (Кли­тем­не­ст­ра у Эс­хи­ла) или ино­зем­ки-ведь­мы (Ме­дея у Ев­ри­пи­да). С этим ко­рен­ным пре­неб­ре­же­ни­ем к ду­хов­но­му ми­ру жен­щи­ны свя­за­но ха­рак­тер­ное для ан­тич­ной Гре­ции прин­ци­пи­аль­ное пред­поч­те­ние го­мо­сек­су­аль­ной Л., при­ни­мав­шей са­мые разл. фор­мы (во­ин­ское то­ва­ри­ще­ст­во, взаи­мо­от­но­ше­ния ду­хов­но­го на­став­ни­ка и уче­ни­ка и т. д.). По из­вест­но­му за­ме­ча­нию Ф. Эн­гель­са, «...для клас­си­че­ско­го по­эта древ­но­сти, вос­пе­вав­ше­го лю­бовь, ста­ро­го Анак­ре­он­та, по­ло­вая лю­бовь в на­шем смыс­ле бы­ла настоль­ко без­раз­лич­на, что для не­го без­раз­ли­чен был да­же пол лю­би­мо­го су­щест­ва» (Маркс К., Эн­гельс Ф. Соч. 2-е изд. М., 1961. Т. 21. С. 79). В этом от­но­ше­нии с Анак­ре­он­том впол­не со­ли­да­рен Пла­тон. Шаг впе­рёд де­ла­ет рим. лю­бов­ная по­эзия (Ка­тулл, Ти­булл, Про­пер­ций, эпи­зод Ди­до­ны в «Энеи­де» Вер­ги­лия), ко­то­рая от­кры­ла в лю­би­мой жен­щи­не ав­то­ном­ную лич­ность, то пу­гаю­щую сво­им за­га­доч­ным свое­во­ли­ем, то вы­зы­ваю­щую на­ря­ду с влюб­лён­но­стью неж­ность и со­стра­да­ние. Иро­ни­че­ски за­ду­ман­ная по­пыт­ка Ови­дия соз­дать сис­те­ма­тич. и ко­ди­фи­ци­ро­ван­ную «тео­рию» Л. ока­за­лась на­ча­лом тра­ди­ции, пе­ре­жив­шей рас­цвет в сред­ние ве­ка – эпо­ху схо­ла­сти­ки и ка­зуи­сти­ки.

Хри­сти­ан­ст­во ус­мот­ре­ло в Л. как сущ­ность сво­его Бо­га (ко­то­рый, в от­ли­чие от бо­гов ан­тич­ной ре­ли­гии, не толь­ко лю­бим, но и сам лю­бит всех), так и гл. за­по­ведь че­ло­ве­ку. Но это бы­ла со­всем осо­бая Л. («ага­пэ»), не по­хо­жая ни на чув­ст­вен­ный «эрос», ни на друж­бу по вы­бо­ру («фи­лиа»), ни на пат­рио­тич. со­ли­дар­ность гра­ж­дан. Речь шла о жерт­вен­ной, «всё по­кры­ваю­щей» и без­мо­тив­ной Л. к «ближ­не­му» – не к «близ­ко­му» по ро­ду или по лич­ной склон­но­сти, не к «сво­ему», но к то­му, кто слу­чай­но ока­жет­ся близ­ко, и в осо­бен­но­сти к вра­гу и обид­чи­ку. Пред­по­ла­га­лось, что имен­но та­кая Л. смо­жет по­бу­дить лю­бя­щих при­нять все со­ци­аль­ные дис­гар­мо­нии на се­бя и тем как бы от­ме­нить их. Но ес­ли по от­но­ше­нию к лю­дям пред­пи­са­на снис­хо­дя­щая «ага­пэ», то по от­но­ше­нию к Бо­гу хри­сти­ан­ская мис­ти­ка вслед за язы­че­ской ре­ша­ет­ся го­во­рить о вос­тор­жен­ном «эро­се» (та­кое сло­во­упот­реб­ле­ние осо­бен­но ха­рак­тер­но для со­чи­не­ний хри­сти­ан­ско­го не­оп­ла­то­ни­ка 5 в., под­пи­сан­ных име­нем Дио­ни­сия Аре­о­па­ги­та, и всей иду­щей от­сю­да тра­ди­ции).

Как хри­сти­ан­ская «ага­пэ», так и хри­сти­ан­ский «эрос» име­ли ас­ке­тич. ха­рак­тер. Для вне­ас­ке­тич. сфер жиз­ни в позд­нем Сред­не­ве­ко­вье бы­ла раз­ра­бо­та­на «кур­ту­аз­ная» тео­рия Л. ме­ж­ду муж­чи­ной и жен­щи­ной из феод. сре­ды: та­кая Л. на­хо­дит се­бе ме­сто ис­клю­чи­тель­но вне бра­ка (как ре­аль­ная связь или обо­жа­ние из­да­ли), но под­чи­ня­ет­ся собств. за­ко­нам уч­ти­во­сти, тон­ко­сти и бла­го­род­ст­ва. Этот спе­ци­фич. культ да­мы про­шёл че­рез по­эзию тру­ба­ду­ров и мин­не­зин­ге­ров, най­дя от­клик в об­раз­ах Бе­ат­ри­че у Дан­те и Лау­ры у Ф. Пет­рар­ки. Пет­рар­ка изъ­ял тра­ди­цию оду­хо­тво­ре­ния Л. из сфе­ры феод. бы­та, пе­ре­дав её об­ра­зо­ван­ным гор. кру­гам и со­еди­нив её с вея­ния­ми Воз­ро­ж­де­ния. «Пет­рар­кизм» в Л. и лю­бов­ной по­эзии рас­про­стра­ня­ет­ся в Зап. Ев­ро­пе, вуль­га­ри­зу­ясь до по­верх­но­ст­ной мо­ды на идеа­ли­зи­рованное чув­ст­во. Ре­нес­санс про­яв­ля­ет ин­тен­сивный ин­те­рес к пла­то­нов­ской тео­рии «эро­са», вос­хо­дя­ще­го от эс­те­ти­ки чув­ст­вен­но­го к эс­те­ти­ке ду­хов­но­го («Диа­ло­ги о люб­ви» Ле­о­не Эб­рео, 1501–02). Б. Спи­но­за ра­ди­каль­но пе­ре­ос­мыс­лил схо­ла­стич. по­ня­тие «ин­тел­лек­ту­аль­ной люб­ви к Бо­гу», вы­ве­дя его из кон­тек­ста тра­диц. пред­став­ле­ний о лич­ном Бо­ге как субъ­ек­те, а не толь­ко объ­ек­те Л.: это центр. по­ня­тие «Эти­ки» Спи­но­зы оз­на­ча­ет вос­торг мыс­ли пе­ред глу­би­на­ми ми­ро­во­го бы­тия, не ожи­даю­щей для се­бя ни­ка­кой от­вет­ной Л. из этих глу­бин. Фи­ло­со­фия эн­цик­ло­пе­ди­стов 18 в., по­ле­ми­зи­руя про­тив ас­ке­тиз­ма, под­чёр­ки­ва­ла ра­до­ст­ную ес­те­ст­вен­ность чув­ст­ва Л. и со­пря­жён­ный с ним «пра­виль­но по­ня­тый ин­те­рес» ин­ди­ви­да (в ду­хе кон­цеп­ции «ра­зум­но­го эго­из­ма»). Не­до­оце­ни­вая при­су­щие Л. воз­мож­но­сти тра­гич. са­мо­от­вер­же­ния, она час­то сме­ши­ва­ла Л. со «склон­но­стью» и «бла­го­же­ла­тель­но­стью», а сча­стье – с ге­до­ни­стич. са­мо­удов­ле­тво­ре­ни­ем. Кор­рек­ти­вы бы­ли вне­се­ны иду­щим от Ж. Ж. Рус­со дви­же­нием сен­ти­мен­та­лиз­ма и «Бу­ри и на­тис­ка», под­го­тав­ли­вав­шим ро­ман­тизм; бла­го­да­ря это­му дви­же­нию на­ка­ну­не и в эпо­ху Франц. ре­во­лю­ции 18 в. Л. бы­ла по­ня­та как по­рыв, раз­ру­шаю­щий рам­ки со­слов­ных пре­град и со­ци­аль­ных ус­лов­но­стей, вос­со­еди­няю­щий в сти­хий­ном един­ст­ве «то, что стро­го раз­де­лил обы­чай» (Ф. Шил­лер).

Пред­ста­ви­те­ли нем. ро­ман­тиз­ма (Но­ва­лис, Ф. Шле­гель, Ф. К. фон Баа­дер) и нем. клас­си­че­ско­го идеа­лиз­ма (И. Г. Фих­те, Ф. В. Шел­линг, мо­ло­дой Г. В. Ф. Ге­гель), воз­ро­ж­дая пла­то­нов­скую фи­ло­со­фию «эро­са», тол­ко­ва­ли Л. как ме­та­фи­зич. прин­цип един­ст­ва, сни­маю­щий по­ла­гае­мую рас­суд­ком рас­ко­ло­тость на субъ­ект и объ­ект. С этой гно­сео­ло­ги­за­ци­ей про­бле­мы Л. у ро­ман­ти­ков со­сед­ст­ву­ет вни­ка­ние в «тём­ную», «ноч­ную», ир­ра­цио­наль­ную пси­хо­ло­гию Л., по­рой пред­вос­хи­щаю­щее пси­хо­ана­лиз, и под­чёрк­ну­то глу­бо­ко­мыс­лен­ное, фи­ло­соф­ски раз­ра­бо­тан­ное воз­ве­ли­чи­ва­ние чув­ст­вен­ной сти­хии (напр., в «Лю­цин­де» Шле­ге­ля). Так ро­ман­тич. иде­ал Л. ко­леб­лет­ся ме­ж­ду эк­заль­та­ци­ей и амо­ра­лиз­мом, сли­вая то и дру­гое во­еди­но; нем. ро­ман­ти­ка и об­ще­ев­ро­пей­ский «бай­ро­низм» пред­при­ни­ма­ют реа­би­ли­та­цию ле­ген­дар­но­го Дон Жуа­на как но­си­те­ля тос­кую­щей Л. к не­во­пло­щён­но­му со­вер­шен­ст­ву, во имя этой Л. раз­ре­шив­ше­го се­бе сис­те­ма­тич. бес­че­ло­веч­ность к «не­со­вер­шен­ным» воз­люб­лен­ным. Эта сто­ро­на идеа­ла ро­ман­ти­ков бы­ла к кон. 19 в. дове­де­на до ло­гич. пре­де­ла в док­три­не Ф. Ниц­ше о «люб­ви к даль­не­му» (в про­ти­во­по­лож­ность «люб­ви к ближ­не­му»): здесь на ме­сто кон­крет­ной Л. к че­ло­ве­ку, ко­то­рый есть, ста­вит­ся внут­рен­не пус­тая Л. к сверх­че­ло­ве­ку, ко­то­ро­го нет.

Важ­ней­шая ли­ния ос­мыс­ле­ния Л. на про­тя­же­нии 19 в. свя­за­на с про­ти­во­по­став­ле­ни­ем её «ра­цио­наль­но­му» бур­жу­аз­но­му де­ля­че­ст­ву. Для Л. Фей­ер­ба­ха в пре­дель­но обоб­щён­ном (и от­вле­чён­ном) прин­ци­пе Л. ле­жит ро­до­вая сущ­ность че­ло­ве­ка, под­вер­гаю­щая­ся от­чу­ж­де­нию и из­вра­ще­нию во всех ре­ли­ги­ях ми­ра. Не­ко­то­рые мыс­ли­те­ли и по­эты го­то­вы ис­кать «те­п­ло», ко­то­ро­го не­дос­та­ёт «хо­лод­но­му» и «бес­по­ло­му», ли­це­мер­но-рас­чёт­ли­во­му ми­ру ком­мер­сан­тов, в чув­ст­вен­ной Л. (мо­тив «реа­би­ли­та­ции пло­ти», на­шед­ший от­го­ло­ски в дви­же­нии Б. П. Ан­фан­те­на, у Г. Гей­не и «Мо­лодой Гер­ма­нии», в твор­че­ст­ве Р. Ваг­не­ра и т. п.). Дру­гие, как Ч. Дик­кенс и Ф. М. Дос­то­ев­ский, про­ти­во­пос­тав­ля­ют эго­из­му прин­ци­пи­аль­ной бес­че­ло­веч­но­сти Л. как жа­лость и со­весть, Л.-са­мо­по­жерт­во­ва­ние, ко­то­рая «не ищет сво­его». Од­но­вре­мен­но с этим в пес­си­ми­стич. фи­ло­со­фии 19 в. ста­вит­ся за­да­ча «ра­зо­бла­чить» Л., что бы­ло спро­во­ци­ро­ва­но эк­заль­та­ци­ей ро­ман­ти­ков и под­го­тов­ле­но их собств. «ра­зо­бла­чи­тель­ст­вом». Для А. Шо­пен­гау­эра Л. ме­ж­ду по­ла­ми есть ил­лю­зия, при по­мо­щи ко­то­рой ир­ра­цио­наль­ная ми­ро­вая во­ля за­став­ля­ет об­ма­ну­тых ин­ди­ви­дов быть сле­пы­ми ору­дия­ми про­дол­же­ния ро­да. На ру­бе­же 19–20 вв. З. Фрейд пред­при­нял сис­те­ма­тич. пе­ре­вёр­ты­ва­ние пла­то­нов­ской док­три­ны Л. Как и Пла­тон в «Пи­ре», Фрейд по­сту­ли­ру­ет прин­ци­пи­аль­ное един­ст­во ис­то­ка, со­еди­няю­ще­го про­яв­ле­ния по­ло­вой стра­сти с яв­ле­ния­ми ду­хов­ной жиз­ни; но ес­ли для Пла­то­на оду­хотво­ре­ние «эро­са» оз­на­ча­ло его при­ход к соб­ст­вен­ным сущ­но­сти и це­ли, то для Фрей­да это лишь об­ман, под­ле­жа­щее раз­вен­ча­нию пе­ре­ря­жи­ва­ние «по­дав­ляе­мо­го» по­ло­во­го вле­че­ния (ли­би­до). Един­ст­вен­но ре­аль­ным ас­пек­том Л. (при­том вся­кой, не толь­ко по­ло­вой Л.) объ­яв­лен био­ло­ги­че­ский, к не­му и пред­ла­га­ет­ся сво­дить без ос­тат­ка всё бо­гат­ст­во про­яв­ле­ний Л. и твор­че­ст­ва.

По­сле З. Фрей­да зап.-ев­роп. идеа­лизм пред­при­ни­ма­ет ряд по­пы­ток вос­ста­но­вить по­ни­ма­ние Л. как пу­ти к глу­бин­ной ис­ти­не и од­но­вре­мен­но са­мой этой ис­тины. В фи­ло­со­фии жиз­ни Л. вы­сту­па­ет в ка­че­ст­ве од­но­го из си­но­ни­мов са­мой «жиз­ни», на­ча­ла творч. сво­бо­ды и ди­на­ми­ки (так, у А. Берг­со­на по­ня­тие «по­ры­ва люб­ви» не­по­сред­ст­вен­но со­от­не­се­но с клю­че­вым по­ня­ти­ем «жиз­нен­но­го по­ры­ва»). По­сколь­ку, од­на­ко, Л. не сво­дит­ся к сво­им сти­хий­ным ас­пек­там и не мо­жет быть ли­ше­на лич­но­ст­но­го ха­рак­те­ра, ме­та­фи­зи­ка Л. яв­ля­лась для мно­гих од­ним из спо­со­бов пе­рей­ти от фи­ло­со­фии жиз­ни к пер­со­на­лиз­му и эк­зи­стен­циа­лиз­му. В этом от­но­ше­нии по­ка­за­тель­на фи­гу­ра М. Ше­ле­ра, ви­дев­ше­го в Л. акт «вос­чув­ст­во­ва­ния цен­но­сти», бла­го­да­ря ко­то­ро­му лич­ность вхо­дит в ду­хов­ное про­стран­ст­во сво­бо­ды, ха­рак­те­ри­зую­щей цен­но­ст­ный мир, и впер­вые по-на­стоя­ще­му ста­но­вит­ся лич­но­стью. Л. есть для Ше­ле­ра не толь­ко един­ст­вен­ный мо­дус от­но­ше­ния к «цен­но­стям», но и един­ст­вен­ный спо­соб по­зна­ния «цен­но­стей». Мо­тив аб­со­лют­ной сво­бо­ды Л. в смыс­ле её не­де­тер­ми­ни­ро­ван­но­сти под­хва­ты­ва­ется эк­зи­стен­циа­ли­ста­ми. Пред­ста­ви­те­ли ре­лиг. эк­зи­стен­циа­лиз­ма (М. Бу­бер, Г. Мар­сель) го­во­рят о Л. как спон­тан­ном про­ры­ве из ми­ра «оно» в мир «ты», от без­лич­но­го «иметь» к лич­но­ст­но­му «быть». Вся эта фи­ло­со­фия Л. раз­вёр­ты­ва­ет­ся на фо­не ост­рой кри­ти­ки «от­чу­ж­дён­но­го», без­лич­но­го и без­лю­бо­го ми­ра ка­пи­та­ли­стич. ци­ви­ли­за­ции, стоя­ще­го под зна­ком «иметь».

Про­тест про­тив это­го «хо­лод­но­го» ми­ра во имя ка­ко­го-то «те­п­ла», хо­тя бы и «зве­ри­но­го», час­то об­ле­ка­ет­ся на За­па­де в про­ти­во­ре­чи­вую фор­му т. н. сек­су­аль­ной ре­во­лю­ции. По­сто­ян­но со­сед­ст­вуя с ан­ти­кон­фор­ми­ст­ски­ми, ан­ти­во­ен­ны­ми и ан­ти­ра­си­ст­ски­ми на­строе­ния­ми, она, од­на­ко, са­ма есть вы­ра­же­ние от­чу­ж­де­ния и сти­му­ли­рую­щий фак­тор ле­галь­но­го ком­мерч. эро­тиз­ма.

В рус­ской ре­лиг. фи­ло­со­фии кон. 19–20 вв. Л. рас­смат­ри­ва­лась в тра­ди­ции хри­сти­ан­ской ан­тро­по­ло­гии как «оп­рав­да­ние и спа­се­ние ин­ди­ви­ду­аль­но­сти чрез жерт­ву эго­из­ма» (Вл. С. Со­ловь­ёв, «Смысл люб­ви»: Л. как «ин­ди­ви­дуа­ли­за­ция все­един­ст­ва» ут­вер­жда­ет «без­ус­лов­ное зна­че­ние чу­жой ин­ди­ви­ду­аль­но­сти, а че­рез это и без­ус­лов­ное зна­че­ние сво­ей соб­ст­вен­ной» – Соч. М., 1988. Т. 2. С. 505, 533), как «под­лин­ная ос­но­ва» че­ло­ве­че­ской жиз­ни, «не­по­сред­ст­вен­ное вос­при­ятие аб­со­лют­ной цен­но­сти» Дру­го­го (С. Л. Франк), ус­ло­вие его по­зна­ния и при­зна­ния его уни­каль­но­сти (М. М. Бах­тин). Н. А. Бер­дя­ев вы­де­лял два ти­па Л., свой­ст­вен­ные ка­ж­дой лич­но­сти: Л. вос­хо­дя­щую (эро­ти­че­скую) – «со­еди­не­ние с дру­гим в Бо­ге», и Л. нис­хо­дя­щую (ка­ри­та­тив­ную) – «со­еди­не­ние с дру­ги­ми в бо­го­ос­тав­лен­но­сти». Для П. А. Фло­рен­ско­го Л. вы­сту­па­ет пре­ж­де все­го в ас­пек­те друж­бы, ду­хов­но­го сою­за двух дру­зей, ко­гда «ка­ж­дый ви­дит в дру­ге как бы са­мо­го се­бя, ин­тим­ней­шую сущ­ность свою, своё дру­гое Я». И. А. Иль­ин ус­мат­ри­вал без­ус­лов­ную цен­ность Л. по срав­не­нию с Л. ин­стинк­та в том, что она уст­рем­ля­ет че­ло­ве­ка к объ­ек­тив­но цен­но­му («по хо­ро­шу мил», а не «по ми­лу хо­рош»). В про­ти­во­стоя­нии на­ту­ра­ли­стич. кон­цеп­ции З. Фрей­да скла­ды­ва­лась «Эти­ка пре­об­ра­жён­но­го Эро­са» Б. П. Вы­ше­слав­це­ва (1931), ис­тол­ко­вы­вав­ше­го дан­ные со­вре­мен­ной ему глу­бин­ной пси­хо­ло­гии в ду­хе вос­точ­но­хри­сти­ан­ско­го пла­то­низ­ма.

Лит.: Leibbrand A., Leibbrand W. Formen des Eros. Kultur und Geistesgeschichte der Liebe. Freiburg; Münch., 1972. Bd 1–2; Kuhn H. «Liebe». Geschichte eines Begriffs. Münch., 1975; Nygren A. Agape and Eros. L., 1982; Soble A. The structure of love. New Haven; L., 1990; Фи­ло­со­фия люб­ви / Ред. Д. П. Гор­ский, сост. А. А. Ивин. M., 1990. Т. 1–2; The philosophy of (erotic) love / Ed. R. C. So­lo­mon, K. M. Higgins. Kansas, 1991; Schmitz H. Die Liebe. Bonn, 1993; Schumann R. Lie­bes­drang als Konstitutionsprinzip von Lebenswelt. Fr./M.; N. Y., 1993; Гиль­деб­ранд Д. фон. Ме­та­фи­зи­ка люб­ви. СПб., 1999; Luhmann N. Liebe als Passion: zur Codierung von Intimi­tät. 7. Aufl. Fr./M., 2003; Фромм Э. Здо­ро­вое об­ще­ст­во. Ис­кус­ст­во лю­бить. Ду­ша че­ло­ве­ка. М., 2007; Singer I. The nature of love. Camb.; L., 2009. Vol. 1–3.

Вернуться к началу