Подпишитесь на наши новости
Вернуться к началу с статьи up
 

ОРХО́НО-ЕНИСЕ́ЙСКИЕ НА́ДПИСИ

  • рубрика

    Рубрика: Языкознание

  • родственные статьи
  • image description

    В книжной версии

    Том 24. Москва, 2014, стр. 498

  • image description

    Скопировать библиографическую ссылку:




Авторы: И. В. Кормушин (язык), И. Л. Кызласов

ОРХО́НО-ЕНИСЕ́ЙСКИЕ НА́ДПИСИ, па­мят­ни­ки древ­не­тюрк­ско­го ру­ни­че­ско­го пись­ма Юж. Си­би­ри и Центр. Азии. В совр. ис­сле­до­ва­ни­ях над­пи­си на двух род­ст­вен­ных ал­фа­ви­тах [ени­сей­ском (ар­ха­ич­ном) и ор­хон­ском (ре­фор­ми­ро­ван­ном)] рас­смат­ри­ва­ют от­дель­но, а «ор­хоно-ени­сей­ским» на­зы­ва­ют их об­щий про­то­тип.

Фото Н. Базылхана (1), И. Л. Кызласова (2) Образцы орхонского (1) и енисейского (2) письма: 1 – верхний фрагмент Техинской стелы (Западная Монголия); 2 – стела в долине реки Чаа-Холь (Центральная Тува).

Ор­хон­ское – гос. пись­мо Вто­ро­го Вост. Тюрк­ско­го ка­га­на­та (682–745) и Уй­гур­ско­го ка­га­на­та (745–840), а так­же пись­мо, за­фик­си­ро­ван­ное в ря­де ма­ни­хей­ских ру­ко­пи­сей, соз­дан­ных в уй­гур­ских кня­же­ст­вах Вост. Тур­ке­ста­на. Име­ло 2 эта­па па­лео­гра­фич. раз­ви­тия, в осн. со­от­вет­ст­вую­щих эпо­хе Тюрк­ско­го («стар­ший» этап) и Уй­гур­ско­го («млад­ший» этап) ка­га­на­тов. Эпи­гра­фич. па­мят­ни­ки най­де­ны в осн. на тер­ри­то­рии Мон­го­лии, еди­нич­но – в Гор­ном Ал­тае и Ха­ка­сии, ма­ни­хей­ские ру­ко­пи­си 9–10 вв. – в Вост. Тур­ке­ста­не. Из­вест­но 11 боль­ших над­пи­сей, да­ти­руе­мых не ра­нее 730-х гг., на сте­лах по­ми­наль­ных ме­мо­риа­лов (Кюльте­ги­на сте­ла, Биль­ге-ка­га­на, Тонь­ю­ку­ка, Бо­ян-чо­ра и др.). Об­лик стел и жанр над­пи­сей за­им­ст­во­ва­ны из Ки­тая. Тек­сты про­слав­ля­ют вы­даю­щих­ся дея­те­лей го­су­дар­ст­ва, чьи де­ла про­дол­жа­ют тру­ды соз­да­те­лей дер­жа­вы от Со­тво­ре­ния ми­ра. Над­пи­си на ска­лах изу­че­ны ма­ло, ве­ро­ят­но, они бы­ли куль­то­вы­ми. Над­пи­си на пред­ме­тах еди­нич­ны.

Ени­сей­ское – гос. пись­мо Древ­не­ха­кас­ско­го гос-ва (Кыр­гыз­ско­го ка­га­на­та и позд­нее) и пись­мо ря­да ма­ни­хей­ских тек­стов. Име­ло в осн. 3 ло­каль­ных ва­ри­ан­та (т. н. клас­си­че­ский, ал­тай­ский, ту­вин­ский), от­ли­чаю­щих­ся об­ли­ком и на­бо­ром зна­ков. Из­вест­но бо­лее 80 стел с эпи­та­фия­ми – пла­чем умер­ше­го ари­сто­кра­та об ут­ра­те жиз­ни, её ра­до­стей и цен­но­стей: се­мьи, сво­его эля (зе­мель и под­дан­ных), служ­бы сю­зе­ре­ну, то­ва­ри­щей-вои­нов. Текст вы­се­ка­ли толь­ко на сте­лах преж­них эпох, ста­вя их у мо­гиль­ных кур­га­нов. Этот обы­чай воз­ник на Ср. Ени­сее в кон. 8 в. и про­су­ще­ст­во­вал до нач. 11 в.; в 9 в., с рас­ши­ре­ни­ем го­су­дар­ст­ва, рас­про­стра­нил­ся на Верх­ний Ени­сей. С 9–10 вв. ста­ли мас­со­вы­ми на­скаль­ные над­пи­си мо­ля­щих­ся и пас­ты­рей-ма­ни­хе­ев (на Сая­но-Ал­тай­ском на­го­рье из­вест­но ок. 200); ско­п­ле­ния над­пи­сей ука­зы­ва­ют на быв­ший по­бли­зо­сти мо­на­стырь. Изу­че­ние та­ких над­пи­сей на тер­ри­то­рии Мон­го­лии лишь на­ча­то. Рас­про­стра­не­ние си­бир­ско-тюрк. ма­ни­хей­ст­ва в 10–11 вв. на тер­ри­то­рии Кир­ги­зии и Ка­зах­ста­на вы­зва­ло сло­же­ние та­лас­ско­го ру­нич. пись­ма, фак­ти­че­ски яв­ляю­ще­го­ся 4-м ва­ри­ан­том ени­сей­ско­го. В Сая­но-Ал­тай­ском ре­гио­не из­вест­ны над­пи­си на зо­ло­тых и се­реб­ря­ных со­су­дах, ме­тал­лич. зер­ка­лах, мо­не­тах, по­яс­ных на­клад­ках.

Про­то­ру­ни­че­ское ор­хо­но-ени­сей­ское пись­мо – сло­го­вое. Его строй со­хра­ни­ли ал­фа­вит­ные учеб­ные за­пи­си на бу­ма­ге из Тур­фа­на, зна­ки – ар­ха­ич­ные сте­лы на тер­ри­то­рии Ту­вы. За­пи­си ве­лись от ниж­ней стро­ки к верх­ней (это со­хра­не­но у ор­хон­ских и ени­сей­ских эпи­та­фий). Тек­сты неиз­вест­ны, т. к. на­но­си­лись на не­со­хра­нив­шие­ся де­рев. стерж­ни, план­ки и их связ­ки (их об­лик от­ра­жён на ени­сей­ских сте­лах) и, оче­вид­но, яв­ля­лись дос­тоя­ни­ем уз­ко­го кру­га жре­цов. Фор­ми­ро­ва­ние это­го пись­ма, ве­ро­ят­но, от­но­сит­ся к брон­зо­во­му ве­ку, вре­мя за­им­ст­во­ва­ния его тюрк. на­ро­да­ми и от­ветв­ле­ния ор­хон­ско­го и ени­сей­ско­го ал­фа­ви­тов не­из­вест­но.

Язык О.-е. н. – ус­лов­ное на­зва­ние для не­сколь­ких древ­них лит. тюрк­ских язы­ков, за­фик­си­ро­ван­ных в па­мят­ни­ках др.-тюрк. ру­нич. пись­ма и близ­ких в струк­тур­но-ге­не­тич. от­но­ше­нии к древ­не­уй­гур­ско­му яз., на ко­то­ром на­пи­са­на часть этих па­мят­ни­ков. Этот язык по наи­бо­лее ха­рак­тер­но­му при­зна­ку -d- (че­ре­до­ва­ние ти­па adak/ajak ‘нога’) от­ра­жа­ет язы­ки вос­точ­ной (уй­гу­ро-си­бир­ской) вет­ви тюрк. язы­ков. В струк­тур­ном от­но­ше­нии пред­став­ля­ет со­бой сплав при­зна­ков, в ос­но­ве сво­ей уй­гур­ско­го и в мень­шей сте­пе­ни огуз­ско­го язы­ко­во­го ти­пов, при­чём к при­ме­там по­след­не­го обыч­но от­но­сят гла­голь­ные фор­мы на -duk и на -sar, вин. п. на -ig, дат. п. по­сле фор­мы при­над­леж­но­сти на -m-а, от­сут­ст­вие аб­ла­ти­ва и вы­ра­же­ние это­го зна­че­ния ме­ст­ным па­де­жом на -ta, гла­гол bul- ‘на­ходить’, ме­сто­име­ние ben ‘я’ и др. Поч­ти все струк­тур­ные осо­бен­но­сти язы­ка О.-е. н. про­яв­ля­ют­ся и в па­мят­ни­ках древ­не­уй­гур­ско­го яз. (за ис­клю­че­ни­ем древ­не­уй­гур­ско­го аб­ла­ти­ва на -tyn), в свя­зи с чем точ­ную диф­фе­рен­циа­цию этих язы­ков про­вес­ти за­труд­ни­тель­но. На­блю­да­ют­ся вкра­п­ле­ния ино­диа­лект­ных слов и форм (сло­ва с -j- и др.). Язык О.-е. н. вме­сте с язы­ка­ми, за­фик­си­ро­ван­ны­ми в буд­дий­ско-ма­ни­хей­ских и др. па­мят­ни­ках уй­гур­ским пись­мом, ма­ни­хей­ским и брах­ми (см. Ин­дий­ское пись­мо) пись­мом, от­но­сит­ся к древ­ней­ше­му пе­рио­ду функ­цио­ни­ро­ва­ния це­ло­го ря­да лит. тюрк. язы­ков, соз­дан­ных на об­щей струк­тур­ной ос­но­ве.

Лит.: Inscriptions de l’Iénisséï. Hels., 1889; Ма­лов С. Е. Ени­сей­ская пись­мен­ность тюр­ков. М.; Л., 1952; он же. Па­мят­ни­ки древ­не­тюрк­ской пись­мен­но­сти Мон­го­лии и Кир­ги­зии. М.; Л., 1959; На­си­лов ВМ. Язык ор­хо­но-ени­сей­ских па­мят­ни­ков. М., 1960; Стеб­ле­ва ИВ. По­эзия тюр­ков VI–VIII вв. М., 1965; Tekin T. A grammar of Orkhon Turkic. The Hague, 1968; Ко­но­нов А. Н. Грам­ма­ти­ка язы­ка тюрк­ских ру­ни­че­ских па­мят­ни­ков VII–IX вв. Л., 1980; Кляш­тор­ный С. Г. Тер­хин­ская над­пись // Со­вет­ская тюр­ко­ло­гия. 1980. № 3; он же. Над­пись уй­гур­ско­го Бё­гю-ка­га­на в Се­ве­ро-За­пад­ной Мон­го­лии // Цен­траль­ная Азия. Но­вые па­мят­ни­ки пись­мен­но­сти и ис­кус­ст­ва. М., 1987; Ва­силь­ев Д. Д. Кор­пус тюрк­ских ру­ни­че­ских па­мят­ни­ков бас­сей­на Ени­сея. Л., 1983; Кыз­ла­сов И. Л. Осо­бен­но­сти тюрк­ской ру­но­ло­гии // Цен­траль­ная Азия. Ис­точ­ни­ки, ис­то­рия, куль­ту­ра. М., 2005; Кор­му­шин ИВ. Тюрк­ские ени­сей­ские эпи­та­фии. М., 2008; Ту­гу­ше­ва Л. Ю. Тюрк­ские ру­ни­че­ские пись­мен­ные па­мят­ни­ки из Мон­го­лии. М., 2008. См. так­же лит. при ст. Древ­не­тюрк­ское ру­ни­че­ское пись­мо.

Вернуться к началу