Подпишитесь на наши новости
Вернуться к началу с статьи up
 

РУСИ́НСКИЙ ЯЗЫ́К

  • рубрика

    Рубрика: Языкознание

  • родственные статьи
  • image description

    В книжной версии

    Том 29. Москва, 2015, стр. 43

  • image description

    Скопировать библиографическую ссылку:




Авторы: С. С. Скорвид

РУСИ́НСКИЙ ЯЗЫ́К, условное на­зва­ние со­во­куп­но­сти раз­но­род­ных сла­вян­ских диа­лек­тов и ли­те­ра­тур­но-язы­ко­вых об­ра­зо­ва­ний, ис­поль­зуе­мых ру­си­на­ми. Рас­про­стра­не­ны на ис­кон­ных зем­лях ру­син­ско­го эт­но­са в Кар­па­тах (ны­не на тер­ри­то­рии За­карпатской обл. Ук­раи­ны и Вост. Сло­ва­кии) и в рай­онах ком­пакт­но­го по­се­ле­ния ру­син в Венг­рии, Ру­мы­нии, Поль­ше (жи­ву­щие ны­не в зап. польск. об­ластях лем­ки при­чис­ля­ют­ся к ру­си­нам), в историч. областях Бачка и Срем на территории Воеводины в Сер­бии и Славонии в Хорватии, а так­же в США и Ка­на­де. Численность го­во­ря­щих на Р. я., по разным оценкам, пре­вышает 100 тыс. чел., в т. ч. в Сербии 11,3 тыс. чел. (2011, пе­репись), в Хор­ватии 1,5 тыс. чел. (2011, пе­репись), в Словакии ок. 50 тыс. чел. (2011, пе­репись), в Польше 4,5 тыс. чел. (2011, перепись).

Кар­па­то­ру­син­ские диа­лек­ты от­но­сят­ся к вост. группе сла­вян­ских язы­ков, пред­став­ля­ют со­бой про­дол­же­ние зап. части укр. ди­ал. кон­ти­нуу­ма. На фоне об­ще­вос­точ­но­сла­вян­ских, об­ще­ук­ра­ин­ских и зап.-укр. осо­бен­но­стей они име­ют спе­ци­фич. чер­ты: 1) со­хра­не­ние раз­ли­чия ме­ж­ду пра­сла­вян­ски­ми глас­ны­ми *y («ы») и *i («и»), при­чём реф­лекс *i обычно отличается от i из *ě (ять) и др. про­ис­хо­ж­де­ния (напр., «кыпiти» ‘кипеть’); 2) пе­ре­ход пра­сла­вян­ских *о, *е в за­кры­тых сло­гах, возник­ших по­сле па­де­ния ре­ду­ци­ро­ван­ных (см. Ре­ду­ци­ро­ван­ные глас­ные), в u, ü на­ря­ду с i (как в ук­ра­ин­ском) при разл. рас­пре­де­ле­нии этих реф­лек­сов по го­во­рам и не­пол­ном сов­па­де­нии по­зи­ций та­ко­го из­ме­не­ния с об­ще­ук­ра­ин­ским со­стоя­ни­ем (ср. «вуз»/«вюз» [vüz]/«вiз» ‘воз’; при­час­тие на -l муж. ро­да «вюз» [v’üz]/«вiз» ‘вёз’ и т. п.); 3) час­тое со­хра­не­ние аф­фри­ка­ты dž [ǯ]< *dj («пряд­жа» ‘пряжа’ и др.); 4) стя­же­ние глас­ных в ос­но­вах наст. вре­ме­ни гла­го­лов с дав­ней ос­но­вой на -aje-, в т. ч. в фор­ме 3-го ли­ца ед. ч., со­хра­няю­щей окон­ча­ние t’/t (ср. ру­син­ское «спiвать» – укр. «спиває» ‘поёт’); 5) окон­ча­ние -me в 1-м ли­це мн. ч. наст. вре­ме­ни гла­го­лов (напр., «ка­же­ме» ‘мы говорим’) и др. Мно­гие из этих черт обя­за­ны поль­ско-вос­точ­но­сло­вац­ко-ру­син­ским (и, ши­ре, зап.-укр.) кон­так­там. В наи­боль­шей сте­пе­ни эти кон­так­ты ска­за­лись на лем­ков­ских диа­лек­тах, ко­то­рые от­ли­ча­ет уда­ре­ние на пред­по­след­нем сло­ге сло­ва, а так­же, напр., пе­ре­ход твёр­до­го ł в ṷ (в про­ти­во­по­лож­ность его за­ме­не т. н. сред­не­ев­ро­пей­ским l в кар­па­то­ру­син­ских го­во­рах Вост. Сло­ва­кии), окон­ча­ние тв. п. ед. ч. су­ще­ст­ви­тель­ных, прилагательных и мес­то­име­ний жен. ро­да -om< польск. ą (в отличие от обыч­но­го кар­па­то­ру­син­ско­го и зап.-укр. -о ṷ < oju) и др. Ши­ро­ко пред­став­лен­ная в кар­па­то­ру­син­ских диа­лек­тах аре­аль­ная лек­си­ка час­то име­ет зап.-слав. про­ис­хо­ж­де­ние; ср. ру­син­ское «вшыт­ко» – польск. wszystko – сло­вац. všetko – вост.-сло­вац. šicko/šytko ‘всё’; ру­син­ское «єден» – польск. и сло­вац. je­den ‘один’; ру­син­ские «то­то», «то­та» – вост.-сло­вац. toto ‘этот’, tota ‘эта’; ру­син­ское «лем» – вост.-сло­вац. lem ‘толь­ко’. Сре­ди не­сла­вян­ских лек­сич. эле­мен­тов ве­ли­ка до­ля за­им­ст­во­ва­ний из венг. язы­ка, не­ред­ко рас­про­стра­нён­ных во всём кар­пат­ском или ещё бо­лее ши­ро­ком ареа­ле; ср. ру­син­ское и укр. региональное «ґаз­да» – словац. и польск. ре­гио­наль­ное gazda ‘хозяин’; ру­син­ское «ка­пу­ра» – вост.-сло­вац. kapura ‘ворота’; русинское «теметiв»/«теметüв» – вост.-словац. te­metiv ‘кладбище’; русинское «хосен» – вост.-словац. chosen ‘польза’.

Южнорусинские говоры переселенцев в серб. Воеводину (с 18 в.) и хорв. Сла­во­нию (с 19 в.) при со­хра­не­нии отд. кар­па­то­ру­син­ских (вост.-слав.) эле­мен­тов демонстрируют переход этой части русин на вост.-сло­вац. диа­лект с ре­гу­ляр­ны­ми зап.-слав. чер­та­ми, такими как наличие групп *tl, *dl и *kv, *gv перед *е̌, отсутствие ľ после губных согласных на месте их давних сочетаний с *j, свистящие рефлексы сочетаний *tj, *dj; ср. южно­ру­син­ское «плєтол», «плєт­ла» – кар­па­то­ру­син­ское «плiв» ‘плёл’, «пле­ла» ‘плела’; южнорусинское «шидло» – карпаторусинское «шыло» ‘шило’; южно­ру­син­ское «квет» – кар­па­то­ру­син­ское «цвiт» (и «квiтка») ‘цве­ток’; южнору­син­ское «ко­но­па» (но «ко­но­п­лян­ка» ‘ко­но­п­ля­ное поле’) – кар­па­то­ру­син­ское «ко­но­п­ля»; южнору­син­ское «цудзи» – карпаторусинское «чуджiй» ‘чужой’ (при южнорусинском «меджа» ‘межа’). Им также свойственны южно-зап.-слав. результаты изменения сочетаний *tort, *tolt, *tert, *telt; ср. южно­русинское «кра­ва» – кар­па­то­ру­син­ское «ко­ро­ва». Кроме того, южно­ру­син­ские го­во­ры име­ют спе­ци­фич. вост.-сло­вац. осо­бен­но­сти, об­щие и ло­каль­ные, ха­рак­тер­ные пре­ж­де все­го для зем­плин­ской и ша­риш­ской ди­ал. об­лас­тей. В фо­не­ти­ке это: 1) за­кре­п­ле­ние уда­ре­ния на пред­по­след­нем сло­ге сло­ва; 2) со­че­та­ния er, ar, lu, ol на мес­те дав­них сло­го­вых плав­ных со­нан­тов (напр., «твар­ди» ‘твёр­дый’, «длу­ги» ‘долгий’); 3) пе­ре­ход ста­рых дол­гих *ĕ, *e>i и *ę>’a, а ста­рых крат­ких *ĕ, *ę>е (напр., «ви­ра» ‘вера’, «ве­риц» ‘верить’, «вязац» ‘вязать’, «глєдац» ‘ис­кать’); 4) из­ме­не­ние t’> c, d’>dz [ʒ], s’>š, z’>ž (напр., «дзе­шец» ‘де­сять’, «вжац» ‘взять’). В мор­фо­ло­гии: 1) уни­фи­ци­ро­ван­ные окон­ча­ния кос­вен­ных па­де­жей мн. ч. у су­ще­ст­ви­тель­ных всех ро­дов; 2) окон­ча­ние -och в ме­ст­ном и род. па­де­же мн. ч.; 3) уст­ра­не­ние че­ре­до­ва­ний в па­ра­диг­ме боль­шин­ст­ва су­ще­ст­ви­тель­ных с ос­но­вой на -k, -h, -ch (или их де­мор­фо­но­ло­ги­за­ция; ср. «Рус­нак» ‘русин’ – им. п. мн. ч. «Рус­на­ци» – род. п. мн. ч. «Рус­на­цох» и т. д.); 4) сти­ра­ние раз­ли­чий ме­ж­ду твёр­дым и мяг­ким ва­ри­ан­та­ми скло­не­ния су­ще­ст­ви­тель­ных, в т. ч. у су­ще­ст­ви­тель­ных жен. ро­да – за счёт обоб­ще­ния в дат. и ме­ст­ном па­де­жах ед. ч. окон­ча­ния мяг­ко­го ти­па -i [«на дра­ги» ‘на дороге’, но ус­той­чи­вое «на дра­же» (<z’ě) ‘на ули­це’]; 5) окон­ча­ние -u в тв. п. ед. ч. су­ще­ст­ви­тель­ных жен. ро­да («во­ду» ‘водой’, но на­ре­чие «до­лу-во­дом» ‘вниз по ре­ке’); 6) фор­мы прош. вре­ме­ни гла­го­лов ти­па «чи­тал сом» (при «я чи­тал»), свой­ст­вен­ные зап. час­ти вост.-сло­вац. диа­лек­тов, в от­ли­чие от кар­па­то­ру­син­ских «чи­тав єм», «чи­та­ла’м» и др. В лек­сич. сис­те­ме южно­ру­син­ских го­во­ров на­ря­ду с вост.-сло­вац. и ос­та­точ­ной кар­па­то­ру­син­ской лек­си­кой (вклю­чая аре­аль­ные венг. за­им­ст­во­ва­ния) мно­го сер­биз­мов; напр., «брег» в зна­че­нии ‘гора’, «модлiц» ‘про­сить’ (ср. серб. «мо­ли­ти»).

Пер­вым письм. язы­ком ру­син Кар­пат­ского региона был (с 18 в.) цер­ков­но­сла­вян­ский язык рус. из­во­да с кар­па­то­ру­син­ски­ми чер­та­ми. На этой ба­зе в 19 в. сло­жил­ся мно­го­ва­ри­ант­ный, с раз­лич­ным со­от­но­ше­ни­ем цер­ков­но­сла­вян­ских, рус. и ме­ст­ных эле­мен­тов, лит. язык (т. н. язы­чие), упот­реб­ляв­ший­ся вплоть до 2-й ми­ро­вой вой­ны (в это вре­мя уже пре­им. сре­ди ру­син-эмиг­ран­тов в США). С сер. 19 в. часть ру­син­ской ин­тел­ли­ген­ции во гла­ве с А. Дух­но­ви­чем рас­про­стра­няла вза­мен язы­чия лит. рус. язык, др. часть позд­нее ста­ла ори­ен­ти­ро­вать­ся на фор­ми­рую­щий­ся лит. укр. язык, тре­тья груп­па пы­та­лась соз­дать лит. Р. я. на нар. ос­но­ве. Все эти тен­ден­ции со­хра­ня­лись в сре­де ру­син в Че­хо­сло­ва­кии и Поль­ше по­сле 1919. По окон­ча­нии 2-й ми­ро­вой вой­ны у них, как и в сов. За­кар­па­тье, был офи­ци­аль­но уза­ко­нен толь­ко укр. язык. В Вое­во­ди­не бла­го­да­ря ко­ди­фи­ка­ции Г. Кос­тель­ни­ка («Граматика бачваньско-рускей бешеди», 1923) ещё до войны ут­вер­дил­ся самостоят. лит. Р. я., по­лу­чив­ший бла­го­при­ят­ные ус­ло­вия для раз­ви­тия в по­сле­во­ен­ной Юго­сла­вии (осо­бен­но с 1970-х гг.). По­сле 1989 ак­ти­ви­зи­ро­ва­лось ли­те­ра­тур­но-язы­ко­вое строи­тель­ст­во у ру­син в Сло­ва­кии (газ. «На­род­ны но­вин­кы», ж. «Ру­син» и др.; Ябур В., Пань­ко Ю. «Пра­ви­ла ру­синь­ско­го пра­во­пи­су», 1994; Дек­ла­ра­ция о ко­ди­фи­ка­ции ру­син­ско­го лит. язы­ка, 1995). Сход­ные про­цес­сы про­те­ка­ют у лем­ков в Поль­ше (ж. «Бе­сi­да»; Хо­мяк М. «Ґра­ма­ты­ка лем­кiв­ско­го язы­ка», 1992) и у ру­син в Венгрии (газ. «Русинскый жывот») и За­кар­пат­ской обл. Ук­раи­ны (разл. пе­рио­дич. из­да­ния; Сидор Д. «Граматика русинського языка», 2005).

Гра­фи­ка у всех русинских идиомов на ос­но­ве ки­рил­ли­цы. В не­ко­то­рых из­да­ни­ях на язы­чии в США и на кар­па­то­ру­син­ском язы­ке в Сло­ва­кии при­ме­нялась адап­ти­ро­ван­ная ла­ти­ни­ца.

Лит.: Gerovskij G. Jazyk Podkarpatské Ru­si // Československá vlastivěda. Praha, 1934. Dl 3; Bidwell Ch. E. The language of Car­patho-Ruthenian publications in America. Pittsburgh, 1971; Кочиш М. М. Граматика рус­кого язи­ка: Фонетика, морфология, лексика. Нови Сад, 1974; Ду­ли­чен­ко А. Д. Сла­вян­ские ли­те­ра­тур­ные мик­ро­язы­ки. Тал., 1981; он же. Язык ру­син Сер­бии и Хор­ва­тии (юго­сла­во-ру­син­ский язык) // Ос­но­вы бал­кан­ско­го язы­ко­зна­ния. Язы­ки бал­кан­ско­го ре­гио­на. СПб., 1998. Ч. 2; он же. Основы славянской филологии. Opole, 2011. T. 2; Ра­мач Ю. Грам­ма­ти­ка ру­син­ког jезика // Српско-ру­син­ски реч­ник. Словнїк серб­ско-рус­ки. Но­ви Сад; Бео­град, 1995–1997. Књ 1–2; A new Slavic language is born: The Rusyn literary language of Slovakia. N. Y., 1996; Фон­тань­скiй Г., Хомяк М. Граматыка лемкiвского языка. Katowice, 2000; Дур­но­во Н. Н. Вве­де­ние в ис­то­рию рус­ско­го язы­ка. 2-е изд. М., 2010; Чарский В. В. Русинский язык Сербии и Хорватии в свете языковых контактов. Лингвогенетический аспект. Щелково, 2011.

Сло­ва­ри: Го­ро­щак Я. Пер­ший лемкiвско-поль­скiй слов­ник. Pierwszy słownik lemkow­sko-pol­ski. Легнiцa, 1993; Орфографiчный слов­ник ру­синь­ско­го язы­ка. Пришiв, 1994; Српско-ру­син­ски реч­ник. Словнїк серб­ско-рус­ки. Но­ви Сад; Бео­град, 1995–1997. Књ 1–2.

Вернуться к началу