Подпишитесь на наши новости
Вернуться к началу с статьи up
 

ИНДИВИ́Д

  • рубрика

    Рубрика: Философия

  • родственные статьи
  • image description

    В книжной версии

    Том 11. Москва, 2008, стр. 221

  • image description

    Скопировать библиографическую ссылку:




Авторы: П. П. Гайденко

ИНДИВИ́Д (лат. individuum – не­де­ли­мое, пе­ре­вод греч. тер­ми­на ἄτομον – атом), еди­нич­ное су­щее, ко­то­рое не мо­жет быть раз­де­ле­но без ут­ра­ты его иден­тич­но­сти. Та­ко­вы, напр., ато­мы Де­мок­ри­та, жи­вые су­ще­ст­ва – рас­те­ния, жи­вот­ные, лю­ди, та­ко­вы ду­ша, Бог.

Со­глас­но Ари­сто­те­лю, И. есть «вот это», τόδη τι, «пер­вая сущ­ность», по­след­нее зве­но в це­пи «род – вид – ин­ди­вид», где род и вид – об­щие по­ня­тия, а ин­ди­ви­ды, в от­ли­чие от них, суть са­мо­сто­ят. сущ­но­сти, и в этом их он­то­ло­гич. пре­иму­ще­ст­во пе­ред ро­да­ми и ви­да­ми. Важ­ней­ший при­знак И.: на не­го мож­но ука­зать паль­цем. Ари­сто­тель счи­тал, что об И. не мо­жет быть на­уч. зна­ния в том смыс­ле, в ка­ком нау­ка­ми яв­ля­ют­ся ма­те­ма­ти­ка, фи­зи­ка или ме­та­фи­зи­ка, по­лу­чаю­щие дос­то­вер­ное зна­ние с по­мо­щью та­ких по­зна­ва­тель­ных средств, как оп­ре­де­ле­ние и до­ка­за­тель­ст­во: не­воз­мож­но дать оп­ре­де­ле­ние И. и к не­му не­при­мени­мо до­ка­за­тель­ст­во. Чис­ло И. бес­ко­неч­но, а о бес­ко­неч­ном, со­глас­но Пла­то­ну и Ари­сто­те­лю, не­воз­мож­но ни­ка­кое зна­ние, ибо ра­зум не мо­жет ох­ва­тить бес­ко­неч­ное. И. со­сто­ят из фор­мы и ма­те­рии. Не­по­зна­вае­мость И. в его ин­ди­ви­ду­аль­но­сти свя­за­на с при­сут­ст­ви­ем в нём ма­те­рии, на­ча­ла не­оп­ре­де­лён­но­го и из­мен­чи­во­го, ко­то­рое и яв­ля­ет­ся прин­ци­пом ин­ди­ви­дуа­ции. Вслед за Ари­сто­те­лем он­то­ло­гич. при­ори­тет И. под­чёр­ки­вал Алек­сандр Аф­ро­ди­сий­ский.

Но­вые ак­цен­ты в по­ни­ма­ние И. вне­сло хри­сти­ан­ст­во. Опи­ра­ясь на дог­мат о Бо­го­че­ло­ве­че­ст­ве Ии­су­са Хри­ста, со­еди­нив­ше­го в се­бе веч­но­го Бо­га и ин­диви­ду­аль­но­го че­ло­ве­ка в его ис­то­рич. уни­каль­но­сти, и ис­хо­дя из ве­ры в бес­смер­тие ин­ди­ви­ду­аль­ной че­ло­ве­че­ской ду­ши, Ав­гу­стин при­шёл к убе­ж­де­нию, что на­ча­ло ин­ди­ви­дуа­ции – не ма­те­рия, а ду­ша. В па­мя­ти, хра­ни­ли­ще ис­то­рии ду­ши, за­пе­чат­ле­ва­ет­ся уни­каль­ный опыт ка­ж­до­го че­ло­ве­ка, оп­ре­де­ляю­щий его внутр. жизнь и его от­ли­чие от ос­таль­ных. Ду­хов­ная жизнь тем са­мым при­об­ре­та­ет ин­ди­ви­ду­аль­ный ха­рак­тер: она оп­ре­де­ля­ет­ся не толь­ко ра­зу­мом как на­ча­лом все­об­ще­го, но и серд­цем как сре­до­то­чи­ем ин­ди­ви­ду­аль­но­го Я. От­сю­да убе­ж­де­ние в бес­ко­неч­ной цен­но­сти ка­ж­дой ин­ди­ви­ду­аль­ной ду­ши, в её един­ст­вен­но­сти и не­за­ме­ни­мо­сти.

Про­бле­ма ин­ди­ви­дуа­ции ста­но­вит­ся од­ной из цен­траль­ных тем в ев­роп. схо­ла­сти­ке по­сле ре­цеп­ции ари­сто­те­лиз­ма в 13–14 вв. Фо­ма Ак­вин­ский, оп­ре­де­ляя И. как «то, что в се­бе не­де­ли­мо, но от­де­ле­но от дру­гих», счи­та­ет прин­ци­пом ин­ди­ви­дуа­ции т. н. вто­рую, или «оз­на­чен­ную», ма­те­рию (materia secun­da sive signata), оп­ре­де­лён­ную в ко­личе­ст­вен­ном, про­стран­ст­вен­ном и вре­меннóм от­но­ше­нии. Дунс Скот вы­дви­нул по­ня­тие «вот-это­сти» (haecceitas) как «по­след­ней ре­аль­но­сти су­ще­го» (ultima realitas entis) – та­кой ин­ди­ви­ду­аль­ной оп­ре­де­лён­но­сти, ко­то­рая по­лу­ча­ет­ся из об­щей при­ро­ды че­рез не­де­ли­мый вид бла­го­да­ря соб­ст­вен­ной фор­ме («пет­ро­вость» Пет­ра, «пла­то­но­вость» Пла­тона). Но­ми­на­ли­сты 14 в. (У. Ок­кам, Ж. Бу­ри­дан и др.), опи­ра­ясь на уче­ние Ари­сто­те­ля о «пер­вой сущ­но­сти» как И., ут­вер­жда­ли, что ре­аль­но су­ще­ст­ву­ют лишь ин­ди­ви­ды, со­тво­рён­ные все­мо­гу­щей во­лей Бо­га. Об­щие же по­ня­тия суть вто­рич­ные об­ра­зо­ва­ния – ре­пре­зен­та­ции еди­нич­ных ве­щей и не су­ще­ст­ву­ют в уме Бо­га в ка­че­ст­ве веч­ных про­об­ра­зов все­го со­тво­рён­но­го. От­сю­да ха­рак­тер­ный для но­ми­на­лиз­ма эм­пи­ризм: толь­ко че­рез опыт от­кры­ва­ет­ся ре­аль­но су­щее, т. е. ин­ди­ви­ду­аль­ное. Имен­но то, что не­по­сти­жи­мо для ра­зу­ма и со­став­ля­ет «вот-этость» И., его еди­нич­ную суб­стан­цию, есть про­дукт твор­че­ско­го ак­та Бо­га; не толь­ко ра­зум­ная ду­ша ка­ж­до­го че­ло­ве­ка, но и лю­бой И. – от сло­на до ко­зяв­ки – есть чу­до, соз­дан­ное Твор­цом. Так в сред­ние ве­ка ос­мыс­ля­ет­ся ан­тич­ный те­зис о не­по­зна­вае­мо­сти И. в его ин­ди­ви­ду­аль­но­сти: И. «есть не­вы­ра­зи­мое» («individuum est ineffabile»).

Как и у Ав­гу­сти­на, про­бле­ма И. в сред­ние ве­ка тес­но свя­за­на с жиз­нью че­ло­ве­че­ской ду­ши и её бес­смер­ти­ем. По­это­му и у тех, кто вслед за Ари­сто­те­лем ви­дит прин­цип ин­ди­ви­дуа­ции в ма­те­рии, под­чёр­ки­ва­ет­ся спе­ци­фи­ка это­го прин­ци­па при­ме­ни­тель­но к че­ло­ве­ку. Так, Фо­ма Ак­вин­ский пи­шет: «Ин­ди­ви­дуа­ция, со­от­вет­ст­вую­щая че­ло­ве­че­ской при­ро­де, – это пер­со­наль­ность» (Summa con­tra gentiles, 4, 41). У Фо­мы Ак­вин­ско­го воз­ни­ка­ет труд­ность при объ­яс­не­нии ин­ди­ви­ду­аль­но­сти чис­тых ду­хов – ан­ге­лов и Бо­га. Он раз­ре­ша­ет её, опи­ра­ясь на Бо­эция, ко­то­рый по­ла­гал, что су­ще­ст­ву­ют осо­бые ви­ды, в под­чи­не­нии ко­то­рых на­хо­дит­ся один-един­ст­вен­ный ин­ди­вид. Со­глас­но Фо­ме Ак­вин­ско­му, в ми­ре не­ма­те­ри­аль­ных ду­хов столь­ко же ин­ди­ви­дов, сколь­ко име­ет­ся ви­дов, т. к. ма­те­рия здесь не мо­жет слу­жить на­ча­лом ин­ди­ви­ду­аль­ных раз­ли­чий в рам­ках од­но­го ви­да.

В позд­нем Сред­не­ве­ко­вье и осо­бен­но в эпо­ху Воз­ро­ж­де­ния цен­ность И. воз­рас­та­ет. «Как един­ст­вен­ней­ший Бог мак­си­маль­но не­по­вто­рим, так, по­сле не­го, мак­си­маль­но не­по­вто­ри­ма един­ст­вен­ность ми­ра, по­том един­ст­вен­ность ви­дов, по­том един­ст­вен­ность ин­ди­ви­дов, из ко­то­рых ка­ж­дый то­же не­по­вто­рим...» (Ни­ко­лай Ку­зан­ский. Соч. М., 1980. Т. 2. С. 382).

В но­во­ев­ро­пей­ской фи­ло­со­фии те­ма И. вы­хо­дит на пер­вый план в мо­на­доло­гии Г. В. Лейб­ни­ца – уче­нии о множе­ст­ве ин­ди­ви­ду­аль­ных суб­стан­ций. По­ня­тие мо­на­ды, глав­ные оп­ре­де­ле­ния ко­то­рой – един­ст­во, не­де­ли­мость, са­мо­стоя­тель­ность и един­ст­вен­ность, Лейб­ниц за­им­ст­ву­ет у Ф. Суа­ре­са, Ни­ко­лая Ку­зан­ско­го и Дж. Бру­но, упот­реб­ляв­ших его для обо­зна­че­ния ин­ди­ви­ду­аль­но­го един­ст­ва. Лейб­ниц от­ли­ча­ет мо­на­ду от ато­ма: мо­на­да – не фи­зи­че­ский, а «ме­та­фи­зи­че­ский», не­ма­те­ри­аль­ный атом, в мо­на­де в ин­ди­ви­ду­аль­ной фор­ме пред­став­лен весь уни­вер­сум, она есть мик­ро­косм. По­сколь­ку прин­ци­пом ин­ди­ви­дуа­ции мо­над у Лейб­ни­ца, как и ан­ге­лов у Фо­мы Ак­вин­ско­го, яв­ля­ет­ся не ма­те­рия, но фор­ма, то они мо­гут по­сти­гать­ся в по­ня­ти­ях, од­на­ко та­кие ин­ди­ви­ду­аль­ные по­ня­тия дос­туп­ны лишь Бо­гу. «Мы не мо­жем об­ла­дать зна­ни­ем ин­ди­ви­дов и най­ти спо­соб точ­но­го оп­ре­де­ле­ния ин­ди­ви­ду­аль­но­сти ка­ж­дой ве­щи», ибо «ин­ди­ви­ду­аль­ность за­клю­ча­ет в се­бе бес­ко­неч­ность, и толь­ко тот, кто в со­стоя­нии ох­ва­тить её, мо­жет об­ла­дать зна­ни­ем прин­ци­па ин­ди­ви­дуа­ции той или иной ве­щи» (Лейб­ниц Г.В. Соч. М., 1983. Т. 2. С. 290, 291).

Ра­ди­каль­ным уг­луб­ле­ни­ем те­зи­са о не­по­зна­вае­мо­сти И. яви­лось уче­ние И. Кан­та о «ве­щах в се­бе» как су­ще­ст­вую­щих ре­аль­но, но не­дос­туп­ных по­зна­нию. Он рас­смат­ри­ва­ет И. не столь­ко с ло­ги­ко-он­то­ло­ги­че­ской, сколь­ко с нрав­ст­вен­но-прак­ти­че­ской точ­ки зре­ния, ко­то­рая ста­но­вит­ся гос­под­ствую­щей в кон. 18–19 вв. Умо­по­сти­гае­мый мир есть, по Кан­ту, цар­ст­во «ра­зум­ных су­ществ как ве­щей са­мих по се­бе», т. е. сво­бод­ных ин­ди­ви­дов, ка­ж­дый из ко­то­рых сво­бо­ден в той ме­ре, в ка­кой под­чи­ня­ет нрав­ст­вен­но­му за­ко­ну свои ин­ди­ви­ду­аль­ные склон­но­сти. И. Г. Фих­те при рас­смот­ре­нии И. опи­ра­ет­ся на кан­тов­скую идею са­мо­оп­ре­де­ле­ния: вы­би­рая се­бя сво­бод­ным, а не при­род­ным, И. по­ро­ж­да­ет са­мо­го се­бя. По­сколь­ку, од­на­ко, ра­зум есть прин­цип все­об­ще­го, то еди­нич­ное, по Фих­те, долж­но быть сня­то во все­об­щем как нрав­ст­вен­ном за­ко­не.

Кан­тов­ско-фих­тев­скую точ­ку зре­ния не при­ни­ма­ют ро­ман­ти­ки. Ф. Шлей­ер­махер вы­сту­па­ет в за­щи­ту цен­но­сти при­род­но­го, чув­ст­вен­но­го на­ча­ла в че­ло­ве­ке, не со­гла­ша­ясь тол­ко­вать ин­ди­ви­ду­аль­ность лишь как внеш­нее раз­ли­чие ме­ж­ду людь­ми: «Ка­ж­дый че­ло­век дол­жен на свой лад вы­ра­жать че­ло­ве­че­ст­во че­рез свое­об­раз­ное сме­ше­ние его эле­мен­тов» (Шлей­ер­махер ФД. Ре­чи о ре­ли­гии. Мо­но­ло­ги. М., 1994. С. 292). У ро­ман­ти­ков по­яв­ля­ет­ся эс­те­тич. культ ин­ди­ви­ду­аль­но­сти: ка­ж­дый И. дол­жен стре­мить­ся к са­мо­быт­но­сти. В от­ли­чие от Лейб­ни­ца ро­ман­ти­ки ви­дят цен­ность ин­ди­ви­ду­аль­но­сти в её прин­ци­пи­аль­ной не­за­вер­шён­но­сти: И. есть «фраг­мент» (Ф. Шле­гель), не­пре­стан­ное ста­нов­ле­ние; в тай­не ин­ди­ви­ду­аль­но­сти, по В. фон Гум­больд­ту, скры­та сущ­ность и судь­ба че­ло­ве­че­ской при­ро­ды. Двой­ст­вен­но от­но­ше­ние к про­бле­ме И. и ин­ди­ви­ду­аль­но­сти у Г. В. Ф. Ге­ге­ля: от­ме­чая, что толь­ко в хри­сти­ан­ст­ве ин­ди­ви­ду­аль­ный лич­ный дух ста­но­вит­ся аб­со­лют­ной цен­но­стью, в то же вре­мя он ут­вер­жда­ет, что И. есть бес­ко­неч­но ма­лая, ис­че­заю­щая ве­ли­чи­на в жиз­ни все­об­ще­го – ми­ро­во­го ду­ха, ис­поль­зую­ще­го мно­го­численные че­ло­ве­че­ские по­ко­ле­ния для дос­ти­же­ния сво­их це­лей.

В 19–20 вв. И. рас­смат­ри­ва­ет­ся как мо­мент об­ще­ст­вен­но­го це­ло­го. Пред­по­сыл­ки со­цио­цен­трич. по­ни­ма­ния И. фор­ми­ро­ва­лись уже в нем. идеа­лиз­ме, пре­ж­де все­го у Г. В. Ф. Ге­ге­ля, но сво­его за­вер­ше­ния оно дос­ти­га­ет в уче­ни­ях О. Кон­та, Г. Спен­се­ра, К. Мар­кса, Э. Дюрк­гей­ма и др. «Бунт еди­нич­но­го» про­тив рас­тво­ре­ния во все­об­щем на­чал­ся уже в 19 в.: с по­зи­ций про­тес­тант­ской тео­ло­гии в за­щи­ту И. вы­сту­пил С. Кьер­ке­гор, с по­зи­ций не­оя­зы­че­ско­го на­ту­ра­лиз­ма фи­ло­со­фии жиз­ни – Ф. Ниц­ше. Ес­ли Кьер­ке­гор уко­ре­ня­ет ин­ди­ви­ду­аль­ное су­щее – че­ло­ве­че­скую эк­зи­стен­цию – в транс­цен­дент­ном Бо­ге, под­чёр­ки­вая при этом зна­че­ние ак­та ве­ры, от­вет­ст­вен­но­го внутр. вы­бо­ра, с по­мо­щью ко­то­ро­го И. толь­ко и мо­жет сде­лать се­бя тем, что он есть в Бо­же­ст­вен­ном за­мыс­ле о нём, то Ниц­ше ви­дит в ин­ди­ви­де су­ще­ст­во при­род­ное, ни к че­му не сво­ди­мое: он сам се­бя тво­рит и ут­вер­жда­ет, не имея над со­бой выс­ше­го на­ча­ла, будь то Бог, нрав­ст­вен­ный мир цен­но­стей или со­ци­аль­ных ус­та­нов­ле­ний.

Со­глас­но Г. Рик­кер­ту, И. в ши­ро­ком смыс­ле сло­ва оз­на­ча­ет лю­бую од­но­крат­ную и осо­бен­ную дей­ст­ви­тель­ность. Для ба­ден­ской шко­лы нео­кан­ти­ан­ст­ва, как и для но­ми­на­ли­стов во­об­ще, ре­аль­но лишь ин­ди­ви­ду­аль­ное; ес­те­ст­вен­но-на­уч­ное зна­ние, ус­та­нав­ли­вая об­щие за­ко­ны при­ро­ды, аб­ст­ра­ги­ру­ет­ся от ин­ди­ви­ду­аль­но­го, а по­то­му его кон­ст­рук­ции не да­ют воз­мож­но­сти по­стиг­нуть ре­аль­ность. М. Ше­лер рас­смат­ри­ва­ет че­ло­ве­ка сквозь приз­му его ин­ди­ви­ду­аль­но­го пред­на­зна­че­ния, в ко­то­ром на­хо­дит своё вы­ра­же­ние ме­сто И. в пла­не спа­се­ния ми­ра, его уни­каль­ное при­зва­ние как лич­но­сти (пер­со­на­ли­стич. трак­тов­ка, вос­хо­дя­щая к Ав­гу­сти­ну). В ана­ли­ти­че­ской фи­ло­со­фии про­бле­ма ба­зис­ных по­ня­тий как ус­ло­вия иден­ти­фи­ка­ции еди­нич­ных объ­ек­тов (И.) и со­стоя­ний соз­на­ния рас­смат­ри­ва­лась в кн. П. Стро­со­на «Ин­ди­ви­ды. Опыт де­ск­рип­тив­ной ме­та­фи­зи­ки» («In­dividuals. An essay in descriptive meta­physics», 1959).

Лит.: Litt Th. Individuum und Gemeinschaft. Lpz.; В., 1919; Assenmacher J. Geschichte des Individuationsprinzips in der Scholastik. Lpz., 1926; Drexler H. Die Entdeckung des Indivi­duums. Salzburg, 1966; Че­ло­век и его бы­тие как про­бле­ма со­вре­мен­ной фи­ло­со­фии. М., 1978; Identität und Individuation / Hrsg. von K. Lorenz. Stuttg., 1982. Bd 1–2; Gracia J. J. E. Individuality: an essay on the foundations of metaphysics. N. Y., 1988; Coriando P.-L. Individuation und Einzelnsein: Nietzsche, Leibniz, Aristoteles. Fr./M., 2003.

Вернуться к началу