Подпишитесь на наши новости
Вернуться к началу с статьи up
 

АГНОСТИЦИ́ЗМ

  • рубрика

    Рубрика: Философия

  • родственные статьи
  • image description

    В книжной версии

    Том 1. Москва, 2005, стр. 186

  • image description

    Скопировать библиографическую ссылку:




Авторы: В.В.Васильев

АГНОСТИЦИ́ЗМ (от греч. ἄγνωστος – непо­зна­вае­мый), в ши­ро­ком смыс­ле – фи­лос. ус­та­нов­ка, ак­цен­ти­рую­щая разл. ас­пек­ты не­по­зна­вае­мо­сти су­ще­го. Тер­мин вве­дён в 1869 био­ло­гом и фи­ло­софом Т. Гекс­ли под влия­ни­ем идей Д. Юма, И. Кан­та и У. Га­миль­то­на. Гекс­ли ут­вер­ждал, что нель­зя «счи­тать дос­то­вер­ны­ми не­до­ка­зан­ные и не­до­ка­зуе­мые вы­во­ды». Сам тер­мин «А.» был из­бран им для то­го, что­бы под­черк­нуть не­со­гла­сие с по­зна­ват. оп­ти­миз­мом, раз­де­ляе­мым, как он счи­тал, боль­шин­ст­вом хри­сти­ан­ских тео­ло­гов. По­это­му А. не­ред­ко трак­ту­ет­ся как до­пу­ще­ние не­воз­мож­но­сти дос­то­вер­но­го зна­ния о Бо­ге (или бо­гах) и «не­ви­ди­мом ми­ре» и ино­гда (осо­бен­но в анг­ло-амер. лит-ре) не­оп­рав­дан­но сме­ши­ва­ет­ся с ате­из­мом как от­ри­ца­ни­ем Бо­же­ст­вен­но­го.

Обыч­но тер­мин «А.» при­ме­ня­ет­ся для ха­рак­те­ри­сти­ки ев­роп. уче­ний, хо­тя сход­ные мо­ти­вы об­на­ру­жи­ва­ют­ся и в вост. фи­ло­со­фи­ях. Так, Кон­фу­ций воз­дер­жи­вал­ся от су­ж­де­ний о бы­тии и че­ло­ве­че­ской при­ро­де; ос­тав­лял без от­ве­та во­про­сы о сущ­но­сти ми­ра и ду­ши и ос­нова­тель буд­диз­ма Шакь­я­му­ни. Пер­вые ев­роп. фи­ло­со­фы бо­лее оп­ти­ми­стич­но смот­ре­ли на по­зна­ват. воз­мож­но­сти че­ло­ве­ка. Но уже Ге­рак­лит го­во­рил об «ус­коль­за­нии от по­зна­ния», а Со­крат воз­вёл зна­ние о собств. не­зна­нии в фи­лос. прин­цип. Впро­чем, его фор­му­ли­ров­ки не ис­клю­ча­ли воз­мож­но­сти дос­то­вер­но­го зна­ния во­об­ще, а лишь ог­ра­ни­чи­ва­ли его. По­движ­ность этих гра­ниц соз­да­вала пред­по­сыл­ки для са­мых раз­ных трак­то­вок со­от­но­ше­ния по­зна­вае­мо­го и не­по­зна­вае­мо­го. Край­но­сти пред­ста­ви­те­лей «ака­де­ми­че­ско­го» скеп­ти­циз­ма (см. Ака­де­мия афин­ская), от­ри­цав­ших воз­мож­ность зна­ния как та­ко­во­го, и аб­солют­но­го идеа­лиз­ма Г. В. Ф. Ге­ге­ля, до­пус­кав­ше­го ло­гич. про­зрач­ность бы­тия и ут­вер­ждав­ше­го при­ча­ст­ность че­ло­ве­ка к аб­со­лют­но­му зна­нию, лишь от­те­ня­ют бо­лее уме­рен­ные воз­зре­ния боль­шин­ст­ва ев­роп. мыс­ли­те­лей. Ог­рани­чен­ность че­ло­ве­че­ско­го по­зна­ния обыч­но свя­зы­ва­лась ими с не­со­вер­шен­ст­вом или ко­неч­но­стью че­ло­ве­ка. При та­ком по­ни­ма­нии сфе­ра непо­зна­вае­мо­го ес­теств. об­ра­зом со­вме­ща­лась с все­со­вер­шен­ным и бес­ко­неч­ным бы­ти­ем, Бо­гом: ме­сто зна­ния мог­ла за­ни­мать ве­ра или мис­тич. опыт. Но в пе­ри­од гос­под­ства хри­сти­ан­ской фи­ло­со­фии так и не бы­ло вы­ра­бо­та­но еди­ной по­зи­ции по во­про­су о сте­пе­ни не­зна­ния че­ло­ве­ком Бо­га. Так, Ан­сельм Кен­тер­бе­рий­ский пы­тал­ся ра­цио­наль­но обос­но­вать да­же та­ин­ст­ва хри­сти­ан­ской ве­ры, Фо­ма Ак­вин­ский ог­ра­ни­чи­вал воз­мож­но­сти ра­цио­наль­но­го бо­го­по­зна­ния уяс­не­ни­ем осн. ат­ри­бу­тов и дей­ст­вий Бо­га, а У. Ок­кам от­ри­цал воз­мож­ность до­ка­зать са­мо бы­тие выс­ше­го су­ще­ст­ва. Со­мне­ния от­но­си­тель­но воз­мож­но­стей по­сти­же­ния Бо­га че­ло­ве­че­ским ра­зу­мом в схо­ла­стике 13–14 вв. сме­ни­лись про­ти­во­по­лож­ны­ми на­строе­ния­ми в эпо­ху Воз­рож­де­ния. Их ил­лю­ст­ри­ру­ют ра­бо­ты Ни­ко­лая Ку­зан­ско­го, до­пус­кав­ше­го ра­цио­наль­ное про­яс­не­ние лю­бых хри­сти­ан­ских дог­ма­тов. Од­на­ко са­мо это про­яс­не­ние Ни­ко­лай Ку­зан­ский (мо­дифи­ци­руя идеи апо­фа­ти­че­ско­го бо­го­сло­вия Дио­ни­сия Аре­о­па­ги­та) на­зы­вал «учёным не­зна­ни­ем» (docta ignorantia), трак­то­вав­шим­ся им как ме­тод упо­доб­ле­ний и пред­по­ло­же­ний («конъ­ек­тур»).

Р. Де­карт пи­сал, что изу­че­ние по­знават. спо­соб­но­стей долж­но пред­ше­ст­во­вать ис­сле­до­ва­нию ве­щей, Дж. Локк пред­при­нял по­пыт­ку оп­ре­де­лить гра­ни­цы че­ло­ве­че­ско­го ра­зу­ма, ана­ли­зи­руя ис­точ­ни­ки че­ло­ве­че­ских идей в опы­те, а Д. Юм в сво­ем про­ек­те «ис­тин­ной ме­тафи­зи­ки», ос­во­бо­ж­да­ясь от боль­шин­ст­ва скры­тых дог­ма­ти­че­ских до­пу­ще­ний, в зна­чит. сте­пе­ни обес­це­ни­вав­ших уси­лия его пред­ше­ст­вен­ни­ков, при­шёл к вы­во­ду о том, что че­ло­ве­че­ское по­зна­ние за­клю­че­но в до­воль­но уз­кие гра­ни­цы: дос­то­вер­ное зна­ние не вы­хо­дит за пре­де­лы ма­те­ма­ти­ки и ме­та­фи­зи­ки, по­ни­мае­мой им как «нау­ки о че­ло­ве­че­ской при­ро­де». Юм не от­ри­цал, что мы мо­жем по­зна­вать внеш­ний мир в опы­те, од­на­ко он под­чёр­ки­вал, что экс­пе­рим. нау­ки ос­но­ва­ны на до­пу­ще­нии еди­но­об­ра­зия при­ро­ды (то­ж­де­ст­ва про­шло­го и бу­ду­ще­го), ко­то­рое не мо­жет быть до­ка­за­но ни a priori, ни a posteriori. Он счи­тал, что ука­зан­ное до­пу­ще­ние вы­те­ка­ет из из­на­чаль­ной склон­но­сти на­ше­го во­об­ра­же­ния и име­ет ха­рак­тер ве­ры, а не зна­ния. Эта ве­ра пи­та­ет так­же убеж­де­ние че­ло­ве­ка в уни­вер­саль­но­сти прин­ци­па при­чин­но­сти и в том, что мир мате­ри­аль­ных ве­щей су­ще­ст­ву­ет не­за­ви­си­мо от соз­на­ния вос­при­ни­маю­ще­го субъ­ек­та.

Кри­тические на­чи­на­ния Р. Де­кар­та, Дж. Лок­ка и Д. Юма бы­ли про­дол­же­ны И. Кан­том, по­пы­тав­шим­ся оп­ро­верг­нуть ряд юмов­ских умо­зак­лю­че­ний и рас­ши­рить гра­ни­цы по­зна­вае­мо­го. Кант хо­тел до­ка­зать (а не про­сто при­нять на ве­ру) су­ще­ст­во­ва­ние внеш­не­го ми­ра и за­ко­ны при­чин­но­сти и со­хра­не­ния ма­те­рии, от­ме­чая вме­сте с тем, что за­ко­ны эти мо­гут быть удо­сто­ве­ре­ны толь­ко по от­ноше­нию к ми­ру «воз­мож­но­го опы­та». Чув­ст­вен­ный опыт, по Кан­ту, и за­да­ет гра­ни­цы по­зна­вае­мо­го, ве­щи вне опы­та, «са­ми по се­бе», скры­ты для нас. Эти вы­во­ды бы­ли под­дер­жа­ны по­зи­ти­ви­ста­ми 19 и 20 вв., за­яв­ляв­ши­ми о бес­смыс­лен­но­сти ут­вер­жде­ний, вы­хо­дя­щих за пре­де­лы чув­ст­вен­но­го опы­та. Но по­зи­ция Кан­та име­ла и др. след­ст­вия. Ведь имен­но от­сут­ст­вие то­таль­но­го зна­ния о бы­тии, про­ни­зы­ваю­ще­го всё ло­гич. не­об­хо­ди­мо­стью, обес­пе­чи­ва­ет воз­мож­ность су­ще­ст­во­ва­ния сво­бод­ной, а зна­чит, и мо­раль­ной лич­но­сти. Т. о., ог­ра­ни­чен­ность че­ло­ве­че­ско­го по­зна­ния яв­ля­ет­ся, по Кан­ту, не­об­хо­ди­мым ус­ло­ви­ем че­ло­веч­но­сти как та­ко­вой. Кан­тов­ская по­зи­ция близ­ка мно­гим совр. фи­ло­со­фам: ха­рак­тер­но, напр., что боль­шин­ст­во пред­ста­ви­те­лей ана­ли­ти­че­ской фи­ло­со­фии ото­жде­ст­в­ля­ют по­зна­вае­мость с удо­сто­ве­рен­но­стью ме­то­да­ми экс­пе­рим. на­ук. В це­лом в кон. 20 – нач. 21 вв. на­блю­да­ет­ся боль­шое раз­но­об­ра­зие мне­ний от­но­си­тель­но по­зна­вае­мо­сти ми­ра. См. Тео­рия по­зна­ния.

Вернуться к началу