Подпишитесь на наши новости
Вернуться к началу с статьи up
 

КАЗА́КИ

  • рубрика

    Рубрика: Этнология

  • родственные статьи
  • image description

    В книжной версии

    Том 12. Москва, 2008, стр. 385

  • image description

    Скопировать библиографическую ссылку:




Авторы: С. К. Сагнаева; Е. М. Фраёнова (устное творчество)

КАЗА́КИ, эт­но­со­слов­ные груп­пы в Рос­сии (см. в ст. Ка­за­че­ст­во). Сре­ди К. до­ми­ни­ро­ва­ли рус­ские, ук­ра­ин­цев бы­ло мно­го сре­ди дон­ских, ку­бан­ских, орен­бург­ских и си­бир­ских К. В со­став К. вхо­ди­ли так­же груп­пы бе­ло­ру­сов, юж. сла­вян, та­тар, морд­вы, баш­кир, кал­мы­ков, но­гай­цев, ку­мы­ков, че­чен­цев, ар­мян, турк­мен, бу­рят и др. Отд. эт­нич. груп­пы К. час­то со­хра­ня­ли обо­соб­лен­ность, осо­бен­но­сти язы­ка и куль­ту­ры. Про­ис­хо­ж­де­ние и со­слов­ное по­ло­же­ние К. от­ра­зи­лись на их са­мо­соз­на­нии с ха­рак­тер­ны­ми пред­став­ле­ния­ми о лич­ной сво­бо­де и во­ин­ском дол­ге, ве­ре в Бо­га, кол­лек­ти­виз­ме, про­ти­во­пос­тав­ле­нии К. кре­сть­ян­ст­ву («му­жи­кам») и не­ка­зачь­е­му на­се­ле­нию («ино­го­род­ним») в пре­де­лах рас­се­ле­ния ка­зачь­их войск.

Архив Ф. М. Кумсковой Донские казаки хутора Мироново Хопёрского округа. Фото нач. 20 в.

Осн. за­ня­ти­ем К. бы­ли то­вар­ные ско­то­вод­ст­во (ло­ша­ди, ов­цы, у ураль­ских К. – верб­лю­ды) и про­мы­сел про­ход­ной ры­бы (у дон­ских, ас­т­ра­хан­ских, ураль­ских, си­бир­ских К.), с кон. 19 в. – пче­ло­вод­ст­во, до­бы­ча со­ли. Бы­ли раз­ви­ты про­из-во сук­на и вой­ло­ка, вя­за­ние пу­хо­вых плат­ков (у орен­бург­ских К.), из­воз­ный про­мы­сел (у ураль­ских, орен­бург­ских, си­бир­ских, амур­ских К.). С 18–19 вв. рас­про­стра­ня­ет­ся за­леж­ное зем­ле­де­лие.

Тра­диц. по­се­ле­ния по раз­ме­ру бы­ли на­мно­го боль­ше кре­сть­ян­ских сёл; пер­во­на­чаль­но име­ли кру­го­вую пла­ни­ров­ку, ук­ре­п­ля­лись ва­ла­ми и рва­ми. В 18–19 вв. соз­да­ва­лись во­ен.-обо­ро­нит. ли­нии ка­зачь­их по­се­ле­ний, осо­бен­но во вре­мя во­ен. кам­па­ний на юге и вос­то­ке Рос­сии. Пра­ви­тельств. рас­по­ря­же­ния­ми рег­ла­мен­ти­ро­ва­лись ти­пы по­се­ле­ний (ста­ни­цы, кре­по­сти, фор­по­сты, ре­дан­ки, пи­ке­ты), рас­стоя­ние ме­ж­ду ни­ми, ти­пы за­строй­ки (вво­ди­лась улич­но-квар­таль­ная пла­ни­ров­ка, стро­го со­блю­да­лась фа­сад­ная ли­ния), ук­ре­п­ле­ний и т. д. Ста­ни­цы мог­ли рас­тя­ги­вать­ся вдоль рек до 15–20 км. В цен­тре ста­ни­цы на­хо­ди­лись цер­ковь, шко­ла, ста­нич­ное прав­ле­ние, тор­го­вые лав­ки и т. п. Ста­нич­ные ок­раи­ны име­ли свои на­зва­ния, их жи­те­ли мог­ли раз­ли­чать­ся эт­ни­че­ски или по со­ци­аль­но­му при­зна­ку. Усадь­бы бы­ли об­не­се­ны вы­со­ки­ми ог­ра­да­ми с глу­хи­ми во­ро­та­ми, дом был об­ра­щён к ули­це глу­хой сте­ной или рас­по­ла­гал­ся в глу­би­не дво­ра. Кро­ме пе­ред­не­го («чис­то­го») дво­ра в усадь­бе бы­ло обыч­но неск. зад­них (хо­зяй­ст­вен­ных) дво­ров. Су­ще­ст­во­ва­ли врем. по­се­ле­ния (ху­то­ра, ко­ши, вы­сел­ки) на па­ст­би­щах, мес­тах про­мы­слов, паш­нях. Их рост в 18–19 вв. (мес­та­ми – пре­вра­ще­ние в по­сто­ян­ные по­сёл­ки) свя­зан с рас­про­стра­не­ни­ем зем­ле­де­лия.

Уральские казаки.

Жи­ли­ще в осн. кар­кас­но-тур­луч­ное, са­ман­ное, гли­но­бит­ное, бы­ли рас­про­стра­не­ны зем­лян­ки и по­лу­зем­лян­ки. Тип жи­ли­ща от­ра­жал про­ис­хо­ж­де­ние дан­ной груп­пы К. Пре­об­ла­да­ли 2- и 3-раз­дель­ные до­ма (из­ба – се­ни и из­ба – се­ни – из­ба). Внутр. пла­ни­ров­ка из­бы (ха­ты) в осн. укр. ти­па (печь у вхо­да, об­ра­ще­на усть­ем к бо­ко­вой сте­не), у орен­бург­ских К. встре­ча­лась ср.-рус. пла­ни­ров­ка (печь об­ра­ще­на усть­ем к пе­ред­ней сте­не). Сте­ны ук­ра­ша­ли ору­жи­ем и кон­ской сбру­ей, порт­ре­та­ми ата­ма­нов и чле­нов цар­ской се­мьи, ба­таль­ны­ми луб­ка­ми; у тер­ских К. под влия­ни­ем гор­ских на­ро­дов лав­ки на­кры­ва­лись ков­ра­ми. Со 2-й пол. 19 в. рас­про­стра­ня­ют­ся мно­го­ком­нат­ные и двух­этаж­ные до­ма с бал­ко­на­ми, га­ле­рея­ми и т. п.

Тра­диц. оде­ж­да у муж­чин – ру­ба­ха (пер­во­на­чаль­но ту­ни­ко­об­раз­ная с пря­мым раз­ре­зом, с кон. 19 в. – ко­со­во­рот­ка и с ко­кет­кой – та­лей­кой) и шта­ны (ша­ро­ва­ры) с ши­ро­ким ша­гом; ха­рак­те­рен обы­чай за­прав­лять ру­ба­ху в шта­ны (ураль­ские К. на про­мыс­ле за­прав­ля­ли и по­лы верх­ней оде­ж­ды). В 1-й пол. 19 в. сфор­ми­ро­вал­ся ком­плекс во­ен. кос­тю­ма (гим­на­стёр­ка, ки­тель, брю­ки) в со­че­та­нии с эле­мен­та­ми оде­ж­ды вост. и гор­ских на­ро­дов (беш­мет, чек­мень, чер­ке­ска, бур­ка, па­па­ха, баш­лык, у ураль­ских К. – ма­ла­хай, са­по­ги-ичи­ги и т. д.). Осн. обувь – са­по­ги, порш­ни, зи­мой – ва­лен­ки; лап­тей не но­си­ли. Жен­ская оде­ж­да – ру­ба­ха (у дон­ских К. – ту­ни­ко­об­раз­ная, у ас­т­ра­хан­ских, ураль­ских, орен­бург­ских и си­бир­ских – с пря­мы­ми по­ли­ка­ми; со 2-й пол. 19 в. у ку­бан­ских и осо­бен­но дон­ских К. рас­про­стра­ни­лась ру­ба­ха с та­лей­кой; ру­ка­ва дон­ской ру­ба­хи рас­ши­ря­лись с по­мо­щью встав­ных клинь­ев, ук­ра­ша­лись крас­ным тка­ным узо­ром, ураль­ской – га­лу­ном, зо­ло­тым шить­ём) и под­поя­сан­ный са­ра­фан (пре­им. рас­паш­ной ко­со­клин­ный, у ас­т­ра­хан­ских К. – так­же пря­мой на лям­ках), рас­ши­тый га­лу­ном и кру­же­вом; у дон­ских К. бы­ли рас­про­стра­не­ны по­нё­ва и рас­паш­ное пла­тье (ку­бе­лёк), у ку­бан­ских и ас­т­ра­хан­ских – шер­стя­ная по­ло­са­тая или клет­ча­тая юб­ка. С кон. 19 в. по­все­ме­ст­но рас­про­стра­ни­лись юб­ка с коф­той од­но­го цве­та («па­роч­ка») или раз­ных цве­тов; ук­ра­ша­лись лен­та­ми, шну­ром, кру­же­вом, стек­ля­ру­сом и др. Ха­рак­тер­ны «дон­ские шу­бы» дон­ских, ку­бан­ских и тер­ских К. – с глу­бо­ким за­па­хом, кры­тые сук­ном, шёл­ком, што­фом, ат­ла­сом. Го­лов­ные убо­ры у де­ву­шек – ве­нок на твёр­дой ос­но­ве или в ви­де ши­ро­кой лен­ты, ук­ра­шен­ной вы­шив­кой, жем­чу­гом и би­се­ром, на Кав­ка­зе – из ис­кусств. цве­тов, у ас­т­ра­хан­ских К. – вы­со­кий вя­за­ный кол­пак; по­все­ме­ст­но го­ло­ву по­вя­зы­ва­ли плат­ком. За­муж­ние жен­щи­ны но­си­ли ко­кош­ник и ки­ку, дон­ские К. – ро­га­тую ки­ку и шёл­ко­вый или хлоп­ча­то­бу­маж­ный кол­пак с плат­ком; с сер. 19 в. сре­ди дон­ских и ку­бан­ских К. рас­про­стра­ни­лась круг­лая ша­поч­ка ти­па по­вой­ни­ка (шлыч­ка).

Музей «Старый Уральскъ» Дом наказных атаманов Уральского казачьего войска в Нижне-Уральске. Нач. 19 в. Фото кон. 19 в. Музей «Старый Уральскъ» (г. Уральск).

У К. до­ми­ни­ру­ют тра­ди­ции рус. кух­ни с влия­ни­ем укр., кав­каз­ской, по­волж­ской, ср.-ази­ат. и си­бир­ской (за­мо­ра­жи­ва­ние ры­бы, мя­са, пель­ме­ней, мо­ло­ка, суш­ка тво­ро­га, ово­щей, фрук­тов и ягод, упот­реб­ле­ние ку­ку­ру­зы, фа­со­ли, бах­че­вых, че­рё­му­хи у за­бай­каль­ских ка­за­ков, ди­ко­рас­ту­щих фрук­тов, пря­ных при­прав и др.). Раз­но­об­раз­ные мо­лоч­ные (то­п­лё­ные слив­ки кай­мак; сы­ры – мяг­кий сюз­бе, су­шё­ный курт и др.) и рыб­ные (уха, жа­ри­на, тель­ное, за­лив­ное, фар­ши­ро­ван­ная ры­ба, кот­ле­ты из ик­ры, су­шё­ная, коп­чё­ная, вя­ле­ная ры­ба – ба­лык и др.) блю­да, су­пы (у ку­бан­ских, тер­ских, дон­ских К. – борщ, у ураль­ских К. – щи, у дон­ских, ураль­ских, орен­бург­ских, си­бир­ских, за­бай­каль­ских К. – ок­рош­ка и тёр­тая редь­ка с ква­сом и др.), блю­да из бак­ла­жа­нов, то­ма­тов и пер­ца (ку­бан­ские и тер­ские К.). На­пит­ки – квас, ком­пот (уз­вар), раз­ве­дён­ное ки­слое мо­ло­ко (арян), ме­до­вое сы­то, бу­за из кор­ня со­лод­ки, мо­ло­дое ви­но­град­ное ви­но (бра­га, чи­хирь, кис­луш­ка), са­мо­гон (го­рил­ка); со 2-й пол. 19 в. у всех К., кро­ме ста­ро­об­ряд­цев, рас­про­стра­нил­ся чай (у за­бай­каль­ских К. – «с за­бе­лой» из мо­ло­ка, мас­ла, яиц, пше­нич­ной му­ки и ко­но­п­ля­но­го се­ме­ни).

Музей «Старый Уральскъ» Уральские казаки. Молодая пара. Фото 1890-х гг. Музей «Старый Уральскъ» (г. Уральск).

До нач. 20 в. со­хра­ня­лась боль­шая 3–4-по­ко­лен­ная се­мья, на­счи­ты­вав­шая до 30 чел. Бра­ки с «ино­го­род­ни­ми» и пред­ста­ви­те­ля­ми со­сед­них на­ро­дов бы­ли край­не ред­ки и по за­ко­ну 1835 офи­ци­аль­но зап­ре­ще­ны. При гла­вен­ст­вую­щей ро­ли стар­ше­го в се­мье муж­чи­ны, жен­щи­ны и мо­ло­дёжь поль­зо­ва­лись от­но­сит. сво­бо­дой срав­ни­тель­но с кре­сть­ян­ски­ми семь­я­ми. Бы­ли рас­про­стра­не­ны тра­ди­ции взаи­мо­по­мо­щи (со­вме­ст­ный вы­пас ско­та, объ­е­ди­не­ние ра­бо­че­го ско­та, транс­пор­та и ору­дий на вре­мя по­ле­вых ра­бот и ры­бо­лов­но­го про­мыс­ла и т. п.), об­ществ. тра­пез по слу­чаю окон­ча­ния ра­бот, про­во­дов или воз­вра­ще­ния с во­ин­ской служ­бы. Как вой­ско­вой празд­ник от­ме­чал­ся день свя­то­го по­кро­ви­те­ля вой­ска. Празд­ни­ки со­про­во­ж­да­лись со­стя­за­ния­ми в стрель­бе, руб­ке, джи­ги­тов­ке, «гу­леб­ны­ми» во­ен. иг­ра­ми; у дон­ских К. на Мас­ле­ни­цу вы­бран­ный «ва­таж­ный ата­ман» «хо­дил со зна­ме­нем» по до­мам ста­нич­ни­ков, при­ни­мая от них уго­ще­ние. При ро­ж­де­нии маль­чи­ка гос­ти при­но­си­ли «на зу­бок» стре­лы, па­тро­ны, ру­жьё, при кре­ще­нии его «по­свя­ща­ли в ка­за­ки»: на­де­ва­ли на не­го саб­лю и са­жа­ли на ко­ня.

Музей «Старый Уральскъ» Семья уральских казаков. Фото кон. 19 – нач. 20 вв. Музей «Старый Уральскъ» (г. Уральск).

Уст­ное твор­че­ст­во. Ос­но­ва рус. ка­зачь­ей пе­сен­ной тра­ди­ции, сло­жив­шей­ся в 16–18 вв. на До­ну, – муж­ское хо­ро­вое мно­го­го­ло­сие (жен­ские го­ло­са «встраи­ва­ют­ся» в об­щее зву­ча­ние хо­ра) со слож­ны­ми фор­ма­ми под­го­ло­соч­ной и кон­тра­ст­ной по­ли­фо­нии. Ха­рак­тер­ны ли­ри­ко-эпич. пес­ни о во­ин­ской судь­бе, бы­ли­ны и бы­лин­ные пес­ни, пес­ни ис­то­ри­че­ские (по­ход­ные и бе­сед­ные), про­тяж­ные, хо­ро­вод­ные, пля­со­вые, ро­ман­сы, час­туш­ки под гар­мо­ни­ку. Сти­ле­вая ос­но­ва ка­зачь­их пе­сен – юж­но­рус­ская, од­на­ко у раз­ных групп К. – дон­ских, ку­бан­ских, тер­ских, за­по­рож­ских, ураль­ских, си­бир­ских, волж­ских – су­ще­ст­ву­ют осо­бен­но­сти в рас­пе­вах, сис­те­ме жан­ров и др. Осо­бая ветвь – тра­ди­ция К.-не­кра­сов­цев, со­хра­нив­шая ста­рин­ные чер­ты и обо­га­щён­ная ори­ен­таль­ны­ми эле­мен­та­ми; осо­бен­но ин­те­рес­ны ду­хов­ные сти­хи и пе­сен­ные бы­ли­ны (од­но­го­лос­ные и мно­го­го­лос­ные) с раз­вёр­ну­ты­ми сю­же­та­ми и бо­лее ар­ха­ич­ной сти­ли­сти­кой, чем дон­ские. Наи­бо­лее ран­ние нот­ные за­пи­си фольк­ло­ра ураль­ских и си­бир­ских К. со­дер­жит ру­ко­пис­ный сб-к Кир­ши Да­ни­ло­ва (18 в.). Вой­ско­вое на­чаль­ст­во по­ощ­ря­ло за­ня­тие хо­ро­вым пе­ни­ем, соз­да­вая хо­ры, ор­га­ни­зуя сбор ста­рин­ных пе­сен и из­да­ние сб-ков тек­стов с но­та­ми. Пер­вые за­пи­си дон­ских ка­зачь­их пе­сен (на фо­но­граф) сде­ла­ны в кон. 19 в. А. М. Лис­то­па­до­вым. Жи­вая пе­сен­ная тра­ди­ция под­дер­жи­ва­ет­ся мно­го­числ. ау­тен­тич­ны­ми и са­мо­дея­тель­ны­ми ан­самб­ля­ми в сё­лах и го­ро­дах Рос­сии, сре­ди них – «Ста­ни­ца» (1981, Вол­го­град), «Ка­за­чий круг» (1986, Мо­ск­ва). Про­во­дят­ся фес­ти­ва­ли ка­зачь­ей куль­ту­ры. Функ­цио­ни­ру­ет гос. Ку­бан­ский ка­за­чий хор. Из­ве­стен Хор дон­ских ка­за­ков под упр. С. А. Жа­ро­ва, ра­бо­тав­ший за ру­бе­жом (1921 – кон. 1970-х гг.).

Фото А. О. Баскаковой Казаки. Масленица.

С 1989 соз­да­ва­лись ор­га­ни­за­ции (сою­зы К., зем­ля­че­ст­ва, ис­то­ри­ко-куль­тур­ные об­ще­ст­ва и съез­ды), про­воз­гла­шав­шие це­лью воз­ро­ж­де­ние ка­за­че­ст­ва, са­мо­уп­рав­ле­ния, об­щин­но­го зем­ле­поль­зо­ва­ния и во­ен. ор­га­ни­за­ции. Во­зоб­но­ви­лась тра­ди­ция но­ше­ния во­ен. фор­мы, бо­ро­ды как зна­ков при­над­леж­но­сти к ка­за­че­ст­ву. Ны­не к К. от­но­сят се­бя 140 тыс. чел. (2002, пе­ре­пись), из них 87,5 тыс. чел. жи­вут в Рос­тов­ской обл., 20,6 тыс. чел. – в Вол­го­град­ской обл., 17,5 тыс. чел. – в Крас­но­дар­ском крае, 3,9 тыс. чел. – в Став­ро­поль­ском крае, 2,5 тыс. чел. – в Ка­ра­чае­во-Чер­ке­сии. Го­во­рят на рус. яз., со­хра­ня­ют­ся дон­ской, ураль­ский, орен­бург­ский и др. диа­лек­ты. Ве­рую­щие – пра­во­слав­ные, сре­ди дон­ских, ураль­ских, тер­ских, орен­бург­ских, си­бир­ских и др. ка­за­ков мно­го ста­ро­обряд­цев.

Лит.: Лис­то­па­дов А. М. Пес­ни дон­ских ка­за­ков. М., 1949–1954. Т. 1–5; Ка­за­че­ст­во Рос­сии: Ис­то­ри­ко-пра­во­вой ас­пект: до­ку­мен­ты, фак­ты, ком­мен­та­рии, 1917–1940 гг. / [Сост., вступ. ст., пре­дисл., прим. Н. Ф. Бу­гая, А. М. Го­но­ва]. Наль­чик, 1999; Bar­rett T. M. At the edge of em­pi­re: the Te­rek Cos­sacks and the North Caucasus fron­tier, 1700–1860. Bo­ul­der, 1999; O’Rourke S. War­riors and peasants: the Don Cossacks in late Imperial Russia. L., 2000; Акое­ва Н. Б. По­все­днев­ная жизнь ку­бан­ско­го ка­за­че­ст­ва на ру­бе­же ве­ков (ко­нец XIX – на­ча­ло XX в.). Сла­вянск-на-Ку­ба­ни, 2006; Гу­бен­ко О. В. Тер­ское ка­за­чье вой­ско в XV–XXI в.: влия­ние го­су­дар­ст­ва на со­ци­аль­но-эко­но­ми­че­ские ас­пек­ты ка­зачь­ей жиз­ни. [Б. м.], 2007; Ду­бо­ви­ков А. М. Ураль­ское ка­за­че­ст­во в сис­те­ме рос­сий­ской го­су­дар­ст­вен­но­сти (XVIII – на­ча­ло XX вв.). Толь­ят­ти, 2007; Емель­я­нов Ю. Н. Ге­не­зис и осо­бен­но­сти со­слов­ной мен­таль­но­сти ку­бан­ско­го ка­за­че­ст­ва (ко­нец XVIII – на­ча­ло XX вв.). Сла­вянск-на-Ку­ба­ни, 2007; Ва­силь­ев А. П. За­бай­каль­ские ка­за­ки: Ис­то­ри­че­ский очерк: В 3 т. Бла­го­ве­щенск, 2007.

Вернуться к началу